Форум » Авантюрные романы-фельетоны и серии выпусков + Обзор ПЛ разных стран » Русский приключенческий роман » Ответить

Русский приключенческий роман

Gennady: Наверное, есть смысл поговорить и о русском авантюрном романе, который сто с лишним лет назад заявил о себе в разных жанрах: детективе, разбойничьем романе, романе "дна", военном и судебном романе, экзотическом и прочих его видах. Это и Лавров, и Животов, и Раскатов, о котором уже шла речь в предварительных постах, и Пазухин и многие другие. Отрадно то, что и ныне традиции такого русского романа продолжаются Михаилом Поповым, Богданом Сушинским. Имя авторам-легион. Иное дело, что не все пишут одинаково. Кто лучше, кто хуже. Однако, жив курилка. И это, я думаю, главное.

Ответов - 301, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 All

geklov: Admin: Господа, не отвлекайтесь слишком сильно от темы, в которую пишете! 17 "русских" постов перемещено из темы - Эжен Сю (1804-1857) Gennady пишет: Попробую высказать нечто вроде гипотезы. Думаю, что Аксаков усмотрел в романах Сю больше авантюрного элемента, чем у Скотта, у которого тоже этого элемента хватало. Но у Скотта вся авантюрность проходила на фоне некоего исторического фона, четко выписанного. У Сю пресловутый фон не всегда так явно выражен. Иными словами, романы Сю можно назвать авантюрными и авантюрно-историческими, тогда как романы Скотта- историко-авантюрными. Русские классики вообще выказывали некоторое пренебережение к авантюрности, не учитывая ее присутствие ни у Пушкина, ни у Достоевского, ни у прочих русских авторов. Наверное, в глазах критиков легкость жанра являлась недостатком. Не знаю, конечно, прав ли я. Просто высказал свое мнение. Gennady, согласен с Вами. Пушкинист М.А.Цявловский говорил: «В противовес французской литературе у нас совсем не культивировался авантюрный роман… «Дубровский» является как бы исключением. Традиции не было, но Пушкин дал зачаток авантюрного романа. Продолжение жанра не последовало, и «Дубровский» стоит одиноко в цепи главных романов. «Дубровский» – роман, безусловно, авантюрный». См. Ксения Розова. Подарок пушкиниста М.А.Цявловского. М. РИФ «Стройматериалы». 2001. С. 113. А Александр Кабаков в статье ""...Дубровский скрылся за границу" (Пушкин: неизвестный гений массовой культуры) пишет: Банальности, в том числе и банальности, относящиеся к литературе, бывают двух родов: представляющие собой полнейшую и очевидную истину и, наоборот, полнейшее, но никем не опровергаемое заблуждение. Распространеннейшие и ставшие пошлыми две цитаты - "Пушкин - наше все" и "Все мы вышли из гоголевской "Шинели"" - составляют как раз такую пару. Пушкин действительно был и навсегда останется "нашим всем", полностью охватившим и предвосхитившим своим сочинительством, я в этом глубоко убежден, последующий опыт русской литературы. И, значит, все мы, пишущие по-русски, вышли уж никак не из повести Гоголя, а именно из пушкинских неповторимых - но бесконечно повторяемых и переписываемых - текстов. Но более того: по крайней мере одно произведение величайшего писателя России должно по праву считаться не только русским, но и мировым экспериментом, заложившим основы целого современного художественного жанра - увы, более развившегося не в России, а в странах, почти не знающих Пушкина, но именно по тем законам, которые открыл и по которым работал русский национальный гений. Я имею в виду повесть "Дубровский". Вот синопсис, который я мог бы предложить в качестве заявки на сценарий первоклассного боевика любому американскому кинопродюсеру, и уверен, что если бы они вообще были способны воспринимать что-либо, исходящее из России, кроме страшных сказок о русской мафии и русских политиках-генералах, фильм по этому сценарию был бы поставлен и принес успех. Итак, два соседа-ветерана. Друзья. Один богат и потому полностью political uncorrect: дурной характер и пренебрежение правами меньшинств; другой обеспечен скромно, но твердо привержен общечеловеческим ценностям. Ссора. Богатый, используя коррумпированные полицию и суд, окончательно разоряет более бедного. Сын разоренного (и умершего от инсульта), отставной офицер элитной армейской части, решает мстить. Он собирает команду земляков, любивших покойного отца и ненавидящих богатого негодяя (весь набор пороков: пьянство, жестокость к животным, сексизм и т.п.). В округе появляется благородная банда, вершащая свое правосудие - отбирающая деньги у бессердечных богачей и помогающая слабым (лучший эпизод: спасение одним из good guys кошки с крыши подожженного им самим дома, где гибнут запертые им же bad guys). Тем временем у проклятого богача растет дочь - красавица, естественно. В доме появляется учитель-иностранец (в прозаическом оригинале француз, специализирующийся на грамматике, географии и музыке, но для кино его стоит сделать, допустим, мексиканцем, мастером айкидо и гитаристом). Начинается роман (в оригинале с того, что француз убивает страшного медведя, но в уступку "зеленым" в фильме мексиканец пусть медведя спасет). Однако монстр-отец хочет выдать дочь замуж за своего ровесника, тоже богача и наркомана (в повести - просто больного подагрой, но это эквивалентно). Героя преследует полиция, он побеждает всех (сильнейшая сцена: бой в лесу с применением всех видов оружия, включая артиллерию), но не успевает отнять девушку у старых негодяев. Она уже замужем, он бежит за границу (оставляя возможность продолжения событий в "Дубровском-2")... Любой, кто читал повесть Пушкина, должен будет признать: это вовсе не пародийный, а вполне точный пересказ ее содержания. Действие, правда, происходит в среде русских помещиков в начале прошлого века, но характер его таков, что Брюс Уиллис схватился бы за роль - тем более что как нельзя лучше подходит описание героя: рост средний, волосы русые, особых примет нет, в поступках абсолютный супермен. Как обидно... За русской литературой признаются все достоинства, кроме занимательности. Сами русские литераторы считают романтические приключения противопоказанными отечественным сочинениям и неукоснительно стремятся к чему угодно - к психологизму и социологизму, к бытописательству и антиидеологичности, но только не к увлекательности. И это - имея за собой такой великий и давний опыт! Проза Пушкина поразительна именно тем, что в ней заложены абсолютно все возможности, каждая из которых потом развернулась в целое направление. Великие литературные имена возникли фактически из развития какого-нибудь одного сюжета - пушкинских "Повестей Белкина", например. В "Пиковой даме" содержатся все до единого приемы и ходы целого жанра horror, а вспоминают-то Эдгара По и Хичкока... В "Выстреле" создан характер, который по сей день эксплуатируется всеми авторами популярной литературы и за который передрались бы Клинт Иствуд со Стивеном Сигалом, - но произведение остается просто названием из русской школьной хрестоматии... В "Гробовщике" есть все, до чего через сто шестьдесят лет доперли Тарантино вместе с Родригесом, только куда страшнее... Из "Станционного смотрителя" можно извлечь что душе угодно - хотя бы "Завтрак у Тиффани" Трумэна Капоте, но, кажется, это мало кому приходит в голову... Да, впрочем, Капоте скорее всего и не читал прозу русского поэта. "Капитанскую дочку", будь она написана в Америке, мир бы знал уж не хуже "Унесенных ветром", но она написана в России. Однако даже в ряду пушкинской прозы "Дубровский", по-моему, стоит особо. Характер этого персонажа абсолютно уникален для русской литературы, да и вообще для литературы того времени. Разбойник, не останавливающийся перед насилием и жестокостью, не задумываясь идущий против закона - и отказывающийся от мести во имя любви: "...теперь в сердце моем нет места ненависти". Человек решительного действия - и тихий интеллигент, не расстающийся с книгой даже в лесном лагере, раненный. Ледяной в бою: "...Дубровский, подошед к офицеру, приставил ему пистолет к груди и выстрелил, офицер грянулся навзничь..." - и сентиментальный, как девушка, в лирических обстоятельствах: "...видеть вас издали, коснуться вашей руки было бы для меня упоением". Сегодня мы не сможем оценить создание такого характера по-настоящему, если не вспомним, что появился он в литературе, в которой еще не было героев ни Толстого, ни Достоевского, ни Тургенева. И появился в самой ординарной - по крайней мере, как бы не претендующей на большее - приключенческой романтической повести, каких и тогда писалось немало, особенно по-английски. Но достаточно с любой строки начать читать "Дубровского", чтобы понять: да, это жанровая литература, но что-то делает ее... не то чтобы глубже жанровой, но больше. Так же как пушкинские фразы, кажущиеся просто грамматически нескладными, вдруг оказываются единственно возможными - вопреки всяким литературным нормам, которые, собственно, Пушкин же и создал. "Маша не обратила никакого внимания на молодого француза, воспитанная в аристократических предрассудках, учитель был для нее род слуги или мастерового, а слуга иль мастеровой не казался ей мужчиною". Любой грамотный русский (воспитанный на Пушкине же!) скажет, что это не просто нескладно - стилистически ошибочно. И при том не сможет не почувствовать удивительное обаяние, мгновенно запоминающуюся точность и безошибочную интонацию странной этой фразы. Так же странен и весь "Дубровский" - хрестоматийный текст для подростков и история сумрачных страстей, блестящий пример XIX века нынешним мастерам жанра action и точнейшая картина русского поместно-деревенского быта - все одновременно. И все, увы, невоспроизводимо на сегодняшней российской литературной почве. Похоже, уроки Пушкина были усвоены отечественным сочинительством только в прошлом и начале нынешнего столетия. Все наши великие вышли из онегинского фрака, мундира Германна и изодранного в приключениях сюртука Дубровского - в том числе и любимый мною Гоголь с его "Шинелью". Теперь же никому не приходит в голову учиться у автора, темным бронзовым силуэтом возвышающегося над площадью своего имени, - и занимательные истории выходят из-под пера неумех, а умельцы пишут о скучном. Неужто и правда - Дубровский скрылся за границу? Неужто и это знал автор лучшего русского боевика?

1.66: Для сведения - в СССР, да и сейчас в школьной литературе, а другие издания для широкой публики недоступны, "Дубровский" издавался в кастрированном цензурой - советской цензурой - виде. Из него исключено, о ужас, не более, не менее, как описание крепостного гарема Троекурова! Считаю, что М.А.Цявловский в корне не прав, на счет полного отстутствия авантюрных романов в России в пушкинские и послепушкинские времена 19 века. Другое дело дело, что по какой-то традиции, подавляющее большинство этих романов были историко-авантюрными. Кто скажет, что "Юрий Милославский", "Рославлев", Аскольдова могила", "Брынский лес", "Русские в начале осьмнадцатого столетия" Михаила Загоскина, "Последний Новик" (фактически первый русский шпионский роман), "Ледяной дом", "Басурман" Ивана Лажечникова, исторические романы других авторов (Полевого, Кукольника, Зотова и многих других, это все авторы первой половины 19 века) не были авантюрными. Но и кроме "Дубровского" следует вспомнить А.Ф. Вельтмана с его "Приключениями почерпнутыми из моря житейского", морские и кавказские повести А.Бестужева-Марлинского, в которых авантюрность создана на современных для авторов событиях. Да и Григория Данилевского называли "Русским Купером" не за его исторические произведения, а за цикл романов о Новороссии середины 19 века ("Беглые в Новоросии", "Воля" и другие). Подробно про чисто авантюрные романы второй половины 19 века (не историко-авантюрные) я говорить не буду, назову только двух авторов - Николай Каразин и Федор Тютчев (младший).

geklov: А «РОМАН НА КАВКАЗСКИХ ВОДАХ», увы, неосуществленный замысел Пушкина? Почитаешь наброски Александра Сергеевича и понимаешь: авантюрная интрига должна была занимать отнюдь не последнее место в этом произведении... Увы. Не сбылось... :-(

geklov: Уважаемый 1.66, мне думается, М.А.Цявловский всего-лишь имел в виду, что в 19 в. в России не появилось СТОЛПОВ авантюрного жанра, подобных А. Дюма, Э. Сю, Ж. Верну, Т. М. Риду, Г. Р. Хаггарду, Д. Ф. Куперу и др. Увы, Загоскин, Каразин, Тютчев-сын, Бестужев, Вельтман, Булгарин, Зотов, Кукольник и мн. др. мало кому известны сегодня даже на Родине. А за пределами России, опасаюсь, о них и вовсе мало ведают. А Дюма, Стивенсона, Дойла, Верна, Лондона читают (а теперь ещё и экранизируют) во всем мире. До сих пор. А то, что писатели-приключенцы в России были, есть и очень надеюсь всегда будут, вряд ли кто оспаривает. Цявловский, по моему скромному разумению, говорит лишь о масштабе явления. Цитата: "«Дубровский» стоит одиноко в цепи ГЛАВНЫХ (выделено мной) романов". Разве Цявловский не прав? Ну, можно, конечно, и лермонтовского "Героя..." рядышком поставить. Роман также ГЛАВНЫЙ, и тоже не лишен авантюрных мотивов... Но все же. В том же 19 веке во всем остальном мире мы имеем следующие ГЛАВНЫЕ романы (где приключения играют очень значительную роль): "Граф Монте-Кристо", "Три мушкетера", "Остров сокровищ", "Парижские тайны", "Этюд в багровых тонах", "Копи царя Соломона", "Таинственный остров". "20.000 лье под водой", "Последний из могикан", "Айвенго", "Приключения Тома Сойера"... И главное. Русских беллетристов, работающих в авантюрном жанре очень часто называют "русскими Куперами", "русскими Майн Ридами", "русскими Вальтерами Скоттами", "русскими Евгениями Сю", "русскими Габорио". Мне интересно:а на Западе кого-нибудь из приключенцев величают "французским Загоскиным", "английским Шкляревским", "американским Крестовским", "испанским Зотовым"? Но не подумайте, что я какой-нибудь русофоб. Обожаю русских авторов, отметившихся в авантюрном жанре (и всех упомянутых и многих других; например: Станюкович, Брешко-Брешковский, Амфитеатров, Нарежный, Чулков, Кузьмин, Мстиславский, Сенковский, Волконский и др.). Мне просто и взаправду интересно, отчего в России в 19 столетии не возникла плеяда великих, известных на всесь мир приключенцев?

ffzm: geklov пишет: Уважаемый 1.66, мне думается, М.А.Цявловский всего-лишь имел в виду, что в 19 в. в России не появилось СТОЛПОВ авантюрного жанра, подобных А. Дюма, Э. Сю, Ж. Верну, Т. М. Риду, Г. Р. Хаггарду, Д. Ф. Куперу и др. Да, я тоже считаю что в России так и не появились свои Ж.Верн, М.Рид, Г.Эмар, Ф.Купер, нет своего Д.Лондона, который бы писал книги о золотоискателях и разных авантюристов, где нибудь на крайнем Севере, Якутии, Чукотке, на Сахалине, в тундре, в тайге. Отдельные книги такие, отдельных авторов конечно есть, но это не то. Но зато русских Дюма, Сю и Вальтер Скоттов предостаточно. Е.Салиаса называли "русский Дюма", Лажечникова "русский В.Скотт", а Мордовцев, Красницкий, Крестовский, Соловьев, Гейнце, Волконский, Полевой, Карнович, Вас. Немирович-Данченко и этот список можно продолжать и продолжать.

