Форум » Приключения: Авторы от A до Z » Эжен Сю (1804-1857) » Ответить

Эжен Сю (1804-1857)

ffzm: Эжен Сю (1804-1857)- Французский писатель, автор морских, исторических и бытовых романов, один из основоположников массовой литературы. Особенно знаменит писатель своими авантюрными романами-фельетонами, самые известные из которых "Парижские тайны" и "Агасфер".

Ответов - 97, стр: 1 2 3 All

Admin: Уважаемый Beautiful cat, отзыв очень хороший, искренний. Но так много спойлеров. Многие ведь не читали. Зачем раскрывать сюжетные ходы и "тайны" и для тех, кто все же решится почитать эту книгу? Кому как, а книга эта - эпохальная. И не устарела ничуть, несмотря на мелодраматизм. Весь XIX век такой. Театр тогда задавал тон, как сейчас кино-боевики. Под влиянием "Парижских тайн" были написаны и "Блеск и нищета куртизанок" (последняя часть) Бальзака, и "Граф Монте-Кристо" Дюма, и "Отверженные" Гюго. И Федор Михайлович не брезговал. А ты уж и подумал, что я тебе бог знает какие парижские тайны хочу сообщить. И видно, что романист! Ф.М. Достоевский "Униженные и оскорбленные" О Достоевском и "Парижских тайнах" можно почитать здесь http://www.utoronto.ca/tsq/DS/01/065.shtml Вот ведь как бывает, сколько людей, столько мнений. Я вот прочитал этот роман Сю влет и до сих пор жалею, что он кончился.

geklov: Я вот прочитал этот роман Сю влет и до сих пор жалею, что он кончился. Сколько продолжений-сиквелов началось именно с ЭТИХ слов Помнится, даже измыслил некого юного эпигона. Заканчивая читать ту или иную книгу, Саша каждый раз с негодованием восклицал: - Как, уже конец? Не может этого быть! Автор просто дурачит нас! Он намеренно утаил от читателя всё самое интересное, важное и интригующее. Неугомонный мальчуган непременно хотел знать: что же было дальше? Как там поживает одноногий Джон Сильвер со своей чернокожей женщиной и попугаем Флинтом? Какие новые удивительные приключения ждут могучего повелителя джунглей Тарзана и его верную подругу Джейн в дебрях тропической Африки? Неужели Питер Блад навсегда променял капитанский мостик на кресло губернатора Ямайки? Воплотил ли Роберт Грант в жизнь мечту отца, основал ли он шотландскую колонию на островах Тихого океана? Неужто боцману Новицкому не суждено увидеть родное Повислье, а профессору Челленджеру никогда не вернуться в Затерянный мир? Вопросы, вопросы, вопросы. Слишком много вопросов и ни одного ответа. Вот Саша и решил, взять, да написать продолжения к полюбившимся книгам. Причём замыслил он написать целую серию подобных продолжений. Даже название для серии придумал соответствующее: «to be continued…». Продолжение, мол, следует. Вот я и подумал: уж не намекает ли нам на что многоуважаемый Владимир? Не ждать ли нам "НОВЫХ Парижских тайн"?

ffzm: Admin пишет: Вот ведь как бывает, сколько людей, столько мнений. Я вот прочитал этот роман Сю влет и до сих пор жалею, что он кончился. Я тоже очень люблю "Парижские тайны" и не меньше их, а может и больше люблю "Агасфера", интереснейший роман, но написан конечно в мрачных тонах и с небольшой долей мистики. Думаю "Агасфер" так же произведение эпохальное, жаль что по нему никто не высказался.

Beautiful cat: Владимир, большое спасибо за статью о влиянии романтизма на Достоевского. Прошу прощения, что пришлось спойлернуть, но это было сделано для того, чтобы сравнить судьбы двух персонажей: Лилии-Марии и Жюстины. Буду рад если часть моего сообщения можно будет убрать под спойлер. В своё оправдание хочу сказать: когда не знаком с материалом, очень тяжело что-то понять из сжатых критических и похвальных статей, вырывающих из сюжетной канвы отдельные куски. Во всяком случае, для меня читать пространные отзывы до прочтения произведений бесполезно - всё равно ничего не пойму. Достаточно - нравится, не нравится. Поэтому мой отзыв обращён к тем, кто уже ознакомился (а таких на форуме большинство) с произведением Сю. Слышав множество лестных отзывов, и среди них такое мнение, что "Граф де Монте-Кристо" написан под влиянием "Парижских тайн", я ждал от этого произведения такого же эффекта, как от "Графа...", которым я восхищён до глубины души. Однако, ознакомившись с книгами, я не нашёл почти ничего общего в этих произведениях. И всё же какое бы негативное впечатление не оставил этот роман, гораздо больше меня интересует произведение "Матильда" этого автора. Если я правильно понимаю, то правдивость "Матильды" гораздо выше "Парижских тайн". С тем, что "Тайны" стали эпохальными спорить бессмысленно, хотя Вы, Владимир, думаю в целом согласитесь с мнением, что Эжен Сю - писатель коммерческий, если можно так сказать. И если провести параллель с современным писательским миром, то я бы сравнил эпохальность произведения Сю с эпохальностью книг Джоанны Роулинг, которая тоже оставила значительный след в мировой литературе, и через 50 и 100 лет Поттериана будет классикой, как и "Парижские тайны". Вы можете возразить, что "Парижские тайны" - это социальный роман, а "Гарри Поттер" - книга фантастическая, однако я скажу что в романе Сю столько натяжек, надуманностей и преувеличений, что его смело можно отнести к фантастике так же, как в опусах Роулинг можно найти влияние немецкой романтической литературы geklov пишет: Не ждать ли нам "НОВЫХ Парижских тайн"? В интернете есть замечательный форум Эспада, там многие очень достойные, умные люди с богатым романтическим воображением (это без иронии и сарказма), уже написали множество фанфиков и продолжений к "Парижским тайнам".

geklov: Многоуважаемый Beautiful cat, спасибо за наводочку! Заскочим и к очень достойным, умным людям с богатым романтическим воображением (ооочень уважаю таких людей) с "ЭСПАДЫ".

Beautiful cat: geklov пишет: Многоуважаемый Beautiful cat, спасибо за наводочку! Заскочим и к очень достойным, умным людям с богатым романтическим воображением (ооочень уважаю таких людей) с "ЭСПАДЫ". Всегда пожалуйста. Тем более, что на Эспаде один из энтузиастов переводит роман Сю "Тайны народа". Этим замечательным человеком уже проделана огромная работа и переведены несколько томов романа. Слава Богу, есть ещё люди, гибнущие не только за металл но и "из любви к искусству".

geklov: Не надо гибнуть, надо ПОБЕЖДАТЬ (и в борьбе не за презренный металл, а за Великую Идею)... Ай да эспадовцы! Молодчаги!!!

Admin: Про "Эспаду" ранее было здесь http://adventures.unoforum.ru/?1-6-0-00000000-000-0-0#000.001 Хороший форум. Там еще есть пролог перевода пьесы Дюма и Маке "Мушкетеры" (по мотивам "20 лет спустя") http://espada.22web.org/viewtopic.php?f=26&t=270 Уважаемый Андрей и другие пишущие, обратите внимание на раздел Библиотека, там и свое творчество можно разместить http://espada.22web.org/viewforum.php?f=26&sid=330a69c8d8dbb71c345de2bf20b3f2f7 http://espada.22web.org/viewtopic.php?f=26&t=337&sid=330a69c8d8dbb71c345de2bf20b3f2f7

Admin: Beautiful cat пишет: Буду рад если часть моего сообщения можно будет убрать под спойлер. В своё оправдание хочу сказать: когда не знаком с материалом, очень тяжело что-то понять из сжатых критических и похвальных статей, вырывающих из сюжетной канвы отдельные куски. Во всяком случае, для меня читать пространные отзывы до прочтения произведений бесполезно - всё равно ничего не пойму. Достаточно - нравится, не нравится. Поэтому мой отзыв обращён к тем, кто уже ознакомился (а таких на форуме большинство) с произведением Сю. Уважаемый Beautiful cat, тогда лучше предупреждать вначале, что ДАЛЕЕ СПОЙЛЕРЫ. Форум не только для знатоков Сю. Не знаю как спойлеры прятать, поэтому сам старюсь в подобных случаях писать полунамеками (кто знает - тот догадается). Beautiful cat пишет: Если я правильно понимаю, то правдивость "Матильды" гораздо выше "Парижских тайн". В процессе написания "Парижских тайн" Сю лично посещал трущобы и опасные притоны, общался с Видоком, от которого услышал немало историй, которые использовал в романе. Beautiful cat пишет: Вы можете возразить, что "Парижские тайны" - это социальный роман, а "Гарри Поттер" - книга фантастическая, однако я скажу что в романе Сю столько натяжек, надуманностей и преувеличений, что его смело можно отнести к фантастике так же, как в опусах Роулинг можно найти влияние немецкой романтической литературы Честно признаться, ничего общего с Поттером не нахожу. Фантастики так тем более. Роман столь же фантастичен, как "Отверженные", где много мелодраматизма и кажущейся надуманности, но все это к фантастики не имеет отношения. Неправдоподобность, пожалуй что да. Но что делать, такое время. В XIX веке многие были подвержены театральным эффектам, ну как сегодня суперкрутые полицейские в "реалистическом" боевике четко, красиво и спецэффектно делают свою работу практически в каждом эпизоде. В жизни драки и перестрелки не похожи на четко слаженный акробатический номер. Романтических сказок и условностей ради эффекта победы добра над злом или ради социального морализаторства много и в "Соборе Парижской Богоматери" и в романах Диккенса, но к фантастике я бы это не стал относить. Насчет коммерции Сю. А кто не коммерческий? Александру Дюма издатели Бетюн и Плон прямым текстом заказали роман в духе "Парижских тайн", в то время как он им предлагал написать книгу личных впечатлений о парижской жизни. Но Сю - это касса! И Дюма согласился. А когда "Крестьяне" Бальзака не пошли в какой-то газете и подписчики стали исчезать, Дюма "спас" (за хороший гонорар, естественно) газету своей более развлекательной "Королевой Марго". Роман-фельетон - коммерческая штука. Кто лучше пишет-тому лучше платят. И держать нос по ветру, зная что будет хорошо продаваться, т.е. что интересно публике - дело в романе-фельетоне обычное. И Монтепен, и Понсон, и Феваль - тоже коммерческие авторы. Не во всем, но во многом. Для себя, по многу лет шлифуя свои тексты в башне из слоновой кости, писал только Флобер, автор 5 романов и нескольких повестей.

Beautiful cat: geklov пишет: Не надо гибнуть, надо ПОБЕЖДАТЬ Победы достаются при больших моральных и физических затратах. И перевод такого большого произведения - действительно победа. Я очень благодарен и низко кланяюсь человеку, возложившему на себя такой нелёгкий труд, хотя, как видите, не являюсь поклонником г-на Сю.

Beautiful cat: Admin пишет: Уважаемый Beautiful cat, тогда лучше предупреждать вначале, что ДАЛЕЕ СПОЙЛЕРЫ Убрал спойлер под скрытый текст. Admin пишет: Честно признаться, ничего общего с Поттером не нахожу Общее следует искать не в сюжете или идее, а во внешних признаках бестселлера. И "Тайны " и "Поттер" - коммерческие книги (как и всё что Вы перечислили). И я ничего не имею против коммерции. Любой писатель, как бы он не бил себя в грудь и не кричал, что готов отринуть всё земное и жить в бочке, уподобившись Диогену, всё таки человек и хочет вкусно кушать, а стало быть иметь успех. Но есть для меня разница между коммерческими романами Дюма, Понсона и коммерческими романами Э. Сю. А разница в том, что по-моему скромному, никого не желающему задеть мнению, и Дюма, и Понсон, и даже Монтепен имели разной степени, но всё таки талант. А вот г-н Сю (как и г-жа Роулинг) не очень, мягко говоря, имели склонность к писательскому труду. Да простят меня все почитатели талантов этих писателей!

Admin: Beautiful cat пишет: Убрал спойлер под скрытый текст. Спасибо! Отлично! Значит, это волшебная последняя кнопочка "more" творит такие чудеса! Буду знать. Beautiful cat пишет: А вот г-н Сю (как и г-жа Роулинг) не очень, мягко говоря, имели склонность к писательскому труду. Да простят меня все почитатели талантов этих писателей! Трудно сказать за последнюю (хотя я тоже далеко не ее поклонник). Времени мало прошло. Потомки решат. Сю, однозначно, состоялся как писатель. Талант у него явно был, иначе не воздействовал бы он на умы серьезнейших писателей, которые его читали и "использовали" по своему. Толстой ведь тоже Шекспира не жаловал, но талант у великого барда от этого не отнялся. Это уже кому что нравится.

Beautiful cat: Admin пишет: Трудно сказать за последнюю (хотя я тоже далеко не ее поклонник). Времени мало прошло. Потомки решат. Сю, однозначно, состоялся как писатель. И Сю состоялся, и Роулинг состоялась. Вот попомните: и через 100 лет будет читаться и обсуждаться любителями литературы, как сейчас обсуждается и читается Сю. Admin пишет: Талант у него явно был, иначе не воздействовал бы он на умы серьезнейших писателей, которые его читали и "использовали" по своему. Да, использовали по своему. Это Вы правильно заметили. Писатели не могли не читать современников и не знать своих западных коллег, так как всё делалось с оглядкой на запад. Начиная от одежды и заканчивая литературой. А влиять может даже то, что ты не приемлешь. Типичный пример - реклама по телевизору. В 90-е все её ненавидели и сейчас ненавидят, но влияние на общество она оказала. Все пользуются рекламируемыми стиральными порошками и прокладками.

Admin: Beautiful cat пишет: А влиять может даже то, что ты не приемлешь. Согласен. Толстой и Шекспир. Beautiful cat пишет: Типичный пример - реклама по телевизору. В 90-е все её ненавидели и сейчас ненавидят, но влияние на общество она оказала. Все пользуются рекламируемыми стиральными порошками и прокладками. Вывод: человек, придумавший рекламу - был талантлив.

geklov: Друзья, прощу прощения за вторжение в вашу беседу! Но уж коль затронули моего великого земляка... Как заметил некогда сам граф Толстой (а за ним повторила Нина Андреева): Не могу молчать А ведь и Толстому ооочень многие отказывают в праве называться Писателем (не то что уж Великим Писателем). Например, Святослав Логинов не любит Толстого и величает его "Голым королем" (граф графоман; звучит, однако ) http://lib.ru/LOGINOW/tolstoy.txt Но. О влиянии Толстого на мировую и русскую литературу здесь вряд ли следует напоминать... Прошу пардону за не в тему... (слишком уж часто я его испрашиваю )

geklov: Но тема зело интересная: Писатели и Графоманы, Художники и Ремесленники, Таланты и Посредственности...