geklov: Уважаемый, ffzm. Продолжать-то можно. Но мне хотелось бы услышать хоть про одного "французского Салиаса" или "английского Гейнце" (на худой конец можно и про "итальянского Карновича"). Все-таки "Золотого жука", «Убийство на улице Морг ", "Похищенное письмо", "Машину времени", "Войну миров" и всё, что было уже помянуто выше, выдали, увы, не русские мастера приключений... Я все-таки об отцах-основателях, а не о продолжателях-подражателях-эпигонах... Но и им - величайший почет!

geklov: Возьмем к примеру кинематограф, как зерцало популярности того или иного автора-приключенца. (По данным сайта КИНОПОИСК. РУ) К примеру, Ж. Г. Верн - 128 экранизаций. А. Дюма-отец - 210. Д. Ф. Купер - 38. Д. Лондон - 127. А. К. Дойл - 208 Ну и т. д. А экранизации "русских Дюма", "русских В. Скоттов", "русских Габорио"? Я не говорю о Голливуде. Но хотя бы наш отечественный кинематограф... Вон Gennady говорит, брался за сценарий "Наследника из Калькутты". Никто из наших киношников, как я понял, интереса к проекту так и не проявил. Почему? Страсно желаю видеть русский приключенческий фильм, снятый по русскому же авантюрному роману. (Хотя есть опасения, что сегодня "Дубровский" может превратиться в некого "Бетмана" ;-)) Нет, конечно, снимают. Но...

ffzm: geklov пишет: Но мне хотелось бы услышать хоть про одного "французского Салиаса" или "английского Гейнце" (на худой конец можно и про "итальянского Карновича"). Популярность В.Скотта, Дюма, Сю, По, Верна, Уэллса очень велика во всем мире, это классики мировой литературы и соответственно по ним равняются. Многие русские писатели тоже очень талантливы, но не имеют такой мировой популярности, к сожалению.

geklov: Так кто же спорит. Вопрос в другом: почему в России в 19 столетии не появилось СТОЛПОВ авантюрного жанра? Gennady предположил: "Русские классики вообще выказывали некоторое пренебережение к авантюрности, не учитывая ее присутствие ни у Пушкина, ни у Достоевского, ни у прочих русских авторов. Наверное, в глазах критиков легкость жанра являлась недостатком". А ведь ещё древние придумали принцип: "РАЗВЛЕКАЯ, ПОУЧАЙ". Русская классическая литература неплохо справилась с первой частью принципа. С поучениями у нас всё в порядке. С развлечениями - не всегда. А уж о гармоничном единстве этих двух взаимодополняющих начал.........

geklov: Писателей с мировой известностью и у нас хватает. Достоевский, Толстой, Чехов - как хрестоматийный минимум. Но. Где мастера авантюрного жанра? Чтобы, естественно, с мировым именем... Да хотя бы, чтобы о них помнили сегодня в России, как у нас помнят и знают Купера, Рида, Верна, Дюма, Стивенсона, Дойла.

geklov: А о кино я заговорил потому, что считаю: в современном мире экранизации книг - весьма эффективный способ привлечения интереса к тому или иному писателю. Стоит появится какой-нибудь достойной экранизации и... переиздания и читательский интерес обеспечены. Но у нас, увы, пока не берутся за экранизацию русских приключенцев 19 века :-( Вон Жигунов за Дюма вновь принялся. За французского, заметьте, Дюма, а не за "руского Дюма" Салиаса.

1.66: Частично с Вами согласен, что русские приключенцы 19 века не дотягивают до уровня своих зарубежных коллег того же периода. Однако Цявловский указывает "Пушкин дал зачаток авантюрного романа. Продолжение жанра не последовало, и «Дубровский» стоит одиноко в цепи главных романов". Тут необходимо учитывать, что Цявловский пушкинист, других русских классиков для него не существует (кроме Л.Н.Толстого). Так, к примеру для него не существует повести Лермонтова "Тамань", где главный герой, говоря современным языком, задерживает вооруженного преступника, что и составляет стержень повествования = зачаток авантюрного романа, говоря словами Цявловского. Если присмотреться к всему циклу "Герой нашего времени" то можно усмотреть авантюрный сюжет почти в каждой из составдляющих его повестей. Однако опять же цитирую Цявловского "продолжения жанра не последовало". Неисключаю, что при таком ходе мыслей, будь Цявловский жив, то он бы сказал сейчас, что "Пушкин дал зачаток порнографического романа в русской литературе, сославшись на произведение А.С.Пушкина "Сказка о царе Никите и его сорока дочерях", которое кстати Цявловский первым и издал в 30-е годы 20 века в специальном приложении к академическому собранию сочинений, и, возможно, добавив, что продолжение жанра не пооследовало, не вспоминая про произведение аналогичной направленности И.С. Тургенева "Поп", которое впервые было издано еще в 1917г. Но Цявловский умер в 1947г и Бог ему судья. Насчет экранизаций приключенческой классики, то могу сказать, то, что называется экранизациями, фактически в абсолютном большинстве этим не является, потому, что всегда такие расхождения с оригинальными сюжетами, они являются фактически разными произведениями, связанными отдельными похожими эпизодами. К сожалению. Т.е. это не экранизация классики, а обыкновенный плагиат. К примеру сравните роман Ж.Верна "Дети капитана Гранта", его советские экранизации 1936 и 1985 годов, а также американскую экранизацию 1962г (диснеевскую). Но больше всего меня в этом отношении поразили "экранизации" "Похищенного" Р.Л.Стивенсона. Их много, но я посмотрел конкретно "экранизации" 1960, 1971, 1995 и 2005 годов. Как будто смотрел, четыре разных фильма (к примеру в конце фильма 1971г Алан Брэк Стюарт - его играет Майкл Кейн - сдается в плен к англичанам. До этого Стивенсон не додумался!). Насчет того, почему не возникла в России 19 века плеяда великих приключенцев, то рискну предположить, что во первых это связано с очень жесткой цензурой в России. Ведь даже "Сказка о попе и его работнике Балде" была издана в цезурной переделке В.А.Жуковского, который заменил профессию главному отрицательному герою - вместо попа появился купец. Временами и на Западе была жесткая цензура (об этом упоминает Жюль Верн в своем произведении "Путешествие в Англию и Шотландию задом наперед", но это скорее исключение, к тому же даже цензура Наполеона III не помешала издать "Двадцать тысяч лье под водой", хотя и вмешалась в авторский замысел - капитан Немо из поляка превратился в индуса, топил не русские, а английские корабли). А во вторых, по моему мнению, которое я никому не навязываю, это связано в наличием потока, иначе слова не подберу, переводной приключенческой литературы, которая переводилась очень оперативно. Единственным направлением русской авантюрной литературы которая успешно развивалась в 19 веке были исторические романы, и то только потому, что зарубежом не писали (или писали очень мало) исторических романов на материале русской истории. Обратите внимание, что Загоскин, Лажечников, Кукольник, Полевой, Булгарин, Масальский, Данилевский, Карнович, Салиас, Соловьев, Волконский, Гейнце, Жданов (уже не говорю о Пушкине, Лермонтове, Л.и А.Толстых), насколько мне известно, не написали ни одного романа на материале зарубежной истории. Первым кто выбился из этого ряда и стал писать такие романы был Даниил Мордовцев. Кроме того, необходимо учитывать то, что в большинстве произведений приключенческой литературы 19 века главный герой (главные герои) если не противостоят государству, то по крайней мере действуют независимо от него, вопреки нему. В русской литературе на современную ей тематику начиная, где то со второй половины 20-х годов 19 века (примерное время издания "Дубровского") и до отмены цензуры в октябре 1905г, такое практически невозможно (обратите внимание на героев произведений Каразина и Тютчева-младшего - они государевы люди). В исторических романах пожалйства - это было давно! А еще спасибо уважаемому geklov за интересную и содержательную дискуссию, надеюсь что она продолжится, а другие форумчане ее поддержат. Извиняюсь за опечатки.

ffzm: geklov пишет: Вон Жигунов за Дюма вновь принялся. За французского, заметьте, Дюма, а не за "руского Дюма" Салиаса. Если б Салиаса в советское время издавали да большими тиражами, наверное и фильмы бы тогда сняли по нему и на Западе о нем знали бы. Думаю пора тему открывать по русской авантюрной литературе.

geklov: Многоуважаемый 1.66! Дык ведь я всеми четырьмя лапами :-) за вашу версию! Я сразу так и написал: "лермонтовский "Герой..." - прекрасный образчик наличия в ГЛАВНОМ классическом романе авантюрных мотивов". А всех наших приключенцев (и даже тех, кого мы по той или иной причине не упомянули; например Н.Сибирякова, автора книги "Сергей Петрович Лисицын - русский Робинзон") УВАЖАЮ и ПОЧИТАЮ! Кстати. Русские писатели-риключенцы 19 - нач. 20 вв. чем не тема для отдельного обсуждения? Имён ведь действительно оооочень много. И весьма достойных.

Gennady: ffzm geklov 1.66 Уважаемые друзья, Мне думается, что примером чистого- военно-приключенческого, шпионско-приключенческого и просто авантюрного жанра может служить имя ( когда-то очень знаменитое) Николая Николаевича Брешко-Брешковского. Вот уж кто был известен, плодовит и талантлив. Переводился ли- не знаю. Опять же ( мы уже об этом говорили как-то) русские выпуски "Антона Кречета", "Разбойника Чуркина", затем то ли Реутова, то ли Реутского (Владимир скажет точнее). Если обратиться к истории жанра, можно вспомнить и другие имена- Цехановича, например с его "Русским Рокамболем". Ну и как венец творения- Граф Амори. Я не заключаю его имя в кавычки, потому что несмотря на его сомнительную биографию, он был просто дьявольски талантливый приключенец. А вообще, откуда взяться русскому Дюма или Стивенсону с советской цензурой? Вы это говорите совершенно правильно. К тому же, согласитесь, что Париж или Франция такими, какими мы их обожествляли, свою божественность приобрели за счет тех же писателей, которые находили в истории города или страны нечто такое, что и помогало им создавать бессмертных мушкетеров или Фронду или еще кого-нибудь. Наверное, в не менее кровавой истории России было поменьше романтических зацепок. И еще... после того как Толстой, Достоевски и Чехов стали эталонами- возможно даже в большей степени нежели Бальзак, Гюго и Золя, писать легкий жанр было уже как-то "совестно", что ли? А были ведь еще и другие. У меня есть книга некоего американца- его докторская- в которой используются и другие русские авантюрные романы Стыдно сознаться, но я не знаю упомянутых вами Сибирякова и Лисицына. Не просветите? Ох, не знаю, пишем ли мы в тему. Скорее всего, нет. За что и получим.

Gennady: Понимаю, что Салиаса называли "русским Дюма", но -простите меня пожалуйста- по-моему, он не "тянет". Крестовский- да, конечно. Это имя. Более того, Крестовский переводился на французский язык под именем -Иван Гофф. Не знаю почему.

Gennady: Ну и в заключение: был один немецкий писатель, который писал о России в довольном упругом авантюрном жанре. (Значит, нашел привлекательность и в истории России?) Вы его конечно знаете. Это Георг (Грегор) Самаров. Настоящая фамилия -Оскар Мединг. Романы его касаются не только России. Но те, что не только о Росси, переводились только до октября 1917 года.

Admin: Господа-форумчане, действительно, уже перебор. Такие мощные реплики апарт пошли. Создайте, пожалуйста, отдельную тему по русским приключенцам, иначе форум превратится в винегрет. Часть русских постов перемещу в нее позднее.

Admin: Спасибо, Геннадий, что взяли на себя ответственность и открыли эту интересную тему. Надеюсь, наши друзья по форуму продолжат свои высказывания и интересные размышления. Я сейчас немного занят, но со временем планирую разместить здесь одну статью, которую прочитал давно и задумался о судьбе русской приключенческой литературы. Нужно ее найти и освежить впечатления.