Beautiful cat: geklov пишет: А ведь и Толстому ооочень многие отказывают в праве называться Писателем (не то что уж Великим Писателем). Например, Святослав Логинов не любит Толстого и величает его "Голым королем" (граф графоман; звучит, однако ) Большое спасибо Вам за интереснейшую статью. Очень хороша мысль: напиши ты самое бездарнейшее произведение - всегда найдутся образованные читатели, которые скажут, что это гениально, и наоборот: напиши шедевр - найдётся кучка грамотных людей, скажущих - ..... Сообщение отмодерировано.

Beautiful cat: Admin пишет: Вывод: человек, придумавший рекламу - был талантлив. Безусловно. И коммерчески успешным к тому ж. Но я говорю о другом - о влиянии самой рекламы на род человеческий. А влияние есть, хотя и подсознательное.

Admin: Beautiful cat пишет: Большое спасибо Вам за интереснейшую статью. Очень хороша мысль: напиши ты самое бездарнейшее произведение - всегда найдутся образованные читатели, которые скажут, что это гениально, и наоборот: напиши шедевр - найдётся кучка грамотных людей, скажущих - ..... Сообщение отмодерировано. Уважаемый Beautiful cat, не заходите за рамки приличия, в статье такой лексики нет, а на нашем форуме она запрещена.

Admin: Beautiful cat пишет: Безусловно. И коммерчески успешным к тому ж. Но я говорю о другом - о влиянии самой рекламы на род человеческий. А влияние есть, хотя и подсознательное. То что мы сейчас делаем здесь - это тоже реклама и антиреклама. А человек, который изобрел рекламу - талант. Вот я о чем. Насчет грамотных: вспомните Гюго, Достоевского и Дюма. Дюма был дружен с Сю и признавал его влияние, как и Феваль, написавший свои "Лондонские" тоже под заказ и с оглядкой на Сю. А Понсон дю Террайль даже не постеснялся открыто поблагодарить Сю за один из образов в "Парижских тайнах" прямо в одной из книг о Рокамболе. Приведу позднее эту благодарность. Кривуля-прототип Рокамболя. Первая книга о Рокамболе - это калька с "Парижских тайн". Типажи и некоторые ходы "Таинственного наследства" сильно совпадают. Все кто читал сразу это заметили (странно, что Вы не заметили), и Понсон потихоньку стал менять акценты и характеристики, переведя некоторых главных героев на второй план, а второстепенных на первый в последующих томах саги. Благодарность он написал позднее, когда Сю уже давно не было. Кстати, по странному совпадению 1 роман о Рокамболе начала публиковаться в последний год жизни Эжена Сю (1857).

Beautiful cat: Admin пишет: Первая книга о Рокамболе - это калька с "Парижских тайн". Типажи и некоторые ходы "Таинственного наследства" сильно совпадают. Все кто читал сразу это заметили (странно, что Вы не заметили) Далеко не калька, а самостоятельное произведние, в котором угадывается влияние "Парижских тайн". Да, действительно - Арман де Кергац - это тот же Родольф, только более целенаправленный. И вдова Фипар напоминает Сычиху. И сцены в кабаках похожи на аналогичные в "Парижских тайнах", но это лишь внешние совпадения. Сюжет самостоятелен, толково написан без затягиваний, действие разворачивается стремительно. А вот насчёт того что Хромуля - прототип Рокомболя, если бы Вы мне об этом не сказали - в жизни бы не подумал. Admin пишет: Дюма был дружен с Сю и признавал его влияние, как и Феваль, написавший свои "Лондонские" тоже под заказ и с оглядкой на Сю. Ну я же не спорю. Напротив говорю: признавать влияние - это одно, а подражать совсем другое. Но Сю своими "Тайнами" не "открыл Америку". Всё что он описал уже было у Гюго, Диккенса, Бальзака, Жорж Санд. Но он просто показал следующему поколению писателей, что должно быть основными составляющими успешного романа-фельетона: наличие "тайн" (а если "тайны" в названии - ещё лучше), обязательно большой объём произведения (в случае Сю достигаемый огромными мелодраматическими неуместными монологами героев и пространными умозаключениями о политическом строе). Все завидовали успеху Сю и пытались прыгнуть через собственую голову, лишь бы достичь таких же результатов.

Admin: Beautiful cat пишет: А вот насчёт того что Хромуля - прототип Рокомболя, если бы Вы мне об этом не сказали - в жизни бы не подумал. Да, Хормуля, который шевелил своими кривулями легко узнаваем в Рокамболе, как и остальные литературных прототипы "Парижских тайн". Стоит только присмотреться. Beautiful cat пишет: Но Сю своими "Тайнами" не "открыл Америку". Еще как открыл! Не раз об этом говорили на форуме. Влияние этого романа Сю на приключенческий жанр не менее важно, чем Дефо с его "Робинзоном Крузо". Триумвират Сулье, Сю и Дюма заложил основы настоящего авантюрного романа с многоплановым сюжетом. Диккенс, Гюго, Бальзак и Санд до Сю не делали упора на авантюрный сюжет с паутиной сходящихся и расходящихся параллельных интриг (даже Диккенс в написанном ранее "Оливере Твисте" с похожими отголосками ньюгейтского романа, в целом линеен, сконцентрирован на главном герое). Да эти авторы и потом почти этого не делали. У них другие, мягко говоря, менее авантюрно-романтические задачи были. А тему городской жизни описывали и до них, как правило уходя в описания антуража, деталей одежды, обстановки, рефлексия с многостраничными внутренними монологами. Процент диалогов у этих авторов был мал. Подобно Сю и Дюма никто из романистов с диалогами не работал тогда так масштабно. Дюма в большей степени это раскрыл, но учился он у Сю и, конечно, в театре. (Вспомните тексты его ранних романов, например "Изабелла Баварская" - сплошная эпистолярщина, читается со скрипом, хроника, почти учебник). Гюго диалогу так и не научился, Бальзак тоже, про Санд вообще молчу - эпизодические приключения у ней тягостные: "Консуэло", "Рудольштадт", "Буа-Доре" - море описаний, абзац за абзацем. Люди-письма, не говорят - думают, чувствуют, созерцают. Авантюрный сюжет размыт и без мириад расходящихся тропок, главы на самом интересном месте не обрываются. Тоска. А мелодраматизм и социальные вопросы у Сю - веяние времени, как сейчас у нас любят эротические или жестокие натуралистические сцены выписывать в детективах. Ранее про сыщиков писали скромнее. Подборка цитат о влиянии Сю на классиков: ----------- "Я пишу в чистейшей манере Эжена Сю", - признается Бальзак госпоже Ганской. И несомненно, маршал романа-фельетона намеревался померяться силами с "генералами Дюма и Сю"; но главное - старея, он дает волю своей склонности к необычным перипетиям, к тайнам, к парижским сказкам "Тысячи и одной ночи", к мрачным отсветам "Феррагуса". Будущую госпожу Эльшот Бальзак окрестил Совой (воспоминание об ужасной мегере из "Парижских тайн"). Андре Моруа "Прометей, или Жизнь Бальзака" ----------- Это было в духе времени: Жорж Санд, Эжен Сю, даже Александр Дюма и Фредерик Сулье писали романы о страданиях народа. Успех "Парижских тайн", вероятно, оказал влияние на содержание "Отверженных". Но автором руководили и свои собственные, искренние побуждения. Андре Моруа "Олимпио, или Жизнь Виктора Гюго" ----------- В глазах директоров газет самым выдающимся писателем был тот, чьи романы привлекали наибольшее число читателей. Самые талантливые писатели могли потерпеть провал в жанре романа-фельетона. Бальзак, постоянно нуждавшийся в деньгах, не желал ничего лучшего, как поставлять подобные романы. «Как только он почует туго набитую мошну, – говорили его недоброжелатели, – он не может сдвинуться с места, будто завороженный, и готов часами караулить ее, словно кошка – мышку». Но издатели колебались: Бальзак казался им трудным автором. Длинные описания места действия, которыми начинались его романы, отпугивали читателей. По мнению издателей, техникой этого жанра в совершенстве овладели Эжен Сю, Александр Дюма и Фредерик Сулье. «Будь я Луи-Филиппом, – говорил Мери, – я пожаловал бы ренту Дюма, Эжену Сю и Сулье с условием, что они вечно будут продолжать „Мушкетеров“, „Парижские тайны“ и „Записки дьявола“. И тогда бы мы навсегда покончили с революциями». Вернувшись на следующий год во Францию, Дюма заключил с издателями Бетюном и Плоном договор, по которому обязался написать для них восьмитомный труд под общим заглавием «Парижские путевые записки». Дюма намеревался совершить продолжительную прогулку в глубины истории и археологии, но издатели сказали ему, что они мыслят этот труд совершенно иначе. Им вскружила головы удача Эжена Сю, чьи недавно вышедшие «Парижские тайны» имели потрясающий успех; им хотелось бы, чтобы Дюма написал для них приключенческий роман, действие которого разворачивалось бы в Париже. Убедить Дюма было нетрудно, его не пугали самые дерзкие проекты. Он сразу же принялся за поиски интриги. А между тем когда-то, давным-давно, он заложил страницу в пятом томе труда Жака Пеше «Записки. Из архивов парижской полиции». Его поразила одна из глав под названием «Алмаз отмщения». Андре Моруа "Три Дюма" ----------- А вот что о самом Сю пишет все тот же классик: ----------- Эжен Сю прожил несколько жизней: первую — писателя-мариниста в духе Клода Фаррера; вторую — светского романиста; третью — социалистического пророка, обожаемого массами и сосланного Луи-Наполеоном. Критика сначала расточала ему чрезмерные хвалы, Сент-Бёв ставил его в один ряд с Бальзаком; потом, когда он обратился к жанру популярного романа-фельетона, та же критика низвергла его, проявив явную несправедливость, в преисподнюю коммерческой литературы. И тем не менее в его жизни есть некая цельность. Индивид претерпевает изменения, но при всех этих метаморфозах в нем сохраняется нечто стабильное. Нередко, однако, эта целостность личности глубоко сокрыта. Что общего между Эженом Сю — повесой, который болтается между мастерскими художников и медицинским факультетом и приобретает известность скандальными проделками; денди в желтых перчатках, который коллекционирует драгоценные безделушки, любовником герцогинь, одним из столпов жокей-клуба; и, наконец, романистом-человеколюбцем, посещающим мансарды и лачуги? «Раз уж вы сомневаетесь во всем, даже в самом себе, напишите роман о сомнении». Совет был хорош. Эжен Сю ему последовал. Деревенское уединение. Отказ от дендизма. Передача денежных дел в руки друзей. И работа. Он написал «Артура» — историю скептика, разоренного скептицизмом. «Поступите как Гёте: нарисуйте ваше разочарование», — внушали ему Губо и Легуве. Романист должен опираться на свои раны и превращать собственные страдания в талант. Бреммель, обернувшийся Вертером, — таков второй Сю. «Как прежде он противопоставлял себя лавочникам, так теперь противопоставил себя аристократам». Для Эжена это новая форма сопротивления отцу. «Артур» — сведение счетов. «Первая часть — черная, вторая — ее абсолютная антитеза — белая: живописание жертвы-пролетария. Разоблачение мифа высшего света, утверждение мифа народа; на этом взаимодополняющем движении впоследствии выстроится мифология «Парижских тайн». «Авантюрные исследования» возвращают Сю к Фенимору Куперу периода литературных дебютов. Дюма напишет впоследствии «Парижских могикан» — Эжен Сю его опередил. Одетый в рабочую блузу, с каскеткой на голове, сопровождаемый другом-силачом и своим тренером-боксером, Сю посещает злачные места, меблирашки, кабаки, воровские притоны. Он возвращается оттуда с охотничьей сумкой, набитой «бессмертными» типами: Флер де Мари, Шуринер, Учитель, Сычиха, Кукушка. Андре Моруа "Тайны Эжена Сю" ------------