1.66: Из Википедии (сокращено мною): Семёнов Владимир Иванович (1867, Санкт-Петербург — апрель 1910) — капитан 1-го ранга, участник Цусимского сражения; русский прозаик. Родился 16 декабря 1867 г. в С.-Петербурге Санкт-Петербурге. Сын городского казначея коллежского асессора Ивана Платоновича Семенова (из обер-офицерских детей) и его супруги Людмилы Павловны(в девичестве Крыловой). Был четвертым ребенком в семье. Отец получил права потомственного дворянина после награждения орденом св. Владимира 4-й степени в апреле 1877г. Получил домашнее образование и три года учился в 5-й Спб прогимназии. В 1881г. по прошению отца принят в приготовительный класс Морского Училища. В 1887г. окончил училище третьим по успеваемости имея звание фельдфебеля. 29 сентября 1887г. произведен в мичманы и зачислен 8-й флотский экипаж. В 1888г. назначен "сверх комплекта" на мореходную канонерскую лодку "Манджур" (командир капитан 2 ранга Г.П.Чухнин). С 10 сентября 1888 года в заграничном плавании на Дальний Восток в состав эскадры Тихого Океана. В апреле 1890г. переведен на броненосный фрегат "Адмирал Нахимов".На нем он в октябре 1891г. вернулся в Кронштадт. Компания 1892г. - на эскадренном броненосце "Император Александр II" в составе Практической эскадры Балтийского моря. Поступил по экзамену на гидрографическое отделение Николаевской Морской академии. В июле-октябре 1893г. принимал участие в Енисейской гидрографической экспедиции на пароходе "Лейтенант Малыгин". (В 1894г. издан в С.-Петербурге Товариществом "Общественная Польза" его очерк "Забытый путь из Европы в Сибирь. Енисейская экспедиция 1893г."). 28 марта 1893г. произведен в лейтенанты. В октябре 1894г. окончил курс академии. В компанию 1895г. для ценза плавал на учебном судне "Моряк" по Балтийскому морю в составе Отряда судов Морского Кадетского корпуса. Назначен в заграничное плавание старшим штурманским офицером на крейсер "Дмитрий Донской" (командир капитан 1 ранга В.К.Витгефт). В марте 1898г. принимал участие в занятии Порт-Артура. Штурманский офицер 1 разряда. В августе 1898г. назначен старшим флаг-офицером штаба начальника Эскадры Тихого Океана(вице-адмирал Ф.В.Дубасов). Назначен флагманским штурманом. Состоял в этой должности и при новом начальнике эскадры вице-адмирале Я.А.Гильтебрандте (до августа 1900г.).Награжден орденом св. Анны 4-й ст.с надписью "За храбрость" за взятие фортов Таку 8 и 9 июня 1900г. и японским орденом Восходящего Солнца 5-й степени. После четырехмесячного отпуска в феврале 1901г.назначен ст.штурманским офицером эскадренного броненосца "Цесаревич" (заложен на верфи "Форж и Шантье" 18 мая 1899г. Командир капитан 1р. И.К.Григорович). Компанию 1901г.провел в должности старшего флаг-офицера штаба начальника Учебно-Артиллерийского Отряда контр-адмирала З.П.Рожественского (на крейсере "Минин"; командир капитан 1р. Н.И.Небогатов). Назначен адъютантом штаба Кронштадского порта (Главный командир и военный губернатор Кронштадта вице-адмрал С.О.Макаров). В апреле 1903г. пожалован оклад капитан-лейтенанта по цензу. 1 января 1904 г. назначен старшим офицером крейсера 2-го ранга"Боярин" и 16 января отбыл в Порт-Артур. В дороге его застала весть о начале войны с Японией и гибели на своих минах крейсера "Боярин". 1 февраля 1904 г. назначен командиром миносца " Решительный " вместо заболевшего лейтенанта А.А.Корнильева. Участвовал на нем в постановках минных заграждений в заливе Талиенван. 7 февраля 1904 г. сдал командование капитану 2 ранга Ф.Э.Боссе. Назначен старшим офицером транспорта "Ангара". 24 февраля прибыл в Порт-Артур командующий флотом Тихого Океана вице-адмирал С.О.Макаров. Он пожелал иметь лейтенанта В.И.Семенова в числе чинов своего штаба. Но вакансий не было. 1 марта 1904г. был назначен старшим офицером крейсера "Диана". (Это назначение не было опубликовано в Высочайших приказах по Морскому ведомству и получивший на Пасху 28 марта чин капитана 2-го ранга Семенов продолжал числиться старшим офицером "Ангары" в списках на 1 июля 1904г.). В марте-июне 1904 года участвовал в ночных боях на рейде и в дневных операциях у побережья Квантуна. Работал переводчиком в штабе эскадры. В июне 1904 года письменно обратился к командующему эскадрой с предложением прорываться во Владивосток. В июле 1904 года участвовал в Шантунгском сражении. Участвовал в походе на подбитом крейсере, прорвавшемся на юг, к берегам Индокитая. В августе-сентябре 1904 покинул Сайгон и присоединился ко 2-й Тихоокеанской эскадре в Либаве в качестве пассажира. 2 октября 1904 отплыл на борту «Князя Суворова» из Либавы в Тихий океан. В ноябре 1904 года был назначен одним из четырёх флагманских штурманов эскадры. В феврале 1905 года получил назначение начальника военно-морского отдела эскадры. 14 мая 1905 участвовал в Цусимском сражении, был ранен. 15 мая 1905 попал в плен вместе с адмиралом Рожественским и другими офицерами на миноносце «Бедовый». В май-октябрь 1905 находился в плену; находился на лечении в Сасебо и его окрестностях. В ноябрь-декабрь 1905 года вернулся в Россию через Владивосток и Сибирь. В июле-августе 1906 года вместе с адмиралом Рожественским и группой офицеров был предан суду по обвинению в сдаче «Бедового» неприятелю. Был оправдан. В январе 1907 года подал прошение об отставке на высочайшее имя. Уволен со службы в звании капитана 1-го ранга с мундиром и пенсией. В апреле 1910 умер от последствий ранения. Талантливый литератор, в 1903 году опубликовал двухтомника стихотворений, создал первую биографию адмирала Макарова (1907), переводил с японского, публиковал фантастические повести, фельетоны, сатиры, стихи. Важнейшее произведение — трилогия по собственным дневникам: «Расплата», «Бой при Цусиме», «Цена крови» (1906-1909). Переведена на девять языков при жизни автора, её цитировал сам триумфатор Цусимы — адмирал Того. В 1906 году опубликовал перевод японского издания «Великое сражение Японского моря» — первого развернутого анализа Цусимского сражения. Автор научно-фантастической (с элементами шпионского детектива и авантюрного романа) дилогии «Царица мира» (1908) и «Цари воздуха» (1909), которая отмечена восторженным отношением автора к зарождающейся авиации; по представлениям автора изобретение летательных аппаратов способно перевернуть жизнь всего человечества, так как аэропланы — это абсолютное оружие, бороться с которым невозможно. В 1909 году в печати появились заметки Семёнова «Флот и морское ведомство до Цусимы и после» и сказка «Заседание адмиралтейств-коллегии». В 1910 году написал свою последнюю статью — «Похороны адмирала Рожественского». Произведения Семёнова переведены на английский, болгарский, венгерский, грузинский, китайский, корейский, монгольский, немецкий, польский, румынский, сербско-хорватский, словацкий, французский, чешский, японский. Есть на Либрусеке: Адмирал Степан Осипович Макаров (pdf) Бой при Цусиме (djvu) Трагедия Цусимы. Есть на Флибусте: Бой при Цусиме (djvu) Трагедия Цусимы. От себя: «Трагедия Цусимы» это издание всей трилогии о русско-японской войне в одном томе. Отмечу ошибку в Википедии: это не трилогия, а тетралогия, в нее входит еще книга «Поход Второй эскадры» Фантастическая дилогия есть по этим адресам: http://book.libertorrent.com или http://epizodsspace.no-ip.org/bibl/fantast01-20.html . Подробнее по дилогию и прочую фантастику Семенова: И. Горев Предчувствие перемен. © И. Халымбаджа, 1987 Молодой дальневосточник (Хабаровск).- 1987.- 11 янв.- № 9. Пер. в эл. вид Ю. Зубакин, 2005 Драматические события русско-японской войны заставили пересмотреть свои взгляды многих ее участников. Один из них, Владимир Иванович Семенов (1867-1910 гг.), морской офицер, участник Цусимского сражения на броненосце "Суворов", где он находился в штабе адмирала Рождественского, возвратившись на родину из плена, вышел в отставку и целиком отдался литературной деятельности. В 1908-1010 гг. одна за другой выходят его книги "Царица мира" (1908), "Цари воздуха" (1909), "Страшное слово" (1910). Автор фетишизирует авиацию, полагая, что создание совершенных летательных машин может коренным образом изменить жизнь общества, уничтожить границы. Все сочинения В. Семенова можно отнести в разряд так называемых "военных утопий". Сюжеты незамысловаты. В первом романе Англия, несколько опередив другие страны в самолетостроении, пытается диктовать им свои условия, но терпит поражение. Во второй книге русский инженер Сергей Дьячков, изобретатель аппарата, вызывающего детонацию взрывчатых веществ, строит могучий воздушный корабль "Царица мира" и пытается принудить человечество к миру, уничтожив всю взрывчатку. Но... люди продолжают сражаться саблями, и Дьячков со своей невестой удаляется на необитаемый остров. В "Эпохе дирижаблей и подводных лодок" (сборник "Страшное слово") В. Семенов "заглядывает" в 2010 год, в эпоху межпланетных полетов, когда археологи изучают "вещественные свидетельства" мировой войны 1910 года (автор поторопился на 4 года) между Англией и Германией, войны воздушной и подводной... "Низкопробными бульварными романами" назвал сочинения В. Семенова советский критик О. Цехновнцер. И тем не менее книги В. Семенова интересны, как свидетельство разочарования части русского офицерства в реалиях царизма, предчувствия приближающейся мировой бойни и грядущих, пусть неясных автору, но скорых перемен. Опять же от себя добавлю - «Эпоха дирижаблей и подводных лодок»: Рассказ //Семенов В. Страшное слово. - СПб.-М.: Т-во М. О. Вольф, 1910. С. 70-93.

Антон: 1.66 пишет: Автор научно-фантастической (с элементами шпионского детектива и авантюрного романа) дилогии «Царица мира» (1908) и «Цари воздуха» (1909), которая отмечена восторженным отношением автора к зарождающейся авиации; по представлениям автора изобретение летательных аппаратов способно перевернуть жизнь всего человечества, так как аэропланы — это абсолютное оружие, бороться с которым невозможно.

Gennady: 1.66 Антон Ух вы! Друзья, извините за просторечие, я просто обалдел от интереса и восторга.

geklov: Уважаемый Gennady! В ответ на Ваш вопрос о Сибирякове и Лисицыне. Книгу о Сергее Петровиче Лисицыне написал Николай Сибиряков. Книга так и называется «Сергей Петрович Лисицын - русский Робинзон». В произведении рассказывается о приключениях русского купца на необитаемом острове в Охотском море. В 2005 году книга была переиздана «Воениздатом» в серии "Редкая книга". Подробности здесь: http://many-book.ru/khudozhestvennaya-literatura/4416805-russkiy-robinzon.php И ещё. Книгу Н. Сибирякова упоминает Иван Сергеевич Шмелёв в своих очерках «Как я встречался с Чеховым». Помните? «…Я был польщен, что такое ко мне внимание: ведь не простой это человек, а пописывает в «Сверчке» и в «Будильнике», и написал даже книгу − «Сказки Мельпомены». И такой, замечательный, спрашивает меня, знаю ли я Майн-Рида! Я чеканил, как на экзамене: Охотники за черепами, Стрелки в Мексике, Водою по лесу, Всадник без головы… Он покачивал головой, словно отбивал такт. Потом пошел Фенимор Купер, Капитан Марриэт, Ферри. Когда я так чеканил, Женька сзади шипел: «и всё-то врет… половины не читал!». Ему, конечно, было досадно, что занимаются только со мной. Робинзона? Я даже поперхнулся. Робинзона Крузо?! Я читал обоих Робинзонов: и такого, и швейцарского… и еще третьего, Лисицына! Он, должно быть, не ожидал, − снял пенснэ и переспросил прищурясь: − Это какого… Лисицына? − А «Русский Робинзон… Лисицын»! Это редкая книга, не во всякой даже библиотеке… И я принялся рассказывать, как Лисицын, купец Лисицын, построил возле Китая крепость и стал завоевывать Китай… притащил пушку и… всё один! Он остановил меня пальцем, и сказал таращившему глаза Радугину, есть ли у них «про этого купца Лисицына»? Тот что-то замялся: как всегда, ничего н знал, хоть и библиотекарь. Я за него ответил, что здесь Лисицына нет, но можно его найти на Воздвиженке, в библиотеке Бессоновых, «бывш. Ушаковой», да и то растрепанного, с разорванными картами и планами. Он сказал − «вот, знаток-то!» − и спросил, сколько мне лет. Я ответил, что скоро будет тринадцать. И опять Женька зашипел: «и всё-то врет!» Но я нисколько не врал, а мне, действительно, через десять месяцев должно было исполниться тринадцать. − Ого! − сказал он, − вам пора переходить на общее чтение. Я не понял, что значит − «общее чтение»...» http://smalt.karelia.ru/~filolog/shmelev/texts/arts/kakjavst/htm/kakjavst.htm

geklov: В развитие авантюрного жанра в России внес свой вклад и А. И. Куприн. "Штабс-капитан Рыбников" - чем не "шпионский" рассказ? Не даром же именно этот рассказ "переосмыслил" Акунин в "Алмазной колеснице". А что - классика жанра! А вот отрывок из статьи о первых шагах А. Куприна на поприще автора авантюрных сочинений: "В 1907 году произошло событие, которое потрясло российских обывателей до глубины души. Уличные продавцы газет стали предлагать разноцветные книжки-выпуски ценой в пять копеек. Книги повествовали о подвигах сыщиков, главным образом американских и английских. Выпуск первый о Нате Пинкертоне назывался "Заговор преступников". Это название запомнилось всем гимназистам той поры. В России началась настоящая "пинкертоновская" лихорадка. За 1908 год бульварные детективные рассказы были растиражированы в 10 миллионах экземплярах! Критика и педагоги резко отрицательно оценивали брошюры о похождениях сыщиков, отмечая, что они "грязны, безнравственны и, по-видимому, могут отвечать лишь на грубые запросы полуграмотного читателя" и что это "не литература, а жалкое бормотание пьяного дикаря". В школах учителя наказывали за чтение "пинкертоновщины". Так же поступали и многие родители. Однако проведенные в 1909 году в ряде гимназий опросы показали, что примерно 90 процентов гимназистов регулярно читали эти выпуски. Серия книг о Нате Пинкертоне пользовалась наибольшей популярностью. По признанию писателя Валентина Катаева, "его приключения буквально сводили с ума. У Ната Пинкертона был помощник, отчаянно смелый парень, мастер гримироваться и идти по следу опасного преступника. Время от времени он звонил шефу по телефону: - Алло, мистер Пинкертон! Это я, Боб Руланд. - Ха-ха, я тебя сразу узнал, мой мальчик. Выкладывай, что у тебя нового. - Учитель, я напал на след этой кровавой собаки Джека. - Молодец! Скоро я приеду к тебе на помощь, и мы наконец посадим этого негодяя на электрический стул. Черт возьми, на каждой странице телефоны, метрополитены, небоскребы в 20 этажей, роковые красавицы, стальные наручники, револьверы, погони и перестрелки... Прочитав один выпуск и остановившись на самом интересном месте, уже невозможно было не купить следующий..." Авторы сыщицких брошюр никогда не подписывали свои произведения. Кто их создавал на самом деле, знали очень немногие. Ценные сведения есть в мемуарах писателя Леонида Борисова: "Несколько выпусков написал известный в свое время Брешко-Брешковский, в шутку написал один выпуск поэт Михаил Кузмин. Позднее он вспоминал: - Писал шутя, шутя и в издательство отнес, но далеко не шутя получил аванс 15 рублей и через три недели еще столько же. Мне доподлинно известно, что ради заработка сочинял выпуски о Пинкертоне и Александр Иванович Куприн - кажется, выпуски 2 и 4". О том, что наш замечательный земляк (кстати, через несколько дней исполняется 130 лет со дня его рождения) смело экспериментировал со своим даром большого писателя и соглашался из-за денег на любую работу, исследователи его творчества рассказывать не любят. А потому найти какую-то информацию об этом практически невозможно. Как утверждают авторитетные московские библиофилы, Куприн написал один выпуск - пятый. Назывался он "Убийство в Гриншоре". Нат Пинкертон расследовал жуткие обстоятельства гибели своего школьного товарища. Именно этот совершенно неизвестный ныне рассказ классика был тогда сразу же зачитан до дыр огромной читательской аудиторией. В 1911 году Александр Куприн согласился еще на один авантюрный проект. Он принял приглашение петербургского издателя Корнфельда поучаствовать в написании коллективного фантастического романа "Три буквы". Самое тиражное бульварное издание - "Синий журнал" - собрало именитых литераторов, чтобы они из номера в номер продолжали сенсационное повествование с неожиданными поворотами сюжета, страшными преступлениями и приключениями агентов сыскной полиции. В эксперименте участвовали сверхпопулярные в то время А.Аверченко, Тэффи, А.Будищев (тоже наш земляк), В.Немирович-Данченко и многие другие. Куприну поручили написать первые главы. Завязка получилась такой: в мрачных трущобах Сан-Франциско в притоне "Кровавая мышеловка" капитан русского судна князь Енгушев проигрывает все наличные деньги и ставит на кон золотую серьгу с бриллиантом, на котором выгравированы три древне-еврейские буквы. Талисман приносит ему счастье. Банк сорван, но бриллиант таинственным образом исчезает со стола. Впоследствии выясняется, что драгоценный камень зашит под кожей в колене у агента русской полиции. Причем этот господин зачем-то загримировался под негра... Уже упомянутый Леонид Борисов написал в одном из своих рассказов: "Все наше поколение прошло через эти "русские комиксы", но никто из нас не стал ни убийцей, ни грабителем. Может быть, потому, что они были добрее, гуманнее американских". Наверное, с этим сложно поспорить". И ещё насчет "Трех букв" (из другой статьи): "Куприн принял участие в написании романа «Три буквы». Роман был задуман как коллективное беллетристическое произведение, отдельные главы которого предполагалось написать разным лицам. Соавторами «Трех букв», помимо Куприна, должны были быть: И. Потапенко, Вас. Немирович-Данченко, А. Аверченко, А. Каменский, Тэффи, А. Измайлов, О. Дымов, И. Ясинский, А. Будищев, П. Гнедич, А. Рославлев. Редакция «Синего журнала», сообщая 12 февраля 1911 года о предстоящем печатании ею «сенсационного» романа, не сомневалась в том, что «испытанные беллетристы» развлекут читателя этим «шуточным литературным подарком и, как знать, может быть, сорвут венец с главы автора «Рокамболя»...» 133. Стало быть, роман «Три буквы» должен был явиться фантастически-приключенческим повествованием, детективом в духе многотомного романа Понсон дю Террайля. Как сообщалось в «Синем журнале» в конце февраля того же года, Куприным были написаны и сданы в редакцию первые четыре главы романа; назывались они так: «Кровавая мышеловка», «Роковой бриллиант», «Судьба», «Древнееврейская буква» 134. В редакционном объяснении говорилось об этих главах: «Перед нами строки, написанные А. И. Куприным. Блестят искорки купринского юмора, мелькают характерные черточки его «быта», остроты и меткие наблюдения. Развивается фабула, растет действие» 135. Начальные главы «Трех букв» были напечатаны в «Синем журнале» 26 марта (№ 14) и 2 апреля (№ 15) 1911 года. Предполагалось, что, после того как каждый из соавторов напишет по одной главе, Куприн закончит начатый им роман. Но продолжения романа не последовало, и Куприну не пришлось писать заключительную главу. С пародийным романом «Любовь Армана и Генриэтты» произошло то же, что и с приключенческим «Три буквы».