Admin: Ну и напоследок для полноты картины. Некоторые ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ характеристики Сю и его романа, замеченные в русских источниках. Во французских их полно, загляните хоть в википедию. Цитаты о хорошем (и не очень): Роман Эжена Сю 1804-1857) "Парижские тайны" публиковался в "Журналь де Деба" с 19 июня 1842 по 15 октября 1843 года. Много говорится о вкладе в развитие французской романистики, сделанном такими писателями 19 века, как Стендаль, Бальзак, Дюма, Готье, Жорж Санд или Гюго. При этом об Эжене Сю часто незаслуженно забывают. А ведь его "Парижские тайны" занимают особое место в истории становления этого литературного жанра. Множество читателей, затаив дыхание, следили за развитием описанных в нем событий, даже не замечая, как при этом у них складывалось определенное социальное сознание. Есть мнение, что на страницах "Парижских тайн" зарождалась революция 1848 года, или, вернее, что этот роман способствовал созданию общественного климата, сделавшего эту революцию возможной. Les Mystères de Paris est un roman français publié par Eugène Sue (1804-1857) dans Le Journal des Débats entre le 19 juin 1842 et le 15 octobre 1843. On a beaucoup parlé de l'invention du roman au XIXe siècle : Stendhal, Balzac, Dumas, Gautier, Sand ou Hugo. On oublie souvent Eugène Sue. Pourtant, les Mystères de Paris a eu une place unique dans la naissance de ce genre de littérature : ce n'est pas seulement un roman fleuve qui a tenu en haleine des centaines de milliers de lecteurs pendant plus d'un an (jusqu'aux illettrés qui s'en faisaient lire les épisodes), c'est aussi une oeuvre majeure dans la constitution d'une certaine forme de conscience sociale. On dit même que la Révolution de 1848 est en partie née dans les pages des Mystères de Paris ou plutôt que le roman a créé le climat qui a permis cette révolution. -------------- Сент-Бёв указал на "верное изображение" лицемерной испорченности "света" в романе "Парижские тайны" ("Les mysteres de Paris", 1842-43, рус. пер. 1844). Картины бедствий и бесправия народа, эгоизм богачей, "дно" Парижа с его благородными и отвратительными героями вызвали сенсацию. После выхода романа в Палате депутатов Франции шли прения о смягчении жестоких законов; реакционеры называли Сю "безнравственным", фурьеристы - "адвокатом бедных", П. Леру и Ж. Санд - "писателем-демократом"; рабочие просили Сю заступиться за них, филантропы спрашивали, кому оставить наследство, присылали ему проекты работ для бывших преступников. В. Г. Белинский, сказав, что Сю "...хотел представить развратному... обществу зрелище страданий несчастных, осужденных на невежество и нищету, а невежеством и нищетою - на порок и преступления", вместе с тем критиковал ограниченность разоблачений С. (Полн. собр. соч., т. 8, 1955, с. 170). Характеризуя социальные "прожекты" Сю как вульгаризацию фурьеристских идей, разрешенных в авантюрно-сентимент. духе, К. Маркс высмеивал неправдоподобие поступков и лицемерие отношений героев С., помогавшие автору "...загладить свою дерзость..." (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 2, с. 188). Краткая литературная энциклопедия. - М.: Сов. энцикл., 1962-1978. Т. 7 -------------- Один из поклонников Эжена Сю писал ему: “…я проглотил ваш роман не с той легкомысленной жадностью, с какой мы глотаем увлекательные сказки, но с той жадностью, с какой серьезный человек погружается в книгу, содержащую великие истины”. Иначе говоря, восприятие “Парижских тайн” “серьезными” читателями (а их было немало) решительно расходилось с тем, как воспринимали этот роман литературные критики: там, где вторые не наблюдали ничего, кроме безнравственных картин и дурного вкуса, первые видели важнейшее исследование социальных вопросов. Сам романист осознавал и ценил эту особенность своей публики. Мало того, что по ходу публикации “Парижских тайн” Сю учитывал мнения своих читателей и по их настоянию вводил в роман рассуждения о тех или иных социальных проблемах, он еще и завел в газете “Журналь де деба” отдельную рубрику: “Письмо Эжена Сю к главному редактору”, в которой цитировал многие адресованные ему читательские послания, превращая тем самым словесность в “оружие прямого действия” (корреспонденты Эжена Сю, например, нередко просили его свести каких-нибудь бедных, но честных рабочих с богатыми филантропами, и он публиковал эти просьбы о помощи на страницах газеты). Такое использование газетной полосы показывает, до какой степени для Сю печатание в газете не было ни простой формальностью, ни способом увеличить гонорар: публикации романа в виде газетных “фельетонов” позволяли романисту реагировать на злободневные события, например в ответ на парламентскую дискуссию о тюремной реформе включать в роман пространные отступления об условиях содержания преступников в парижских тюрьмах. ВЕРА МИЛЬЧИНА "Персонажи в переписке с автором" -------------- Самый оглушительный, сенсационный успех выпал на долю Эжена Сю, когда в 1842—1843 годах в газете «Журналь де деба» были напечатаны его «Парижские тайны». На протяжении шестнадцати месяцев вся страна жила перипетиями романного сюжета; резко выросло число подписчиков газеты, небывалый ажиотаж охватил библиотеки; во Франции и других странах десятками множились переиздания, переводы, всевозможные подражания — от «Лондонских тайн» до «Тайн Нижегородской ярмарки». Успех романа был необычным не просто в коммерческом, чисто количественном отношении. Эжен Сю стал во множестве получать письма, в которых читатели не только высказывали ему свое восхищение или трогательно просили, пока не поздно, «спасти» полюбившегося им персонажа (хотя хватало и того и другого), но и обсуждали затронутые в романе социальные и правовые проблемы. На подобные письма, среди авторов которых были и видные юристы, Эжен Сю серьезно отвечал на страницах газеты. Последовали и другие, еще более симптоматичные отклики: во Франции, да и за ее пределами, под воздействием романа стали возникать филантропические общества для помощи бедствующим рабочим, в палате депутатов и других представительных органах обсуждались реформы тюремной системы в соответствии с идеями, высказанными в «Парижских тайнах». Наконец, показательны были и отзывы печати: в то время как критики консервативного и даже либерального толка возмущались «грубостью» и «безнравственностью» ряда сцен романа (излюбленная критическая дубина тех лет), его горячо поддержали писатели и публицисты, стоявшие на позициях утопического социализма, — Дезире Лавердан, Виктор Консидеран, Жорж Санд. Фридрих Энгельс, подытоживая в 1844 году произведенный романом эффект, констатировал, что «яркие краски, в которых книга рисует нищету и деморализацию, выпадающие на долю «низших сословий» в больших городах, не могли не направить общественное внимание на положение неимущих вообще...». Приключенческий роман Сю оказался общественным событием, способствовавшим распространению и обсуждению демократических и социалистических идей. Недруги романиста утверждали, что он в очередной раз ловко воспользовался конъюнктурой рынка, что в своем обращении к социальной пробле-матике он руководствовался лишь желанием сорвать куш, эксплуатируя ин-терес к ней со стороны публики. В реальности дело обстояло не так просто. Французский писатель и критик Жан-Луи Бори замечал, что Эжен Сю еще в 20—30-е годы был не просто светским щеголем, а денди, у которого элегантность, доведенная до предела, становится вызовом обществу. Дендизм во Франции служил формой индивидуалистического, аристо-кратического бунта против буржуазного конформизма, вписываясь тем са-мым в романтическую систему идеалов. Новой формой такого бунта оказал-ся для писателя и социализм: «Главное — не быть как все. Став социалистом, Сю противостоит лавочникам, противостоит знати из аристократического предместья. Став социалистом, Сю остается денди, то есть остается верен себе... Байронический пират превращается в пирата сен-симонистского или фурьеристского... не переставая быть пиратом». Эжена Сю привело к социализму романтическое бунтарство, и потому его новые убеждения были, с одной стороны, искренними, но с другой стороны, индивидуалистическими и оттого неглубокими. «Парижские тайны», конечно же, писались в расчете на коммерческий успех, и поэтому писатель широко пользовался традиционными приемами, помогающими за-воевать популярность. В те годы грамотность народа была еще не настолько высокой, а цены на печатную продукцию — не настолько низкими, чтобы литература могла стать достоянием по-настоящему «широкого» чита-теля. Положение это лишь начинало меняться как раз благодаря роману-фельетону, который писался для не слишком образованной публики и печатался в сравнительно дешевых газетах; а пока самым массовым видом искусства оставался во Франции театр, и прежде всего «низовые» театральные жанры — комедии и мелодрамы. Из них (в особенности из мелодрам) Эжен Сю черпал приемы, мотивы, характерных персонажей. «Парижские тайны» построены по принципам театральной композиции (ничего удивительного, что вскоре за их газетной публикацией последовала и инсценировка). Огромную часть текста занимает диалог с минимальными ре-марками повествователя, который словно старается уклониться от своей обязанности повествовать, стараясь максимум сведений сообщать через речи действующих лиц. В ходе диалога излагается предыстория героев, ино-гда они даже говорят друг другу заведомо известные вещи, лишь бы донести их до «зрителя», то есть читателя: «...Крабб из Рамсгейта научил вас боксу; парижанин Лакур[5] показал вам, как надо пользоваться шпагой, скрытой в трости, наносить удары ногами, и шутки ради обучил вас арго...» и т. д. Повествование отчетливо делится на «сцены», каждая из которых разыгрывается в неподвижном, замкнутом интерьере; главы оказываются «явлени-ями», сменяющимися при уходе или приходе того или иного лица; нередко они и озаглавлены как театральные «явления» — перечнем участников: «Мэрф и Родольф», «Волчица и Певунья» и т. д. В самом развитии действия множество традиционных театральных ситуаций и эффектов: один из ге-роев переодевается простолюдином и играет роль то честного рабочего или коммивояжера, то вора-домушника, другой, решив покончить с собой, в присутствии зрителей инсценирует несчастный случай, третья, роковая соблазнительница, для пущей неотразимости своих чар облачается в театральный костюм. Часто встречаются и прямые театральные реминисценции, упоминаются известные комедийные и драматические персонажи — от мольеровских Альцеста и Жеронта до разбойника Робера Макера, пьесы о похождениях которого пользовались большим успехом в 20—30-е годы. Театрализация романа не так редко встречалась в современной Сю литературе, к ней прибегали и Фредерик Сулье, и популярный писатель-юморист Поль де Кок, в значительной мере и Бальзак. Но, кажется, ни разу до «Парижских тайн» (не исключая и ранние книги самого Сю) театрализация не достигала такого размаха, не превращалась в главное организующее начало повествовательного произведения, обеспечивая его доступность для широкого читателя и вместе с тем задавая в нем особую меру условности, особую систему ценностей. Отечественному читателю можно назвать в качестве аналогии Воланда из «Мастера и Маргариты» М.Булгакова. Аналогия эта отнюдь не произвольна: сами «Парижские тайны» Булгаков мог и не читать, но он наверняка знал два романа, на которые эта книга повлияла, — «Граф Монте-Кристо» Дюма и «Бесы» Достоевского. Во всех четырех произведениях используется сходная сюжетная схема: в некоем городе появляется, сопровождаемый свитой подручных, загадочный «мессир» (более или менее чужеземного происхождения), совершает таинственные и порой жестокие деяния, связанные с личным мщением или социальным возмездием (более или менее превратно понятым), и затем исчезает. Инфернальная природа этого персонажа вплоть до Булгакова оставалась чисто символической; но уже у Достоевского эта символика открыто заявлена в названии романа — «Бесы». Можно сказать, что и свита Родольфа в своем роде не менее причудлива и двусмысленна, чем обитатели «нехорошей квартиры» на Большой Садовой: лощеный дипломат фон Граун, служащий только для «чистых» дел, телохранитель хозя-ина Мэрф, чернокожий доктор (а при нужде и палач) Давид и порочная красавица Сесили. Ни одного из этих людей, да и самого Родольфа тоже, не назовешь «добрыми» — скорее уж можно заподозрить в них, согласно гетевскому эпиграфу к «Мастеру и Маргарите», «часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Достоевский знал книги Эжена Сю и как литератор многое заимствовал у него — форму социально-авантюрного романа, драматическую композицию повествования, даже некоторые частные сюжеты и мотивы (в «Неточке Незвановой» использован сюжет «Матильды»; семейство Мармеладовых в «Преступлении и наказании», со своей катастрофической нищетой и вынужденным бесчестьем дочери, весьма напоминает семейство Морелей в «Парижских тайнах»), — но в своем понимании человека он противо-стоял иллюзиям французского романиста, предостерегая современников и потомков от благодушных упрощений. Соответственно в литературе среди последователей Сю оказались не только Достоевский или Виктор Гюго — автор «Отверженных», — но и Понсон дю Террайль с его чисто развлекательными романами о Рокамболе. Сергей Зенкин "Мечты и мифы Эжена Сю" (Это лишь цитаты "по теме", в эссе много спойлеров, не рекомендую его не читавшим роман Сю - тайны там захватывающие) И под занавес: простые интернет-отзывы современных читателей (в осн. читательниц) о "Парижских тайнах" http://otvet.mail.ru/question/77946016