1.66: Кстати, предлагаю в этой же теме обсуждать эмигрантскую русскую авантюрную литературу 1917-1991 годов (есть и такая), т.к. она ближе к дореволюционной русской авантюрной литературе, чем к советской приключенческой литературе. В этом сообщении пытаюсь вставить превью портрета Семенова В.И. <a href="http://shot.qip.ru/00c1AK-2ymgUQXAx/" target="_blank" title="QIP Shot"><img src="http://f2.s.qip.ru/~ymgUQXAx.jpg"/></a> . Если не получится постараюсь переделать или просто вставлю ссылку на портрет.

1.66: Не получилось, вот ссылка на портрет Семенова В.И. http://shot.qip.ru/00c1AK-2ymgUQXAx/ .

geklov: Тогда вот: Список опубликованных романов Брешко-Брешковского: Белые и красные; роман из эпохи русской революции. т. 1 Дочь великого князя. Париж т. 2 Рига, изд. “Дидк” Царские бриллианты. Париж. На белом коне; роман из жизни добровольческой армии. Книга 1-3. изд. «Север» Под звездой дьявола; роман в 3-х частях. изд. Новый Сад “Святослав” Мировой заговор; бомбы римского отеля; роман в 3-х частях. София изд. “Зарницы” Ряса и кровь. Варшава. изд. журнала “Воскресное чтение”. На золотом троне. Белгород изд. “Святослав”. Печать проклятья; роман в 3-х частях. Когда рушатся троны; роман в 3-х частях. София изд. «Русь». Женщины, кровь и бриллианты; роман в 3-х частях. София изд. «Русь» Побеждённые победители; роман в 3-х частях. Мстители. София изд. “Русь”. Трилогия: 1. Демон пустыни. Рига изд. “Дидк” 2. Сбежавший каторжник. Рига изд. “Дидк” 3. Тайна мёртвых песков. Рига изд. “Дидк” Жуткая сила. Рига изд. “Мир” Албанская сирена; роман в 3-х частях. Белгород, изд. газ. “Новое время” Ночи Варшавы. Рига изд. “Лит” Кровавый май: В огне страстей; современный экзотический роман. Рига изд. «Строк» Принц и танцовщица. Рига изд. “ГрамДраг” Живая совесть, прекрасные калеки. Париж. Дикая дивизия; роман в 8-х частях. Рига изд. “Мир” Яд земли. Рига “Лит” Вступительная статья И. Коноплина Рукою палача. Рига изд. “Ориент” (б.г., А.Струве). Роман манекена. Рига изд. “Дидк” Король пулемётов. Тяньцзин изд. “Наше знание” (включая объявления издательства). Голубой мундир; роман в 2-х частях. Рига изд. “Дидк” Жидкое золото. Варшава. Короли нефти, ч. 1. Роман княгини Светик. Рига изд. «Дидк», (ч. 2 Борьба титанов - объявлена, но издательских сведений не имеется) Ставиский, король чеков; роман из современной жизни. Париж. Бесплатное приложение к журналу Иллюстрированная Россия. Графиня; венский роман. Рига изд. “Дидк” Под плащом сатаны. Тяньцзин изд. “Наше знание” Сокровище Алмаз-хана. Тянъцзин, изд. книжного магазина Знание, Критико-биографический очерк; см. Горийский В., Песни солнца.

geklov: Куприн о Брешко-Брешковском: Н. Брешко-Брешковский Этюд Брешко-Брешковский Н. Н. Сочинения: Когда рушатся троны... Серия "Литература русской эмиграции". М.: НПК "Интелвак", 2000. Он происходит из старого, почтенного рода черниговских дворян и до сих пор остался верен традициям предков. Его мать -- известная русская революционерка, знавшая в своей большой жизни и обыски, и аресты, и тюрьмы, и отважные побеги из дальнесибирских ссылок. Но социалистка она совсем особая; такая, какая могла только появиться в широкой, ни на что не похожей России. Эта старенькая социалистка глубоко верит в Бога, умильно зовет людей к дружбе, любви и братству. Но до сих пор борьба со старым режимом окружена в ее глазах ореолом величия и мученичества. И до сих пор она гордится "завоеваниями русский революции". Совсем иначе смотрит Н. Брешко-Брешковский на эти идеи и события. Он никогда не забывает того, что еще до революции, во время ужасной войны, русские социалисты додумались до того, что стали "непротивленцами" и даже еще страшнее -- "пораженцами" и разлагателями армии... и это в годы величайшего испытания, постигшего родину. Н. Брешко-Брешковский видел эту революцию и ее завоевания с самого начала. Он понял, что снизу взбунтовались дезертиры, беглые каторжники, бродяги, грабители и прочая сволочь; а наверху хотели взять власть ничтожные представители нашей жалкой, неврастенической, болтливой, трусливой, удаленькой, карликовой интеллигенции. Хотели взять и не могли, хотя она валялась на земле. Схватили ее большевики: фанатики, для которых вся родина, все население России в 150 миллионов, стало огромным костром для подтопки мировой революции... С первых же дней H. Брешко-Брешковский возненавидел такую революцию и такой каннибальский социализм, а возненавидев, проклинал большевиков и устно, и письменно. Недаром же из всех тогдашних петербургских писателей Н. Брешко-Брешковский первым был схвачен и посажен в революционный трибунал. Вторым посадили меня, пишущего эти строки. Арестован я был по совсем нелепому и ничтожному поводу. Я написал статью о царском брате, Михаиле Александровиче, где доказывал, что, даже со своей точки зрения, большевики совсем не правы, тесня, угнетая и оскорбляя этого Великого Князя, который был органически чужд властолюбия, который всегда был прост, щедр и доступен, которому был естественно свойствен простой, благородный, природный демократизм, который, наконец, также не виноват, что родился в царской семье, как и не виноват добрый старый елисаветградский раввин Бронштейн в том, что у него сын Лев Троцкий. В тот момент, когда меня привезли из моей милой Гатчины на автомобиле и доставили во дворец В<еликого> К<нязя> Николая Николаевича, где и помещался трибунал, то первый, кого я увидел в огромном холле, -- это был Н. Брешко-Брешковский, сопровождаемый, как и я, двумя вооруженными солдатами. Меня должны были запереть в камеру, до допросов. Его переводили в Петропавловскую крепость. Мы едва успели крепко пожать друг другу руки и обменяться двумя словами. -- Держитесь? -- спросил он. -- Держусь навсегда. -- Я тоже. Храни вас Бог! Но тут вмешался конвойный. Он брякнул прикладом по паркету и рявкнул с угрозой: -- Поговори! Так мы и расстались на много лет, чтобы встретиться потом во Франции, где я с отрадою убедился, что Брешковский и до сих пор "держится" непоколебимо, непреклонно, верный этой своеобразной клятве, произнесенной в вестибюле великокняжеского дворца, обращенного ныне в свинюшник. И действительно, во всех его многочисленных романах, написанных после 17-го года, неизбежно появляется большевик -- существо лишь на четверть человеческое, насыщенное и пресыщенное истерической, садической злобой, несущее всюду с собою отраву, разложение, подкуп, соблазн, шпионство, богохульство, святотатство, кровь, разврат физический и духовный, призыв к разрушению всех сокровищ морали и культуры, завоеванных человечеством в течение тысячелетий... -- словом, существо, которое терпится Европой по странной слепоте, по какому-то трагическому недоразумению... Пишет Н. Брешко-Брешковский яркими, кричащими красками, не зная полутонов. В его распоряжении нет нежных, тонких кисточек, а лишь одна великанская кисть, которой он пишет со всего размаха, быстро, яростно и порою небрежно. Такой кистью писал когда-то Александр Александрович Дюма-первый. Говорят про Н. Брешко-Брешковского, что он склонен преувеличивать. Относительно большевиков этого нельзя сказать: каждый день они умудряются сделать новую гадость, которая еще страшнее, еще неправдоподобнее предыдущей, вчерашней, казавшейся нам верхом, непревосходимым рекордом гнусности. Зато всех своих героев Н. Брешко-Брешковский неизменно облекает ослепляющей красотой, миллиардами долларов, невероятною щедростью, железными мускулами, сверхчеловеческой силою, любовью, пылающей до могилы и еще гораздо дальше... Здесь автор сгущает свои краски до такой яркости, что они начинают жечь глаза. Но как же винить его? Он сам горячо влюблен в своих героев и награждает их -- правда, не особенно умеренно -- всяческими прекрасными качествами. О Н. Брешко-Брешковском мало писала русская кумовская критика, всегда выхвалявшая свой лагерь и топтавшая ногами свежее оригинальное дарование. Чтобы выдвинуться, романисту последовательно надо было быть: в девяностые годы -- народником. Перед японскою войною -- с-дэ или с-эр. После японской войны -- буревестником, соколом, босяком или Челкашом -- с потрясением основ, с презрением к народу, с ненавистью к мещанству и буржуазии. Перед большой войной и в начале ее вкусы внезапно нелепо переменились: потребовался почему-то писатель-декадент, импрессионист, футурист, дидоист, акмеист и развратник. Громко выхвалялись -- самоубийства, некромания, скотоложство и педерастия. В моде стал лимбургский сыр, ананасы в шампанском и запах тления. Верхом искусства было сделать тончайшей иголкой сложнейший узор на скорлупе от тухлого яйца. Это течение не выдохлось и поныне вместе со своими критиками. Н. Брешко-Брешковскому нечего было делать ни в этой литературе, ни на митингах, ни на социальных банкетах, ни на лекциях, ни на этих бесконечных спорах. Он писал то, что хотел, и о том жизненном, что пленяло его воображение. Он не мог и не умел петь на мотивы, насвистанные с чужого голоса. Критика замолчала его и замалчивает до сих пор. Но -- видите ли -- русская публика -- совсем особая публика. Она побаивается газеты, но она всегда выше и смелее критики. Я мог бы назвать десятки больших и малых имен русских писателей. Критика или не знала их, или нарочно не замечала, или презрительно осмеивала в течение долгих лет. А эти писатели уже давно, без позволения критики, стали любимцами широкой публики, и книги их шли из года в год, все с возрастающим успехом. И только наконец внук критика и сам тоже критик, уступая колоссальной очевидности, отваживался промямлить первое снисходительное одобрение. У Н. Брешко-Брешковского давно уже была своя большая аудитория, любившая его и увлекавшаяся им. Она не редеет и теперь. В ней -- и я! Я ценю Н. Брешко-Брешковского как читатель за то, что у него в романе всегда есть голова, туловище и хвост, пропорционально связанные друг с другом; за то, что в его произведениях есть "выдумка", об отсутствии которой в русских романах так жалел еще Тургенев; наконец, за то, что роман Н. Брешко-Брешковского всегда захватывает: он занимателен, ярок, бодр; порою трогателен без всяких признаков нытья, порою весел без злобы... А. Куприн Из предисловия к роману Н. Н. Брешко-Брешковского "Жуткая сила" (Рига, "Мир", 1930)