geklov: Во-во! Креативное начало. Писать о ТОМ, о ЧЕМ до тебя НИКТО НЕ писал. Или ТАК, КАК до тебя НИКТО НЕ писал. У Сю получилось. Взлом по вертикали (по Веллеру). Появление чего-то качественно нового. Это сегодня привычно и обыденно. А тогда было революционно и инновационно Веха в становлении жанра...

Admin: Admin пишет: Веха в становлении жанра. Совершенно верно. Как и вся наша могучая классика вышла из гоголевской шинели, так и из "родольфовского СЮртука" вышла литература городских тайн, авантюрных приключений. Многие работы Дюма, Феваля, Понсон дю Террайля, Монтепена пошиты по выкройкам маэстро.

geklov: СЮртук

Beautiful cat: Владимир, спасибо за развёрнутый ответ. Admin пишет: Да, Хормуля, который шевелил своими кривулями легко узнаваем в Рокамболе, Хромуля у Сю очень прозрачен и невыразителен. Он служит подпоркой. Рокамболь даже в юности расчётлив, честолюбив, смел и рискован. Хромуля только исполнитель того, что ему приказывают. И в поведении своём он подражает взрослым из той среды, в которой рос. Admin пишет: Гюго диалогу так и не научился, Бальзак тоже Не согласен. Вспомните эпизод на пирушке в "Шагреневой коже", где двое гуляк в диалоге повествуют нам о политической ситуации в настоящем и прошлом Франции, а также о недавних событиях в жизни главного героя Рафаэля де Валантена. Касательно Гюго: навряд ли писатель, не умеющий составить содержательный диалог, сможет написать пьесу "Король забавляется". Admin пишет: В. Г. Белинский, сказав, что Сю "...хотел представить развратному... обществу зрелище страданий несчастных, осужденных на невежество и нищету, а невежеством и нищетою - на порок и преступления", вместе с тем критиковал ограниченность разоблачений С. Белинский высказал мысль о романе, которая сходна с моей: Назначение гения - проводить новую свежую струю в поток жизни человечества и народов. Но брошенная гением идея принималась бы слишком медленно, если б не подхватывали ее на лету таланты и дарования, роль и назначение которых - быть посредниками между гениями и толпою. Даже искажая и делая пошлою мысль гения, они тем самым приближают ее к понятию толпы. Напиши Эжен Сю свой роман без мелодраматических прикрас, просто, естественно, с строгою верностью действительности, - его оценили бы только те, для которых заключенная в нем идея отнюдь не новость, и его не прочли бы именно те, для которых эта идея совершенная новость. Разумеется, Эжен Сю не мог бы лучше написать, если б и хотел, но потому-то и успел он, что талант его по плечу десяткам и сотням тысяч читателей, и потому эти десятки и сотни тысяч читателей теперь думают о том, о чем прежде не думали, и знают то, чего прежде не знали.

geklov: В точку! Без посредников никуда. Кто бы стал нести новейшие достижения науки и общественной мысли в массы, если бы не было популяризаторов, а сплошь одни зело мудрые ученые и философы (их книги порою и читать-то невозможно, настолько они мудрены ). Простые люди читали Сю, а не Фурье, Ламеннэ, Кабэ, Сен-Симона, Прудона. Быть проводником передовых идей - миссия благородная. И не такая уж легкая. По-моему, Сю справился...

Beautiful cat: geklov пишет: Быть проводником передовых идей - миссия благородная. И не такая уж легкая. По-моему, Сю справился... Конечно, справился. И если ставить вопрос: читать или не читать"Парижские тайны", я бы тоже ответил - читать. Несмотря на натяжки, неестественность и тяжеловесный стиль письма, в романе есть удачные эпизоды, которые впечатляют. Замечательно написан сон Грамотея. Эта сцена может быть взята на заметку всеми любителями хорошего хоррора. Описание заключённых тюрем Форс и Сен-Лазар очень натуралистичны. Семья Марсиалей с острова Черпальщика тоже вполне убедительна. Картины в тавернах Людоедки и Краснорукого, не считая сюжетных фантазий, тоже объективны, как и объективно описание нищеты Морелей и графини Де Фермон. Вчера посмотрел фильм 1943 года Жака де Баронселли. Неплохой, но поклонникам книги вряд ли понравится, так как очень много выкинули за ненадобностью, и многое изменили. К достоинствам фильма следует отнести образ Жака Феррана. Он на экране минут 15, но за это время, не вдаваясь в пикантные подробности связи с Луизой Морель, актёр Albert Gercourt здорово воплощает образ двуличного негодяя, ничем не брезгующего в желании нажиться и сохранить свою репутацию честного человека. Родольф в фильме ещё более странный чем в книге. Не подходит, мне кажется, актёр для этой роли. Слишком глаза безумные иногда. А вот Певунья гораздо естественней чем в книге. От экзальтированной "Жюстины" не остаётся и следа, и как следствие - благополучный исход в судьбах главных героев под конец фильма.