geklov: И ещё о Брешковском: О, о его жизни можно было бы написать отдельный роман, так много в ней переплелось всего — авантюристического, вымышленного, приземленного и неестественного, высокого и низменного… Начнем с его родителей: мать — Екатерина Константиновна Брешко-Брешковская (урожденная Вериго) с 17 лет настолько была увлечена революционными идеями, что, в конце концов, оставив мужа и маленького сына, под именем солдатки Феклы Косой «ушла в народ», рассчитывая «заразить» последний идеями борьбы с самодержавием за светлое будущее… В итоге, вся жизнь была отдана этой борьбе, отдана без остатка, за что и удостоилась Брешко-Брешковская почетного прозвища — «бабушка русской революции». Но саму Октябрьскую революцию 1917 года она не приняла, посчитав, что большевики «узурпировали власть». Позиция эта и послужила причиной эмиграции из страны… Дожила «бабушка» до очень преклонного возраста — 90 лет — и тихо отошла в мир иной в селе Хвалы-Почернице под Прагой. Отец Николая Брешко-Брешковского — известный в Витебской губернии либерал, считавший, что жена его сама вправе решать, сохранять ли семью или оставить ее ради «общественных интересов», посвятить себя воспитанию детей или — революции. Но взгляды его ударили в первую очередь по нему самому: жена ушла «вершить социальную справедливость». Он не знал, не до того было, что и полугодовалого сына их жена решила передать на воспитание родственникам… Воспитывал Николая его дядя, родной брат матери. В отличие от сестры своей, он «исповедовал» монархизм, что передалось и племяннику, также как, впрочем, и любовь к книге, перу и чистому листу бумаги… Дядя, однако, не смог дать Николаю классического образования — средств на гимназию и университет не было, пришлось ограничиться ремесленным училищем. Окончив его в 1893-м, Брешко-Брешковский отправился в Петербург, где, благодаря родственным связям, он смог получить место мелкого клерка в одной из строительных контор. Но… видимо не о том мечтал девятнадцатилетний юноша, через три года, опубликовав свой первый рассказ, он оставляет службу и с головой уходит в «писательство». Не было в тогдашней российской столице журнала или газеты, где он бы не публиковался, он пишет про все на свете, сочетая приятное и полезное (надо было зарабатывать себе на хлеб). О матери он не вспоминал, на письма отца не отвечал, собственной семьей тоже не обзаводился, боясь, что в браке скажется «семейная наследственность», шумных компаний избегал, предпочитая ресторанному застолью письменный стол. И уже к концу XIX века имя его было известно во всех уголках России, по крайней мере там, куда доходили его книги, журналы и газеты с его статьями… Как писал его современник, Александр Невахович, «кто из вас в детстве, юношестве не ожидал с нетерпением очередной книжки (журнала) „Мира приключений”, „Природы и людей”, „Нивы”, кто лихорадочно не искал в них волнующего романа, экзотической повести или талантливой корреспонденции спутника наших досугов, верного друга наших юношеских мечтаний?.. Куда только не уводил нас с собою Николай Николаевич? В знойные степи Аргентины, тропические леса Бразилии, зыбучие пески Африки!.. Сколько необыкновенных, смелых приключений пережили мы вместе с его героями, как радовались их успехам, как сочувствовали им в несчастиях!.. А эти герои, смелые, отважные и дерзкие… Их мы не забыли, имена их запечатлелись в нашей памяти, и ни кровавая война, ни сумбурные годы российской смуты, ни монотонные, тусклые дни эмиграции не могли вытеснить их из тайников нашего „я”…» В поисках сюжетов Брешко-Брешковский объехал всю Россию и полмира, побывал на многих войнах, откуда аккуратно высылал на родину репортажи и очерки. А в короткие перерывы между командировками, он писал приключенческие романы (отдыхая, видимо «душой и телом»). Первая мировая война вновь «призвала» его «в строй». Он, будучи военным корреспондентом, появлялся в самых горячих точках фронта, где лилась кровь и гибли солдаты, где пуля не выбирала — военный ты или штатский, одевший форму лишь вчера (десять лет спустя Брешко-Брешковский свел все свои военные впечатления в несколько книг, самая известная из которых — «Дикая дивизия», стала настоящим бестселлером)… Русские революции 1917 года поставили Николая Николаевича перед выбором: пересмотреть свои убеждения или оставаться верным им и в полной мере «испить чашу» инакомыслящего. Он выбрал последнее. Решающей в этом выборе стала встреча на столичном железнодорожном вокзале матери, возвращавшейся из сибирской ссылки. Николай Брешко-Брешковский рассчитывал увидеть степенную даму, уставшую от слишком бурной для людей ее возраста (73 года) жизни. Но — просчитался, «бабушку русской революции» доставил в Питер специальный вагон, встречали ее едва ли не как очень влиятельного политика — с почетным караулом и военным оркестром… Услышав приветственную речь встречавших и матушкин ответ, Николай Николаевич, поморщившись, вывел для себя: «Погибла Россия»… В 1918-м его арестовали из-за антибольшевистских статей, но вскоре освободили (по ошибке), второго «прихода» людей в кожанках Брешко-Брешковский дожидаться не стал, бежал на Юг, где в это время формировалась Белая гвардия. В боевых действиях Николай Николаевич не участвовал, но призвание свое — писательство — он не оставил: писал для газет и для антибольшевистских листовок, и для издательств, выпрашивавших у него новые книги. Но в 1920-м ему пришлось бежать из России вообще, стоя на палубе английского боевого корабля, он провожал взглядом Россию, так и не ставшей для него «родной матерью». Осел он в Варшаве и вновь — писал, писал и писал, порой сутками не поднимаясь из-за письменного стола. Известная российская беллетристка Н.А. Теффи вспоминала: «На его книгах издатели сделали карьеру. Бывало так, что маленький предприниматель, раздобыв денег на задаток, покупал у Н. Брешко-Брешковского роман „на корню”, издавал его, пускал в продажу, из вырученных денег платил автору и принимался за издание других книг. Благодаря книгам Брешко-Брешковского, основывались издательства…». Его читали взахлеб, за его книгами выстраивались в библиотеках в очередь, а в книжных магазинах «сметали» их тиражи в считанные часы, его называли русским Александром Дюма и Жоржем Сименоном, за ним закрепился на долгие годы титул короля русского «приключенческого» романа. Более двадцати из них были переведены на польский язык (переводили и на французский, английский, немецкий, латышский…). В 1927-м ему пришлось перебраться в Париж, читатель и здесь встретил его с распростертыми объятиями: спрос на авантюрное «чтиво» среди эмигрантов-обывателей был всегда высок. Иным складывалось отношения «собратьев по цеху»: сколько грязи они вылили на него, сколько дутых обвинений прозвучало в его адрес, сколько клеветы распространялось на страницах периодики… Зависть, элементарная зависть, — вот что двигало «коллегами по перу»: как же, они пишут «умные» книги, а миллионными тиражами издают (и покупают!) его незатейливые романы, где все подчиненно одной идее — «повысить уровень адреналина». Другой бы сломался, но Брешко-Брешковский жил по принципу: «Хвалу и клевету приемли равнодушно…» Сколько он написал в годы эмиграции… Брешко-Брешковский и сам не знал… Да и зачем, ведь писал он не ради количества. До настоящего времени далеко не все и удалось сохранить (даже в Российской государственной библиотеке не возможно обнаружить все его романы, повести и рассказы), но то, что осталось «в наличии», просто поражает — и сюжетом, и героями, и мастерством стиля, и умением писать так, чтобы «словам было тесно, мыслям — просторно». Это дано далеко не каждому. В годы Второй мировой войны Брешко-Брешковский жил в Берлине, сотрудничая с немногочисленными русскоязычными изданиями. 24 августа 1943 года его жизнь трагически оборвалась, он погиб во время бомбежки германской столицы английской авиацией. Где он упокоился «с миром», неизвестно (погибших хоронили в общих могилах), но жили его книги. И это все еще не давало покоя его завистниками. Пустили слух, что он служил в «органах фашистской пропаганды». Однако, никто из тех, кто акцентировал на этом факте внимание, не указывал хотя бы один источник, откуда был позаимствован этот «сюжет». И мы, проведя специальное исследование материалов нацистских спецслужб, отложившихся в бывшем Центре хранения историко-документальных коллекций (он же — бывший Особый архив Комитета государственной безопасности СССР), не нашли ни одного упоминания о службе Брешко-Брешковского в гитлеровской пропагандистской машине. Ничего нет и в немногочисленных некрологах, появившихся во французской и германской периодике (уж где-где, а там бы не преминули бы отметить этот аспект его жизни). «Источник» я все же нашел, им оказались… воспоминания бывшего советского разведчика Л.Любимова… (см.: Любимов Л. На чужбине. М., 1963. С. 325). Но можно ли им верить? Нет, конечно… Просто «слуги государевы» не могли простить писателю критики в свой адрес, критики — беспощадной, принципиальной и нелицеприятной. Именно по решению «ока государева» все книги Брешко-Брешковского никогда не переиздавались в советской России и были упрятаны под крепкий замок (чтобы ни у кого не возникло желания узнать — а что там?). Но времена изменились, изменились и люди… Они сами определяют, что им читать, кто «классик», а кто — «рядовой инженер человеческих душ», и есть ли необходимость забивать свой мозг наукообразной жвачкой или за «легким чтивом» отдохнуть от окружающих человека проблем.

geklov: А это о нём же в Википедии: http://ru.wikipedia.org/wiki/%C1%F0%E5%F8%EA%EE-%C1%F0%E5%F8%EA%EE%E2%F1%EA%E8%E9,_%CD%E8%EA%EE%EB%E0%E9_%CD%E8%EA%EE%EB%E0%E5%E2%E8%F7

Антон: 1.66 пишет: Кстати, предлагаю в этой же теме обсуждать эмигрантскую русскую авантюрную литературу 1917-1991 годов Например вот эту: или эту:

1.66: Книги Брешко-Брешковского на Флибусте: - Дикая дивизия 301K - Когда рушатся троны... 1541K - Принц и танцовщица 658K - Ремесло сатаны1418K В Википедии упоминается фильм, который он снял в качестве режиссера: Процесс Бейлиса Жанр: Драма Год выпуска: 1917 Продолжительность: 00:24:46 Cубтитры: русские Режиссёр: Н. Брешко-Брешковский В ролях: Степан Кузнецов, Аксель Лундин, В. Малькевич-Ходаковская, Сергей Ценин, Юрий Яковлев Описание: Картина рассказывает, как тенденциозно готовился антиеврейский судебный процесс, какими грязными методами фабриковались обвинения против невинного человека. Режиссер фильма Н.Н. Брешко-Брешковский написал сценарий по данным, полученным от следователя И. Красовского и, надо полагать, во многом повторил сюжет фильма И. Сойфера «Тайны Киева, или Процесс Бейлиса». Комментарии к фильму, опубликованные в прессе в 1917 году: Теперь, когда разбиты цензурные цепи, явилась возможность художественно и объективно воскресить такое кошмарное дело старого человеконенавистнического режима, как дело Бейлиса. Явилась возможность коснуться закулисных пружин и нитей этого «средневекового процесса». На днях в Киеве известный писатель Н.Н. Брешко-Брешковский ставил инсценированную им для экрана большую сложной фабулы кинодраму «Кровавый навет». Участвовали лучшие силы Соловцовского театра: Кузнецов, Яковлев, для иллюзии загримировавшийся Бейлисом, Ценин и артистка Ходаковская. Артист Мещерский играл Щегловитова. Воздушные снимки производились на тех самых местах, где четыре года назад разыгралась знаменитая «Бейлисиада». Здесь и двухэтажный домик на Лукьяновке, где жила Вера Чибиряк, и дом Бейлиса в 200 шагах, зайцевский завод с его живописными окрестностями и та самая пещера на крутом берегу Днепра, где найдено было тело Ющинского. Завязка драмы — в одном из черносотенных петроградских салонов. Скачать фильм можно http://www.torrentino.com/torrents/309204 .

geklov: И Некрасов не чурался авантюрного жанра. "Три страны света" (в соавторстве с А. Я. Панаевой). Жанр своего романа Некрасов определяет термином "легкая беллетристика" (ПСС, т. X, с. 116) Реминисценции из зарубежной авантюрной литературы очевидны. Вот отрывок из комментариев к роману в ПСС Некрасова в 15 тт.: "Определение Некрасова уточняется воспоминаниями Панаевой: "Некрасову пришла мысль написать роман во французском вкусе" (Панаева, с. 175). Действительно, изощренная изобретательность вымысла, особенно в сфере интриги, резкая типажность характеров, тщательно выписанные детали, мелодраматические эффекты в водевильный комизм -- вен это перешло в "Три страны света" преимущественно из французской беллетристики 1840-х гг. Сходство с романами новейшей французской школы наблюдается, и в отдельных сюжетных мотивах. В "Парижских тайнах" Э. Сю (рус. пер.-- 1844). {Некрасов был знаком с зарубежной литературой только по переводам.} фигурируют, например, швея, соединяющая свою судьбу со вчерашним студентом (Риголетта и Жермен; ср. Полинька и Каютин), гордая аристократка, оплачивающая расходы своего любовника (герцогиня де Люсне и виконт Сен-Реми; ср. Бранчевская и дон Эрнандо). В романе того же автора "Агасфер" (рус. пер; под заглавием "Вечный жид" -- 1846) действие происходит в трех частях света -- в Европе, Азии и Америке. Заглавие пролога -- "Две части света" (ср. заглавие некрасовского романа). В романе П. Феваля "Сын дьявола" (рус. пер. под заглавием "Сын тайны" -- 1847) изображены старый ростовщик (Араби; ср. с горбуном) и добрый шарманщик, влюбленный в швею (Реньо; ср. с Карлом Иванычем и с немцем-шарманщиком, влюбленным в Катю). Здесь же представлены сцены в танцевальном заведении и картины маскарада в здании Большой Оперы (ср. аналогичные эпизоды в "Трех странах света"). Такого рода переклички весьма многочисленны. К французским литературным нравам следует отнести прецедент коллективного авторства -- например, романы Дюма, написанные совместно с О. Маке и другими. Можно, вероятно, обнаружить точки соприкосновения и с другими произведениями французских писателей. {См.: Собр. соч. 1930, т. IV, с. 8 (здесь, в комментариях Е. Мустанговой к "Трем странам света", кроме Сю названы В. Гюго и А. Дюма, без указания произведений), а также рукопись неустановленного лица "Французские источники романа Некрасова и Станицкого "Три страны света"" (МКН, п. 16, ед. хр. 19), где кроме "Парижских тайн" и "Сына дьявола" перечислены следующие авторы и произведения: Э. Сю ("Матильда": Люгарто, похищающий девушку по подложному письму,-- ср. похищение Полиньки); Поль де Кок ("Воспитание любви": старый муж и молодая жена -- ср. главу "Свадьба" части третьей; нравы семейства Шокор -- ср. супружеские отношения Доможирова и Кривоноговой; изображение модной мастерской и танцкласса -- ср. главы "Душеприказчик" части первой и "Как кутит Кирпичов" части второй; "Жоржетта": ср. историю Жоржетты с историей Дарьи; "Господин Труно и его дочка": изображение улицы Папораль -- ср. изображение Струнникова переулка); О. де Бальзак (очерк "Провинциальная дама", не переведенный на русский язык: ср. сцену с акушеркой в "Прологе"); произведения ряда авторов из книги очерков "Французы, изображенные ими самими", не переведенной на русский язык (ср. описание Сенной площади, мастерской басонщика); Ж. Жанен ("Мелкая промышленность Парижа": описание книжного магазина -- ср. главу "Книжный магазин и библиотека для чтения на всех языках Кирпичова и Комп." части второй).} Однако точность, с какою может быть зафиксировано литературное происхождение героев и ситуаций, разумеется, весьма относительна, ибо здесь возможно одновременное воздействие нескольких произведений с аналогичным сюжетом. Так, некоторые типажи "Парижских тайн" -- добродетельная швея, светская львица -- дублируются в "Сыне дьявола" (Гертруда, Сара де Лоранс). {См.: Зимина, с. 191 (здесь же говорится о сходстве Сары Бранчевской с героиней "Парижских тайн" Сарой Мак-Грегор).} Исследователями Некрасова отмечены также следы воздействия английской литературы. Полностью комментарии здесь: http://www.kuchaknig.ru/show_book.php?book=164655

geklov: А вот ещё один интереснейший типус. Александр Васильевич Ба́рченко (1881, Елец — 25 апреля 1938, Москва) — оккультист, писатель, исследователь телепатии, гипнотизер. (Из Википедии. Полностью: http://ru.wikipedia.org/wiki/Барченко,_Александр_Васильевич Автор авантюрно-фантастической дилогии: «Доктор Чёрный» («Природа и люди», 1913, № 1-5) и "Из мрака» (1914). В анотации к переизданию книги в 1991 году А. Барченко назван писателем "буссенаровского толка". Ещё о Барченко здесь: http://extelopedia.ru/authors/b/barchenk.htm Интересный факт. Барченко послужил прообразом Александра Васильевича Харченко, персонажа авантюрно-фантастического романа Крыжановского и Жемера "Тибетский лабиринт".

Admin: Разместил статью Льва Лунца на тему "Ау, русские Стивенсоны!" http://adventures.unoforum.ru/?1-6-0-00000009-000-0-0-1363295772 Статья длинная, но динамичная, как хороший авантюрный роман.

Admin: geklov, спасибо! Не ведал от таком чуде у Некрасова!

Gennady: geklov Спасибо и за разъяснения и ваши интереснейшие посты. А также за легкое потрясение насчет Барченко. Тот самый Барченко, который искал Шамбалу на Тибете? Из отдела Глеба Бокия? Он считался да и по сию пору считается гением, насколько мне известно Вообще, его работы по поводу Шамбалы, Аггартхи, Китежа чрезвычайно увлекательны. Еще помню, что Зуев-Ордынец ( еще один приключенец), автор "Сказания О Китеже", в какой-то мере отталкивался от идей Барченко. Нет ли где-нибудь в сети "Тибетского лабиринта"? Очень интересно- с удовольствием бы ознакомился. У Некрасова и Панаевой есть еще один роман тоже с некоторой авантюрно-плутовской подоплекой "Мертвое озеро". Я некогда читал и "Три страны света", и "Мертвое озеро." Уже не слишком хорошо помню сюжет, но помню, что не влюбился в эти романы. Может, если сейчас перечитать..

Gennady: Забыл спросить: Нет ли где-нибудь романов самого Барченко? Ищу-не вижу. Должно быть, плохо смотрю?

geklov: Всем СПАСИБО! В развитие темы. О А. В. Барченко. Ну да, Gennady, «та самая Татьяна» , в смысле, тот самый Барченко. Последователь П. Д. Успенского, искатель Шамбалы из особого отдела ОГПУ Глеба Бокия (тоже фигура для нас небезызвестная, поскольку также имеет отношение и к отечественной приключенческой литературе: упоминается в романе Юлиана Семенова «Бриллианты для диктатуры пролетариата» (в романе впервые появляется Владимиров-Исаев-Штирлиц)). Барченко - человек очень интересной и трагической судьбы. О нём самом впору писать авантюрный роман. Впрочем, как я уже говорил, Барченко выведен в книге "Тибетский лабиринт" под фамилией Харченко. Вот ссылка на интересную книгу о А. В. Барченко: http://www.redov.ru/istorija/vremja_shambaly/p1.php Вот отрывок из этой книги. О приключенческих книгах писателя: Действие в романах происходит отчасти в России, отчасти за ее пределами — в Индии (в Бенаресе и Дели) и где-то в Гималаях или даже за Гималаями, т. е. в Тибете. Их главный герой, Александр Николаевич Черный, доктор медицины, приват-доцент физико-математического факультета Петербургского университета, известный на западе под именем профессора Нуара. Он — серьезный ученый и вместе с тем эзотерик, член теософского общества, «брат величайшего на земле посвящения», младший из «махатм». Доктор Черный весьма далеко продвинулся по стезе познания тайн природы, однако не следует думать, что он почерпнул свои необыкновенные знания исключительно из теософии. Напротив, он — поборник самой строгой, но не ортодоксальной науки. Он прекрасно знаком с самыми последними достижениями европейской научной мысли, которые, по его мнению, лишь возвращают человека к тайным знаниям прошлых цивилизаций. Долгих 11 лет он провел в Тибете, наглухо замурованный в горной келье. В результате этой суровой йогической аскезы ему открылись многие тайны мироздания. Но доктор Черный — не оторванный от жизни идеалист-созерцатель, а реалист и практик, использующий свои удивительные способности и знания на благо людей. Например, он знает противоядие от укуса кобры, о котором еще не известно западной медицине, и спасает от верной смерти одного из героев романа, своего соотечественника студента Беляева. По его распоряжению больного для лечения переносят в маленький горный монастырь, расположенный на границе Индии и Тибета. Монастырь этот устроен прямо в скале и принадлежит «братству Желтых колпаков» Желюг — т. е. монахам «желтошапочной» школы Гелуг, наиболее распространенной в Тибете. Там в крошечных кельях находятся добровольно замурованные «посвященные самых низких степеней» и имеющие высшие степени посвящения, «избравшие созерцательный путь совершенствования». Первые находятся в заточении от 6 недель до трех лет, вторые не покидают своих келий до самой смерти. Всем этим порядком руководят те, «кого никто не видал, но которые существуют и… живут не особенно далеко отсюда»[54], — очевидный намек на Гималайское братство «махатм». Черный, как и Барченко, убежден, что на земле в глубочайшей древности господствовала великая цивилизация — «красная раса». Но она одряхлела и выродилась, в соответствии с законом циклического развития человеческого общества. Живущие ныне мулаты, метисы и египетские феллахи — это ее «выродившиеся потомки»[55]. О катастрофе, стершей с лица земли эту цивилизацию, свидетельствуют многие древние памятники: «Лучшая иллюстрация… Легенда о чудовищном потопе живет на Яве, на Алеутских островах точно так же, как в Индии, Палестине и Вавилоне. В древнейшей Америке Ной выступает в лице Кокс-Кокса. Маорийцы тихоокеанских архипелагов рядом с легендой о потопе воспроизводят в точности, почти слово в слово, миф о Прометее в легенде о птице Оовеа. Платон открыто называет Атлантиду, погибшую под волнами океана в геологическом перевороте. Он точно устанавливает географическое положение материка, описывает города, постройки, культ, образ правления. В именах атлантских „царей“ под обычным для древности шифром — эпонимами, мы знакомимся с историей культуры атлантов, узнаем, что древнейший Египет был колонией атлантов. И наши ученые, антропологи Топинар и Пеше, без всякой задней мысли удостоверяют, что красные потомки древнейших египтян — феллахи, несмотря на попытки слияния со стороны позднейших завоевателей, до сих пор тот же чистый тип, что на древнейших памятниках»[56]. О том, что Атлантида — не утопия, свидетельствуют, по мнению Черного, поразительные исследования доктора Пленджена в дебрях Юкатана. Этот ученый убедительно показал, что космогония и история древнейших обитателей Юкатана «лишь повторение „легендарного периода“ египетской истории, периода до таинственного законодателя Менеса». Мы — нынешнее человечество — представители новой после-потопной цивилизации — «5-й расы», которая должна уступить 6-й расе, а за ней грядет 7-я, последняя. В этом утверждении Черного нетрудно увидеть отголосок теософской теории 7 рас, с которой А. В. Барченко, очевидно, был хорошо знаком. Герой Барченко сообщает также читателю о совершенных познаниях предшествующей, т. е. до-потопной цивилизации: «Человечество… переживало в древности ступень развития, перед которой меркнут завоевания современной науки. И если это так, то где же искать памятники этого развития, как не у древнейших народов, всегда сторонившихся ревниво от сношений с народившимся новым, молодым человечеством»[57]. Эти высшие знания доисторического общества, дает понять нам доктор Черный, по сю пору сохраняются одной из «философских» школ Тибета. Однако для большинства европейцев они не доступны. Восхищаясь Индией Духа, доктор Черный вместе с тем не закрывает глаза на мрачные стороны современной индийской жизни. Он — противник кастовой системы и тех, кто стоит на ее защите, — ортодоксального брахманства. В то же время Черный решительно порывает с теософским обществом, поскольку находит недопустимым его стремление «окружить тайной ключи, раскрывающие науке новые горизонты». Подобные взгляды, по-видимому, отражают позицию самого А. В. Барченко. В пользу такого предположения говорит и то, что именно Черный излагает учение о расах и «доисторической культуре» — хранительнице ключей совершенного знания. И действительно, при внимательном прочтении романов нельзя не заметить определенного сходства в характере, мировоззрении и даже судьбе Барченко и Черного, что наводит на мысль о том, что загадочный доктор есть alter ego его автора. В то же время, возможно, прав и С. А. Барченко, считающий, что прототипом Черного послужил известный эзотерик П. Д. Успенский. А. В. Барченко, как он полагает, мог посещать лекции Успенского по теософии, с которыми тот выступал в Тенишевском зале в Петербурге в 1910–1912 гг. Но учеником П. Д. Успенского А. В. Барченко так и не стал, хотя и посещал какое-то время его лекции. Романы Барченко написаны в реалистической манере, в них нет ничего мистического — если только не считать мистическими откровения доктора Черного по поводу «семи рас» и «древней науки». Однако, при всей наукообразности рассуждений доктора, многие его утверждения весьма спорны, а ссылки на западные авторитеты при ближайшем рассмотрении оказываются не слишком убедительными. Яркий пример тому — упоминание об исследованиях Огюстуса Плонжона (Планджена). В свое время этот французский ученый-самоучка, горячий энтузиаст идеи родства цивилизаций Америки и древнего Египта, наделал немало шума своими открытиями на полуострове Юкатан, где в течение трех десятилетий вместе с женой Алисой Плонжон изучал развалины городов майя. Результаты его поисков, однако, не получили признания ученых, и за Плонжоном прочно закрепилась репутация «фантазера и фальсификатора». Чрезмерное увлечение своими более чем оригинальными теориями привело к тому, что Плонжон нередко терял чувство реальности и принимал или же выдавал желаемое за действительное. Некоторые его утверждения кажутся совершенно нелепыми, как, например, то, что Иисус произнес свои предсмертные слова на майясском языке (!?). Плонжон, между прочим, был убежден, что индейцы майя обладали не только высокоразвитой наукой, но и техникой. Как рассказывает Р. Уокоп, Плонжон, обнаружив однажды, что оконную перемычку древнего здания пересекает какая-то линия и рядом с ней выбиты зигзагообразные желобки, тут же заключил, что у древних майя был электрический телеграф (!)[58]. Впрочем, А. В. Барченко едва ли был знаком с публикациями Плонжона или полемикой вокруг его «открытий» в западной прессе, и потому, скорее всего, ничуть не сомневался в истинности теорий французского археолога. К несомненным достоинствам романов Барченко следует отнести и ту поразительную достоверность, с которой автор живописует Индию. Один из его героев восклицает: «Вы увидите совсем новую жизнь! Будете сталкиваться с племенами, история и происхождение которых до сих пор остаются для науки загадкой. Вы увидите своими глазами настоящих факиров. За одно это можно отдать десять лет жизни!»[59]. Другое дело Тибет, который Барченко упоминает лишь в связи с горной обителью отшельников, куда случайно попадают его герои. Сведения о тибетских пещерных схимниках, как удалось выяснить, он почерпнул у двух авторов — американца В. В. Рокхиля и англичанина О. Уоддэля[60]. Именно в книге Уоддэля мы находим прототип горного монастыря, описанного Барченко. Английский путешественник называет и сроки «заточения» аскетов в своих кельях: 6 месяцев или 3 года, три месяца и три дня — для 1-й и 2-й степени святости и «пожизненное замуравливание» для принявших обет на третью, высшую степень[61]. У Уоддэля А. В. Барченко заимствует и такую трогательную подробность, как просунутая сквозь узкое «окошко» в скале дрожащая рука отшельника «в перчатке», ищущая миску с едой. Рокхиль и Уоддель, между прочим, не обошли молчанием и вопрос о тибетских «махатмах», о которых в то время много говорили на Западе, в связи с учением Е. П. Блаватской. И Рокхиль и Уоддель высказывались по этому поводу довольно скептически. Так, Уоддэль приводит мнение тибетского Регента («Кардинала»), утверждавшего якобы, что ничего не знает о существовании «махатм». Не слышал он также, «чтобы какие-нибудь тайны старого мира сохранились в Тибете: ламы интересуются только миром Будды и не придают никакой цены древней истории»[62]. На основании этого утверждения Уоддэль делает собственный вывод: «Я с сожалением должен сказать, что люди, которые воображают, будто бы в этой сказочной стране, Тибете, переставшей быть неведомой, еще хранятся тайны начала ранней цивилизации мира, предшествовавшей образованию Древнего Египта и Ассирии и почившей вместе с Атлантидой в Западном Океане, должны отрешиться почти от всякой надежды на это»[63]. С таким выводом, однако, едва ли согласились бы А. В. Барченко и его герой доктор Черный.

geklov: Вообще-то о А. В. Барченко сегодня много пишут. К сожалению, книга Барченко у меня лишь в бумажном варианте. То самое переиздание 1991 года изд-ва «СОВРЕМЕННИК» со вступительной статьей сына исследователя, Светозара Александровича Барченко («Время собирать камни»). А книга Олега Крыжановского и Константина Жемера «Тибетский лабиринт» - всего лишь третья из авантюрно-фантастического цикла авторов о тайных орденах и оккультных знаниях. Книг всего пять: - «Висельник и колесница»; - «Поверить Кассандре» (кстати, в этой книге действует ещё одна русская сочинительница, автор исторических и оккультных романов, В. И. Крыжановская-Рочестер (ооооочень интересная особа); - «Тибетский лабиринт»; - «Когти Каганата»; - «Призрак Атлантиды». Вот адрес блога О. Крыжановского в ЖЖ: http://zhiskar.livejournal.com/ Все его книги у меня также лишь на бумаге. Вот ссылка на текст книги «Тибетский лабиринт» на Флибусте: http://www.flibusta.net/b/170245

geklov: http://www.flibusta.net/a/49518 Сочинения А. В. Барченко на Флибусте

geklov: А вот ещё один полузабытый русский приключенец: Сергей Дмитриевич Мстиславский(Масловский )(1876 - 1943) http://ru.wikipedia.org/wiki/Мстиславский,_Сергей_Дмитриевич А вот текст его приключенческого романа "Крыша мира": http://az.lib.ru/m/mstislawskij_s_d/text_1925_krysha_mira.shtml

Gennady: geklov В очередной раз просто обалдел от восторга. Похоже, эта тема будет разобрана детально, что и замечательно. Ваш масштаб знаний просто поражает. А я -то думал, что имею представление о русской приключенческой литературе. Здорово, уважаемый Геклов. Пожалуйста, еще. Господи, открыли ли они все, Рерих и Барченко, эту райскую Шамбалу или нет? Непонятно, сколько можно жить без Шамбалы? Если нет, то зачем нужно был расстреливать этого сумасшедшего чекиста, Якова Блюмкина? Его можно было убить и за убийство Мирбаха. Да и Бокия с Барченко тоже не пощадили. А СТАЛИН, сколько мне известно, всегда выказывал склонность то ли к мистике, то ли к эзотерике.