Beautiful cat: И всё таки, желая подлить масла в огонь и продолжить дискуссию об этой книге, хочу задать ещё один вопрос, который меня беспокоит с момента прочтения произведения. Не кажется ли Вам, что Певунья испытывала нечто большее, чем дочернюю привязанность к своему отцу? Не питала ли она запретную страсть по отношению к Родольфу, боясь себе в этом до конца признаться? Вспомним, с каким трепетом она всегда отзывалась о своём спасителе, который воплотил в жизнь мечтания юной девушки. Не зная, что он её отец, Мария вполне могла влюбиться в Родольфа. И далее сравнивает его с Богом, так как понимает, что она никогда не сможет быть достойной принца из-за тяготеющего над ней прошлого. Ей только и остаётся, что восторгаться и созерцать его красоту и благородство, как картину великого мастера, не смея даже прикоснуться к ней. Восторженность Лилии-Марии даже вызвала ревность в маркизе Д'Арвиль, которая почувствовала интуитивно свою соперницу. Каково же было Певунье узнать, что человек, которого она любит всей душой - её отец? Она счастлива с одной стороны, ведь он будет всегда рядом, но с другой стороны её хрупкие любовные надежды терпят крах. И монастырь для неё - лучший выход, там она пытается умертвить свои cтрасти. Предлагаю участникам форума высказаться касательно этого.

Admin: Это скорее тема для фрейдистов, а не для приключенцев. Что там она испытала, ей виднее. А про диалоги у Бальзака и Гюго - имел ввиду чувство живого диалога в прозе. То, что привносил своим "огненным пером" Дюма в работы Маке. На примере "Прекрасной Габриэли" (хоть перевод и дореволюционный) это хорошо видно. Огоньку бы его диалогам, озорства и юмора. Бальзак и Гюго диалоги не ценят, они больше бытоописательствуют. Их герои говорят мало. Интересно, но мало. Вот я о чем. К слову, Понсон дю Террайль хоть и не ахти какой стилист, а диалоги у него стремительные и их много. Действие так движется быстрее. Для приключенческого романа, на мой взгляд, это очень важно. Имхо. Дюма ругали за короткие строчки - из-за денег, дескать, лил воду. Местами да, это видно, но не всегда. И как же классно такой роман читается! Как песня. А разве в жизни мы редко так говорим? - Кто? - Я! - Заходи. Спору нет: Бальзак и Гюго - гении. На голову выше и Сю, и Понсона и даже... Дюма (по глубине и вселенской значимости). Но чувство диалога у Бальзака и Гюго, условно говоря, более классическое (несмотря на весь их романтизм), диалоги в прозе у них почти всегда с пространными жестами, авторскими комментариями. В их романах больше описаний и размышлений, чем живых разговоров. Проза прозу прозой погоняет. Откройте их книги, прищурьтесь - семечки букв от края до края. А у Сю и Дюма через страницу "стихи" - колонки живых диалогов. Серьезные романисты до такой "смелой" драматургии редко опускались. Не все мастера пьес уверенно чувствовали себя в большой форме. Чувство диалога на сцене, где диалог - основное действие, и в книге, где можно расписать как мизансцену, так и полет мысли героя, его сверхзадачу, - увы, не всегда это проявлялось с одинаковым блеском. Приемы лучших романов-фельетонов Сю и Дюма "ушли" в современный кинематограф. Великие драматурги, такие как Скриб, Деннери или Лабиш тоже пробовали писать романы, но особой славы их книги не сыскали. Что касается Белинского, я понял, что Вы с ним согласны. Как раз с его статей о Сю и работ Маркса-Энгельса ("Святое семейство") в советское время началось мое знакомство с "Парижскими тайнами". Прочитал сам роман я гораздо позднее. Именно Белинский рассуждал о "неоригинальности" "Парижские тайны", ссылаясь на книги Гюго, Бальзака, Жорж Санд и Диккенса. При всей своей прозорливости и эрудированности, Белинский хвалит талант Диккенса, но не верит в его величие. Нельзя не удивляться бездарности Эжена Сю, когда читаешь его "Парижские тайны": в них так и виден выписавшийся сочинитель, какие есть и у нас, на святой Руси. Мы сказали, что завязка и ход его романа - верх нелепости, и что же? - мысль этой завязки и вообще весь характер его романа не ему принадлежат. "Парижские тайны" - неловкое и неудачное подражание романам Диккенса. <...> Отчего же ни один из романов сильно даровитого Диккенса не имел и сотой доли того успеха, каким воспользовался роман почти бездарного Эжена Сю? На это есть две причины, из которых одна делает честь Диккенсу, а другая Эжену Сю. Во-первых, толпа любит больше такие произведения, которые ей по плечу, и хотя Диккенс не принадлежит к числу великих поэтов, однако его талант все-таки выше разумения и вкуса толпы. http://az.lib.ru/b/belinskij_w_g/text_1230.shtml Конечно, можно возразить (используя прилагательные Белинского из этой же статьи), что на тот момент Диккенс еще не написал своих "величайших" произведений, а был автором просто "талантливых" "Пиквика", "Твиста" и "Лавки древностей", но ведь Белинский не верит и в долгую судьбу романов Дюма и Сю: В самом деле, что такое все эти романы - "Матильда", "Парижские тайны", "Вечный жид", "Королева Марго", "Монте-Кристо", "Ночи на кладбище отца Лашеза", если не блестящие произведения беллетристики, наполненные всевозможными натяжками, неестественностями, эффектами и в то же время, местами, блистающие вдохновением, умом, мыслию, всегда живые и занимательные? Они недолговечны, потому что их авторы - обыкновенно таланты, не гении, и пишут не для потомства, не для веков, а только для того года, в который пишут. Все эти романы и повести, пошумев на белом свете, скоро забудутся, но смененные другими, - и таким образом публике всегда есть что читать. <...> Неужели теперь во Франции только и романов, что "Монте-Кристо" да "Три Мушкатера"? http://az.lib.ru/b/belinskij_w_g/text_1845_karmannaya_bibliot.shtml Не понравился Белинскому роман Сю и в другой статье он его назвал квази-гениальным http://az.lib.ru/b/belinskij_w_g/text_3390.shtml Не понравился Белинскому Поль де Кок и в одной заметке он его называет "пошлым и безнравственным", автором "подлого и гадкого произведения" в другой - "первым романистом современной французской литературы", в третьей - "добрым Поль де Коком", в четвертой - "добрым, милым и талантливым Поль де Коком". Забавно, что в связи с Поль де Коком грозный Белинский рассуждает еще в более терпимой манере (противореча наперед всенародной славе "Парижских тайн"): "Есть люди, которые, ровно ничего не видя поэтического в Расине, тем не менее признают его истинным и великим потому только, говорят они, что целый народ признавал и признает его таким; а народ ошибаться не может: спрашивается теперь, как же могут ошибаться народы всей Европы, на языки которых Поль де Кок с жадностью переводится?.." http://adventures.unoforum.ru/?1-8-0-00000003-000-0-0#000.001 И кто сейчас помнит Поль де Кока? Много ли сейчас читают-обсуждают-экранизируют его книги? Не только у нас, но и на родине не каждый знает о таком авторе. Можно ли сказать, что он устарел? Наверное для кого-то это так, а для кого-то - не так. У каждого свое настроение и свое отношение. В жизни, как и в книгах. Многих классиков не сразу признали. Но уж если признали, да еще не забыли через две сотни лет, то что тут еще доказывать? Нравится - не нравится. Не более.