Антон: Gennady пишет: А СТАЛИН, сколько мне известно, всегда выказывал склонность то ли к мистике, то ли к эзотерике. КМК - таки нет. Исследования по телепатии, к примеру, финансировались, да. И вроде как даже успехи были достигнуты. Однако Сталин был прагматиком. И, научившись делать танки и самолёты, которые оказались куда как выгоднее в военном плане, решил делать танки и самолёты. Ибо понимал, что "истина где-то там", а "враг у ворот". Поэтому многие проекты, явно неэффективные были свёрнуты. И телепаты с шамбалами (а ведь нашли ж загадочный город в Карелии!), и гигантские боевые роботы (а ведь летали ж!), и многое прочее пошло под нож. Ну что делать? Шамбала нам в 1941 точно не пригодилась... На эту тему ооочень хороши книги Антона Первушина. Заодно рассказано, как не отказавшиеся от мистики наци, снимали с боевого дежурства радары ради проверки космогонической гипотезы. Что ж, нам это помогло.

geklov: Кстати. Gennady тут упомянул ещё одного замечательного автора-приключенца - Михаила Ефимовича Зуева-Ордынца. И в связи с этим я с грустью подумал: какая печальная судьба была у многих наших писателей-приключенцев. А. В. Барченко - расстрелян в 1938 году. А. М. Зуев-Ордынец - провел 19 лет в сталинских лагерях. В. И. Пальман - осужден на 3 года лишения свободы, сослан на Дальний Восток. Р. А. Штильмарк - 10 лет лагерей (где и создал свой шедевр - "Наследник из Калькутты").

geklov: О, Яков Блюмкин! Человек-легенда. Увы, авантюрных романов не писал (замечен в сочинительстве стихов), но его жизнь - сама как авантюрный роман. Вот о нём в Википедии: http://ru.wikipedia.org/wiki/Блюмкин,_Яков_Григорьевич А это книги о нём: Леонов Б. А. Последняя авантюра Якова Блюмкина.— М: Отечество, 1993.— 48с. (Из истории отечественной разведки КГБ) Велидов А. С. Похождения террориста. Одиссея Якова Блюмкина. — М.: Современник, 1998. — 271 c. (Под грифом «Секретно») — ISBN 978-5-270-01626-5 Шишкин О. А. Битва за Гималаи. НКВД: магия и шпионаж. — М.: ОЛМА-Пресс, 1999. — 398 c. ISBN 978-5-224-00252-8 Первушин А. И. Оккультные тайны НКВД и СС. — Нева, ОЛМА-ПРЕСС, 1999. ISBN 978-5-224-00335-8 Сушко Ю. М. Девять жизней Якова Блюмкина. — М.: Центрполиграф, 2012. — 381 с., 3000 экз., ISBN 978-5-227-03222-5 Именно Блюмкин стал прототипом молодого Владимирова-Исаева из книги Ю. Семенова «Бриллианты для диктатуры пролетариата». Именно Блюмкин распутал дело с хищениями в Гохране. В октябре 1921 года Блюмкин под псевдонимом Исаев (взят им по имени деда) едет в Ревель (Таллин) под видом ювелира и, выступая в качестве провокатора, выявляет заграничные связи работников Гохрана.

geklov: Антон, согласен с Вами. О книгах А. Первушина из Википедии: Автор романов «Охота на Герострата» (др. назв. — «Операция „Герострат“», 1997), «Миротворцы» (1999), «Собиратели осколков» (совместно с Николаем Большаковым, 1999), тетралогии «Пираты XXI века» (2000), «Война по понедельникам» (2005), «Звезда» (2007) и других. В научно-популярном жанре разрабатывает две основные темы: история космических исследований и связи тоталитарных режимов с оккультными учениями. В этих направлениях им написаны документально-исторические книги «Оккультные тайны НКВД и СС» (1999), «Оккультные войны НКВД и СС» (2003), «Астронавты Гитлера» (2004), «Битва за звезды» (в 2-х томах, 2004), «Звездные войны: Американская республика против Советской Империи» (2005), «Космонавты Сталина: Межпланетный прорыв Советской Империи» (2005), «Завоевание Марса: Марсианские хроники эпохи Великого Противостояния» (2006), «Оккультный Гитлер» (2006), «Оккультный Сталин» (2006) и «Битва за Луну» (2007). Кроме того, Антон Первушин написал в 2000—2001 годах несколько русскоязычных новеллизаций по эпизодам телесериала «Секретные материалы». Книги, рассказы и очерки Антона Первушина переведены также на польский, болгарский, немецкий и английский языки. На основе книги «Оккультные тайны НКВД и СС» снят документальный фильм «Одержимые дьяволом. Тайна Третьего рейха» (2006, реж. Геннадий Городний). Его книги на Флибусте: http://www.flibusta.net/a/25685

geklov: Интересная статья о "русском Габорио" Александре Алексеевиче Шкляревском (1837-- 1883) http://az.lib.ru/s/shkljarewskij_a_a/text_0040.shtml А это произведения самого Шкляревского: http://az.lib.ru/s/shkljarewskij_a_a/

1.66: Обнаружил любопытную статью о некоем направлении авантюрной литературы за 1880-1914 годы, именуемой автором "империалистической утопией", причем как о зарубежной, так и о русской. Статья интересна и как обзор данного направления литературы, так и своим списком использованной литературы, где есть очень малоизвестные в настоящее время произведения русской авантюрной литературы. Вот данные о статье с аннотацией: Феномен империалистического утопизма, 1880-1914 Автор Суслов М.Д. 13.04.2010 г. В данной статье рассматривается феномен геополитического утопизма накануне первой мировой войны. Вторая промышленная революция, колониализм, национализм, милитаризм и расизм повлияли на становление суб-жанра империалистической утопии, в котором элементы научно-технической фантастики соседствовали с анти-модернистскими, консервативными социальными идеями. Империалистические утопии оправдывали существующие политические режимы и отвлекали народ от повседневных социальных проблем, спекулируя на патриотических чувствах и изображая военные триумфы будущего. В статье показано, что на характер империалистических утопий главное влияние оказал интеллектуальный контекст. В частности, сравнительная малочисленность российских геополитических утопий связана с кризисом идеологии панславизма на рубеже XIX - XX вв. В то же время, необозримое количество геополитических фантазий в США связано с успешным (в теории и практике) развитием идеологии пан-американизма и мессианизма. Вот ссылка на саму статью: http://vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=109&Itemid=52 .

geklov: 1.66, спасибо! Интересная статейка... Увы, фантазии писателей порою сбываются. Американский писатель Морган Робертсон (1861-1915) в романе "Тщетность" за 14 лет до гибели "Титаника" описал крушение судна "Титан". Тот же Робертсон чуть позже, в 1914 году, публикует фантастическое произведение «За пределами спектра», описывающее... войну США с Японией! Более того, ему удалось предугадать, что японцы первыми нападут на американские базы на Гавайях и Филиппинах. К сожалению, точного времени описываемых событий Робертсон не назвал. Или вот ещё. Отрывок из статьи "Тайны сбывшихся предсказаний писателей-фантастов": Одним из наиболее удивительных примеров того, как писатели могли предвидеть будущее, является и книга американского писателя Эдгара По под названием «Приключения Артура Гордона Пима». Книга была написана в 1838 году, в ней рассказывается о том, как четверо выживших после кораблекрушения матросов оказываются в открытом море. Трое из них, доведенные до отчаяния голодом, убивают четвертого и съедают его. Его имя в книге – Ричард Паркер. Спустя почти полвека корабль «Магнонетт» терпит кораблекрушение. Как и герои Эдгара По, спасшиеся матросы, оказались в одной шлюпке. Они много дней скитались в открытом море, и, обезумев от голода, трое из них съедают четвертого. Как это ни странно, но четвертого матроса звали Ричард Паркер. Может не стоит фантастам сочинять о войне? Может стоит писать более светлые утопии? Как "Полдень..." Стругацких или "Туманность..." Ефремова? Авось сбудется...

Gennady: Да уж, послушаются они, фантасты-то... Но предложить- всегда стоит. Скажите, а где она есть статья эта о тайнах

geklov: http://tainy.net/39280-tajny-sbyvshixsya-predskazanij-pisatelej-fantastov.html вот статейка махонькая http://forum.intersvyaz.net/forum/showthread.php?t=385171&page=2 статья поболее http://factsite.ru/sbyivshiesya-predskazaniya-pisateley-fantastov.html ещё статейка

geklov: http://titanic-photographs.ru/materials/13/ статья о М. Робертсоне.

1.66: Ну, войну между США и Японией предсказал еще Капитан Данри (Эмиль Огюст Сиприен Дриан) в своем романе "Авитатор Тихого океана", изданном еще в 1910г. Причем боевые действия в романе идут у острова Мидуэй! А насчет только светлых утопий у фантастов, то можно сказать, что раз в жизни светлое соседствует с темным, то они пишут и утопии, и антиутопии. Так у Стругацких кроме "Полдня" есть и "Далекая радуга", а у Ефремова "Кроме "Туманности" есть и "Час Быка". Также обнаружил в интернете сведения о литуроведческих работах советских критиков 30-х годов 20-го века о "военной" утопии. Так упоминается,что "... оригинальное исследование "военной утопии" содержится в книге О.Цехновицера "Литература и мировая война. 1914 - 1918" (1938) - одной из немногих работ (наряду с вышедшей в том же году книгой З. Чалой "Оборонная драматургия") в отечественном литературоведении, затрагивающих эту разновидность утопической литературы. Этой же теме посвящены некоторые статьи Цехновицера. Эти произведения: Литература и мировая война. 1914 - 1918. - Л. - М., 1938. Империалистический военно-утопический роман // Звезда. - 1937. - № 7. - С. 209-221. Это в одной из этих работ он и называет "низкопробными бульварными романами" сочинения В. Семенова. Интересно, что перу Цехновицера принадлежит и исследование "Достоевский и социально-криминальный роман 1860—1870-х гг.", «Уч. зап. ЛГУ. Сер. филологич. наук», в. 4, 1939. Так, что Цехновицер один из немногих, кто в 30-е годы исследовал авантюрную литературу, как русскую, так и зарубежную. Вообще человек он был интересный. Вот сведения о нем из "Краткой литературоной энциклопедии: ЦЕХНОВИ́ЦЕР, Орест Вениаминович [16(28).VIII.1899, Псков, — 28.VIII.1941, близ Таллина] — рус. сов. литературовед, театровед. Окончил историко-философ. ф-т Новороссийского ун-та (Одесса, 1920). Участник Гражд. войны. Преподавал в вузах. В 1936—1937 — ученый секретарь Пушкинского дома (ИРЛИ). Занимался историей и методикой массовых празднеств, нар. театром — книги «Театр Петрушки» (1927, совм. с И. П. Ереминым), «Демонстрация и карнавал» (1927, 2 изд. под назв. «Празднества революции», 1931). Позднейшие работы Ц. посв. преим. рус. лит-ре нач. 20 в., в т. ч. кн. «Литература и мировая война. 1914—1918» (1938). Ц. — публикатор и исследователь наследия В. Ф. Одоевского, Ф. М. Достоевского, Ф. Сологуба. Несмотря на черты поверхностного социологизма, его работы насыщены ценным фактич. материалом. Ушел добровольцем на фронт, погиб при обороне Таллина. Соч.: Силуэт. В. Ф. Одоевский. [Вступ. ст.], в кн.: Одоевский В. Ф., Романтич. повести, Л., 1929; Федор Сологуб, [Вступ. ст.], в кн.: Сологуб Ф., Стихотворения, Л., 1939; Достоевский и социально-криминальный роман 1860—1870-х гг., «Уч. зап. ЛГУ. Сер. филологич. наук», в. 4, 1939; Символизм и царская цензура, «Уч. зап. ЛГУ. Сер. филологич. наук», 1941, в. 11, Фашизм — злейший враг культуры, М. — Л., 1941. Лит.: За советскую Родину. Памяти ленингр. писателей, погибших во время Великой Отечеств. войны, Л., 1949, с. 39—58; Орест Цехновицер, в кн.: Лит. наследство, т. 78, кн. 2, М., 1966, с. 603—10. Л. Н. Чертков Добавлю, что по другим сведениям из интернета уточняется, что он имел воинское звание "полковой комиссар".

geklov: Эх, почему же с таким упорством сбываются не самые радужные утопии? Скорее уж антиутопии А как же ЭРА МИЛОСЕРДИЯ, ЭРА КОЛЬЦА? Неужто не доживем?..

1.66: Самое лучшее в счастье - это воспоминания о процессе его достижения! Вы же не хотите, чтобы о Вас говорили словами из песни "Машины времени" - "И жизнь его похожа на фруктовый кефир, видал я и такое не раз"!

geklov: Ну, прогибаться под этот мир мы не собираемся. Как говорится, "однажды он... (дальше как в песне "Машины" ) Но всё одно... Неужели прав Николай Алексеевич? Мол, "жаль только — жить в эту пору прекрасную / Уж не придется — ни мне, ни тебе..."