Beautiful cat: Admin пишет: ведь Белинский не верит и в долгую судьбу романов Дюма и Сю: Да он и Бальзака, и Дюма и Гюго считал писателями-однодневками. Но ведь это далеко не так! И "Повести Белкина" считал не достойными имени Пушкина, а они всё же стали классикой, и даже в школьной программе числятся. Белинский искал всегда реализма. А его мало в приключенческих романах. И, вероятно, оно к лучшему. Горький отмечал, что чем больше в истории вымысла, чем она фантастичней, тем с большей охотой народ читает, или слушает такую историю. И напротив, сюжет, взятый из жизни и рассказанный без прикрас, имеет мало почитателей.

Admin: Горький - читатель со стажем, странно, что сам он авантюрных романов не писал, ведь зачитывался в юности и Дюма, и Понсоном, и Монтепеном. А мысль у него верная. К слову, Сергей Маховиков однажды метко в интервью заметил: "Хочешь, чтобы тебе поверили, расскажи самую невероятную историю".

ArK: Молодой гасконец Крустиньяк убивает на дуэли знаменитого дуэлянта Фонтене. Дуэли же, как помнит читатель, запрещены. Ну а если нет богатого и влиятельного покровителя, то выход один — бегство. Спасаясь от судебного преследования, он отправляется на Мартинику. В пути же он слышит историю о загадочной женщине по прозвищу «Синяя Борода». Она несметно богата, но все мужья ее таинственным образом умирают. Этот рассказ производит на нашего героя столь огромное впечатление, что в сердце его поселяется мечта: во что бы то ни стало с ней познакомиться, а там будь что будет! Однако наш герой даже и не подозревает о том, какие приключения ждут его на этом пути... http://knizhnik.org/ezhen-syu/udaloj-gaskonecz

Алекстар: Здравствуйте. Я тот самый "замечательный человек":) К сожалению, я успел перевести только те тома, которые и так до революции издавались. Все остальное - различные отрывки, попытки продолжать работу, они есть на Эспада. Понял, что переоценил свои силы. Там объем раз в 10 больше Парижский тайн или Агасфера. Только на чтение, без записи перевода, у меня ушло три года. Это около двух десятков повестей о событиях, происходивших с разными членами семьи Лебрен на протяжении восемнадцати веков. Я могу рассказать своими словами, если хотите, и ответить на вопросы, но записать все - трудно... Фанфики-продолжения по Парижским тайнам писал тоже я. В 2009 написал фанфик макси "Третий том" (взбунтовавшийся народ Герольштейна свергает Родольфа и против ее воли сажает на престол выжившую в моем варианте Лилию-Марию). Я пытался одновременно стилизовать под Сю и пародировать его в духе принца Флоризеля. Позже я написал несколько коротких фанфиков, продолжавших сюжет, из которых мой любимый - черноюморной "Похороны господина д'Орбиньи" (должен же кто-то был умереть 13 января вместо Лилии-Марии, и эта роль выпала тестю Родольфа.) В голове у меня крутится сюжет романа "Сорок восьмой год", продолжающий рассказ о судьбе героев, единственная проблема, надо бы сдвинуть время предыдущих действий поближе, чтобы Лилия-Мария не потеряла очарование молодости. Интересная мысль - сравнение Лилии-Марии и Жюстины. Если кто читал на Эспаде "Третий том", знает, что у меня есть и свою Жюльетта, вымышленная мной девица по имени Мадлен, приходящаяся Сычихе родной дочерью. Насчет подражательности Сю - Гюго он точно не подражал. Отверженные написаны позже, и там Фантина с Козеттой - фактически распавшаяся надвое Лилия-Мария. Я не знаю других героинь, кроме Фантины и Лилии-Марии, которым вырывали зубы. А в первом томе Тайн народа - его я выкладывал, в сцене на баррикадах явные прототипы Эпонины и Гавроша, есть казнь мародера (предверяет расправу Анжольраса с Кабюком), есть спасение героем заклятого врага (Вальжан и Жавер).

geklov: Многоуважаемый Алекстар, БРАВИССИМО!!! НАШ ЧЕЛОВЕК! Жму Вашу руку! Снимаю шляпу!

ffzm: Алекстар пишет: Только на чтение, без записи перевода, у меня ушло три года. Вот это да!! Я бы то же почитал, но только на русском и в книжном варианте. А еще "Тайны мира", то же огромное произведение, хоть и не оконченное.

Алекстар: Geklov, спасибо! Даже неловко. Вот если бы я действительно эту глыбу перевел, как собирался... А Вы мои фанфики на Эспаде не читали? Ffzm, увы, на русском только самое начало.

geklov: Читал. Понравилось. Сразу вопрос: а Вы пробовали работать самостоятельно, не укрываясь за могучей спиной классиков? Не по наслышке знаю, непросто писать фанфики (следует подстраиваться под стиль того или иного автора, тягаться с признанными мэтрами и корифеями, порою ломать самого себя), но... Все-таки чужой литературный труд (уже выработанный стиль, продуманная система образов, язык, сложившийся набор литературных приемов и т. п.)- это всегда немного костылики, которые помогают при ходьбе "безногим". А ведь те, у кого "есть ноги", и могут, и должны ходить САМИ, без костылей. У Вас с ногами (это я, конечно, в переносном, шуточном смысле ) все в порядке. Вполне можете писать самостоятельные (без опоры на классические образчики) вещи. Пишите? Простите за вопрос в лоб (просто тут все как в песне Ю. Ю. Шевчука: "Я сам, брат, из этих... )... ЗЫ: К пишущим фанфики отношусь с симпатией (сам как-то раз был пойман с поличным ). Здесь я солидарен с Николаем Хариным (автором замечательных сиквелов к роману А. Дюма "Три мушкетера"). Не всякий фанфик есть дерзкая попытка «нацарапать свое имя на этом пьедестале». Скорее, это материализовавшаяся мечта о новой встрече с любимыми героями.

Алекстар: Вот сейчас, вдохновясь книгами историка-неоязычника Л.Прозорова, взялся за цикл повестей о древних славянах (не только русских). Первое тысячелетие - загадочная эпоха, о которой написано очень мало. С Сю важно то, что мне эти персонажи (Певунья, Клара, Генрих, Мадлен) естественно, нравятся, и хочется писать именно о них, а писать легче о том, о чем хочется; ну вот не интересно придумывать каких-то других героев. 19-й век дает много возможных тем, можно пробовать жанры социально-политического романа, колониального романа, детектива наконец. Это не значит, что я непременно буду все это записывать. Впрочем, и герои у меня во многом все-таки отошли от авторских прототипов. Историю вообще трудно изучать без художественной литературы, просто не откладываются в памяти события, если нет литературных ассоциаций, и значит, литературные герои для читателя становятся вроде как историческими лицами. Конечно, умом понимаешь - Париж был и есть, а Певуньи, Родольфа, Вальжана, Жавера, Монте-Кристо в нем отродясь не было. Но, вместе с тем - а кто был то? Были простые люди, но о них романов не написано.Выкидываешь литературных героев, и нечем заполнить исторический вакуум. А еще бывает так, что автор тебе дает намек на некоторые интересные события в будущем - и не исполняет. Пикуль в Пером и шпагой сам отметил - много он написал, как его де Еона оснащали шпионскими примамбасами, а потом ничего из этого не пригодилось. Это тоже может стать причиной появления фанфиков - приходится самому для себя быть автором:) Кстати, у меня в этих Тайнах народа многие места такое чувство вызывают. Все это, повторюсь, не означает, что я действительно буду все это писать. В конце концов, задумать написать книгу занимает значительно меньше времени, чем действительно написать.



полная версия страницы