1.66: Отвечу Вам словами, которые Лев Толстой в романе "Война и мир" вкладывает в уста Кутузова - "Всегда все получит вовремя тот, кто умеет ждать".

geklov: Ну-да, ну-да. Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ждите, и дождетесь. Да будет так!!!

geklov: Возвращаясь к теме "РУССКАЯ ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА". Ещё один "русский Дюма". Михаил Николаевич Волконский [7(19).V.1860, Петербург, - 13(26).Х.1917, Петроград] Статья Т. Прокопова "Авантюрный XVIII век в романах M. H. Волконского" (в кн. Волконский M. H. Сочинения: В 3 т. Т. 1: Кольцо императрицы; Тайна герцога: Романы. -- M.: TEPPA, 1995. (Большая библиотека приключений и научной фантастики). Вглядываясь в жизнь этого удивительно самобытного и гордого человека, вчитываясь в его такие добрые и светлые книги, неожиданно застываешь чуть ли не в мистическом изумлении перед вопросом-загадкой: а не было ли на свете по меньшей мере двух Михаилов Николаевичей Волконских? Один писал в кабинетной тиши свои приключенческие романы. А другой?.. Да, был и другой Волконский, живший шумно и блистательно, выходивший на поклоны в театрах, наслаждавшийся громом зрительских оваций, тщеславный и расточительный. Это был тот самый высокородный князь Волконский, который когда-то привлек внимание театрального мира оригинальным драматическим этюдом, поставленным на сцене знаменитой Александринки. С той поры театр жил в его сердце первой и неизменно страстной любовью, в которой находил он и наслаждение, и отдохновение после изнурительной работы над очередным романом. Еще не просохли чернила на последней странице романа "Кольцо императрицы", еще в плену этого сюжета его писательское воображение, как уже, чтобы освободиться, разгрузить свою мысль и сердце для новой работы, Михаил Николаевич устремляется в театр. Долго не раздумывая, обговаривает здесь срочный сценический заказ и легко, увлеченно пишет ни много ни мало -- полнометражную четырехактную драму "Рабыня", а затем участвует в ее постановке. После "Записок прадеда" -- снова пьеса, на этот раз комедия "Дядюшка Оломов"... И так весь свой творческий путь шли рука об руку два Волконских: один -- почти не расстававшийся с восемнадцатым веком исторический романист, другой -- блестяще-остроумный и изобретательный драматург, способный и на эпатаж и на мистификацию. Театральная слава Волконского достигла апогея и даже на какое-то время затмила его известность как автора приключенческих и исторических романов в тот год, когда в столичном пародийном театре А. Р. Кугеля "Кривое зеркало" была поставлена его опера-фарс "Вампука, принцесса Африканская" (1908). Этой пьесе да еще одной ("Гастроль Рычалова") повезло более всего: они были представлены читателям наших дней в числе лучших произведений, отобранных для антологического сборника "Русская театральная пародия XIX -- начала XX века" (М., "Искусство", 1976). В целом же творчество писателя было незаслуженно забыто. Когда после тяжелой болезни Михаил Николаевич Волконский скончался на 57-м году жизни (это случилось 13 октября 1917 года), скорбную весть читателям сообщили лишь театральные газеты и журналы. Из прежних друзей отозвался владелец театра "Кривое зеркало" А. Р. Кугель, напечатавший в журнале "Театр и искусство" следующие строки: "Узнал печальную новость: скончался князь M. H. Волконский, остроумный, живой писатель... Князь был, как принято выражаться, "убежденный черносотенец". Честный черносотенец, а не карьерист. Он был до глубины души убежден, что России необходимо самодержавие, как стальной обруч, поддерживающий ее бытие. С такими убеждениями можно было сделать отличную карьеру, но князь M. H. Волконский жил и умер если не в нужде, то в весьма малом достатке. Причина была, мне кажется, в природной резкости его нрава и большом самолюбии". * * * В 1891 году один за другим вышли два романа Волконского, положившие начало его громкой славе как первого исторического беллетриста, как истинного "русского Дюма". Это были произведения тогда еще нового для русской литературы историко-приключенческого жанра "Мальтийская цепь" и "Князь Никита Федорович". Их напечатал самый популярный журнал того времени "Нива", только что переживший взлет небывалого читательского интереса благодаря увлекательным романам Вс. С. Соловьева: тогда тираж "Нивы" вырос с двадцати до ста тысяч экземпляров. И вот новый бум: число подписчиков "Нивы" опять резко пошло в гору, на этот раз благодаря романам Волконского. (Попутно заметим, что как раз в эту пору Михаилу Николаевичу было предложено возглавить "Ниву".) В чем секрет такой их популярности? Ведь русский читатель XIX века был весьма избалован именно исторической беллетристикой. В этом жанре успешно и до Волконского и в одно время с ним трудились Р. Зотов, М. Загоскин, Г. Данилевский, Е. Карнович, Н. Костомаров, Е. Салиас, Д. Мордовцев, Л. Жданов, Н. Гейнце... И список можно было бы продолжить. В этом многообразии имен и дарований легко ли было сыскать свое место? Но нашлось оно просто -- как бы само собой явилось. Дело в том, что и в детстве и в юношестве Михаил Николаевич очень увлекался рассказами и книгами своего двоюродного дяди по материнской линии -- выдающегося русского историка и романиста, блестящего знатока российского средневековья Евгения Петровича Карновича. Ныне это имя -- в числе тысяч незаслуженно забытых. Совсем нетрудно представить нам себе молодого литератора, начитавшегося романов, исследовательских монографий Карновича и решившего попытать свои силы, продолжив его многотрудное дело. Пылкая и серьезная увлеченность Волконского книгами своего знаменитого предка, как оказалось, в нем не угасала никогда, она-то и погрузила его вскоре в удивительные, еще мало известные страницы жизни россиян столетней давности, полные небывалых тайн, загадок, интриг, подвигов и приключений. Волконскому удалось сразу и с большой художественной убедительностью передать очень характерный для восемнадцатого столетия ореол таинственности. Читатели обнаружили это уже в первом его романе "Мальтийская цепь" (1891). Загадочность, сложная переплетенность событий, в которые попадают герои книги, захватывают читателя с самых начальных страниц. На тайну ориентирован и весь многоплановый сюжет этого увлекательного повествования. Чтобы понять своеобразие писательской манеры Волконского, вкратце расскажем, о чем его первый роман, ставший как бы образцом, примерной схемой для всех последующих. Можно с определенной долей уверенности предполагать, что роман затеялся с одного газетного абзаца, привлекшего внимание Волконского в старинных "Ведомостях обеих столиц" за 1789 год: "Флота капитан генерал-майорского ранга, кавалер Литта, командовавший правым крылом в атаке, данные ему от начальства наставления с похвальною точностью и искусством исполнял, поспешая везде, где должно было, от начала до конца сражения и подавая доводы своей отличной храбрости". Кто же этот храбрец Литта? Писательские розыски привели к созданию интересного романного сюжета. ...После успешной охоты за турецкими пиратами возвращается в родной порт итальянский корвет "Пелегрино". Его отважный командир граф Джулио Литта, рыцарь Мальтийского ордена, по доносу своего штурмана в Милане арестовывается. Однако вина рыцаря -- нарушение им обета целомудрия, любовь к жене русского посланника, племяннице всесильного Потемкина Екатерине Скавронской -- не доказана. Но графа все равно наказывают -- отсылают, хотя и с почетной миссией, в Россию. Здесь при дворе Екатерины II, а затем и Павла I храброго моряка ждала удачная карьера: после многих лет добросовестной флотской службы он становится капитаном корабля первого ранга, контр-адмиралом российского флота, кавалером ордена святого Георгия. Добивается рыцарь и личного счастья: его женой становится овдовевшая красавица Екатерина Скавронская. История жизни Джулио Литты, иностранца в России, искусно вплетена в тайную борьбу иезуитов и масонов, в дворцовые интриги императрицы Екатерины II и сменившего ее на троне Павла I. Подлинные исторические фигуры и достоверные события переданы в романе с вполне допустимым творческим своеволием автора, стремящегося занимательно организовать сюжет, добиться высокой его динамичности и напряженности. В центре едва ли не каждого романа Волконского оказываются на первый взгляд маленькие люди. Но вовлеченные в события, имеющие общеисторическое значение, они как бы возвышаются и обретают значимость наравне с теми, в чьих руках и власть, и судьбы государства. Волконский словно бы задался целью написать неофициальную историю восемнадцатого века, историю, творящуюся сплошь и рядом по воле господина Случая вопреки логике, вопреки закономерности. Порой десятилетия проходили, пока логика когда-то свершившегося обнаруживалась и закономерности доказывались. Об этой особенности своей писательской концепции Волконский рассказал читателю уже на склоне своих лет, готовя к изданию полное собрание своих историко-приключенческих романов (увы, оборвавшееся в 1917 году на седьмом томе). "Давно уже доказано, -- написал Михаил Николаевич в предисловии к роману "Две жизни", вышедшему в 1915 году, -- что наряду с так называемой официальной историей существует неофициальная, тайная, сплетающаяся из целого ряда интриг и отношений, разгадать и открыть которые представляется возможным лишь спустя многие годы. И сколько раз подобные открытия давали вдруг совершенно неожиданные объяснения явлениям, казавшимся случайными, и соединяли эти казавшиеся случайными явления в последовательную и логически развивающуюся цепь". К этому остается добавить одно весьма существенное уточнение: Волконский восстанавливал цепь казавшихся случайными событий не как историк, а как художник, создавая энергичное, почти драматургически остро развивающееся повествование, добиваясь его особенной занимательности. Журнал "Вокруг света", представляя в 1903 году книги Волконского своим читателям, очень точно отметил, что это "романы действия, где события часто сходятся с вымыслом и запутанная завязка, полная таинственности, отвлекает нас от действительности". И на самом деле: действие, действие и еще раз действие -- таково творческое кредо Волконского, которое позволило ему превзойти в читательских симпатиях и предпочтениях всех других беллетристов-современников, избравших, как и он, для художественного освоения великую российскую историю. Но помог в этом Волконскому также и сам полюбившийся ему восемнадцатый век, к которому и доныне не иссякает повышенный читательский интерес. * * * История восемнадцатого столетия предстает в романах Волконского вовсе не в той хронологической последовательности, в какой она свершалась на самом деле. Мы можем только предполагать, что книги им создавались в ходе несистематизированного, любительского изучения попадавших в его руки первоисточников, а также по мере проникновения в те или иные исторические эпизоды, почерпнутые из документов. Некоторые страницы русской истории задерживали внимание писателя не надолго, и читатели получили в результате один-два его романа, как, например, о времени царствования Елизаветы Петровны (правда, роман "Кольцо императрицы" из числа лучших). Волконский крайне отрицательно относился к Екатерине II, оттого о ней самой писать всячески избегал. Но были в восемнадцатом веке у Волконского и свои пристрастия, к которым он обращался постоянно в течение всей своей жизни. Это Бирон и бироновщина, граф Калиостро и другие маги, мистики, масоны (о них у Волконского девять романов), наконец эпоха Павла I, о которой он написал семь книг. "Почему так много о Павле?" -- этот вопрос очень часто задавали писателю. В конце концов он вынужден был объясниться в предисловии к роману, ставшему последним, -- "Слуга императора Павла" (1916). Коротко приведем доводы Волконского, поскольку они помогут и нам, читающим его романы, понять авторскую позицию. Прежде всего Волконский с сожалением, и может быть справедливым, утверждает, что "до сих пор еще не имеет настоящего серьезного описания кратковременное царствование императора Павла Петровича". Отчего так? Да оттого, считает автор, что, во-первых, "мы слишком близки этому времени и оно не отошло еще для нас в историческую перспективу", а во-вторых, решительно заявляет он затем, "наша историческая наука разрабатывалась до сих пор под углом зрения тех, кто имел основание не любить Павла Петровича". И далее Волконский обстоятельно рассматривает "наиболее претендующую на полноту" знаменитую в свое время монографию Н. Шильдера "Император Павел Первый", которая, по его мнению, "чрезвычайно одностороння и написана с предвзятой целью, чтобы не без налета своего рода суеверия доказать, что преждевременная кончина Павла Петровича была, как говорит Шильдер, как бы логическим следствием "злого дела", совершенного в 1742 году лишением престола несчастного малютки Иоанна Антоновича". "Конечно, в такие фантастические отвлечения не должен вдаваться серьезный историк", -- пишет Волконский. Его обязанность -- "угадать чутьем научного прозорливца связь разбираемого прошлого с последовавшими и будущими затем событиями. А этого-то и нет, в особенности в труде Шильдера, оказавшегося неспособным снять с себя очки рутины, заведомо предрешающей, что все, что делалось в царствование Екатерины II, было велико и превосходно и потому должно служить мерилом для оценки всех данных русской истории". Волконский берет на себя смелость выступить в одном ряду с теми историками, которые являются сторонниками критической переоценки как внутренней, так и внешней политики Екатерины II. Россия была ввергнута в страшные государственные долги, с которыми не удалось рассчитаться и через полтораста лет. Павел I получил в наследство "ту распущенность и тот хаос в государственном управлении, которые существовали при Екатерине". Наш романист здесь не удерживается от восхищения тем, какой огромный труд вынужден был проделать новый император и какую ломку пришлось ему предпринять, чтобы ввести государственный строй в определенное русло. "Чиновники при Екатерине II, -- пишет Волконский, -- не ходили на службу вовсе, военные одевались в модные кафтаны и с собольими муфточками разъезжали в каретах цугом", ведя разгульную жизнь, пренебрегая своими воинскими обязанностями. Павел I потребовал от чиновников являться на службу к шести утра, призвал к порядку офицеров, чем вызвал конечно же возмущенный ропот и недовольство и тех и других. "Этот ропот, -- пишет Волконский, -- питался сплетнями, и они распространялись по Петербургу, а оттуда разносились по всей России. На Павла Петровича лгали с остервенением, с нескрываемым злорадством". Своими романами Волконский взялся доказать, что тот государственный порядок, который за короткий срок своего царствования удалось установить Павлу I, "явился настолько прочным и настолько соответствовал нашему духу, что при всех своих недостатках, происшедших от поспешности, с которой был введен, устоял неизменно в главных своих чертах до наших дней и позволил России развиться и укрепиться, остаться великодержавным государством". Кстати, исторической реабилитацией Павла I занимался не один Волконский. До него, в частности, это блестяще сделал Вс. С. Соловьев в своем романном цикле "Хроника четырех поколений". Возвращаясь к характеристике писательской манеры Волконского, следует особо выделить одну сразу бросающуюся в глаза ее особенность: едва ли не во всех его книгах мы постоянно встречаемся с тем, как всего лишь какая-то одна поразившая писателя деталь, какой-то один скромный исторический факт разрастаются в его воображении и под его пером до размеров романа, становясь его контрапунктом. Вот мы, до предела заинтригованные, напряженно следим, как один из персонажей Волконского -- князь Иван Косой -- спасает от разбойного нападения дочь Петра I принцессу Елизавету Петровну. Будущая императрица дарит отважному спасителю золотое кольцо, вокруг которого в дальнейшем завязывается вся авантюрная интрига романа "Кольцо императрицы" (1896). Сюжет романа "Гамлет XVIII века" (1903) вращается вокруг таинственной смерти князя Радовича. Через много лет его повзрослевший сын Денис Радович получил веские основания заподозрить, что соучастницей в убийстве отца могла быть его мать, а также ее сожитель. В рассмотрение этого загадочного дела оказывается втянутым Павел I: увидев в молодом князе -- русском Гамлете -- честную, благородную душу, император поддержал его и возвысил, взяв Дениса на придворную службу. Роман "Брат герцога" (1895) переносит читателей в годы, последовавшие за смертью императрицы Анны Иоанновны, когда регентскую власть в России в 1740 году захватил герцог Курляндский Эрнст Иоганн Бирон. Но не эти главные события эпохи избирает для своего романа Волконский -- они для него только исторический фон, антураж. А в центре увлекательного повествования -- брат временщика Густав Бирон, триумф и падение этого удачливого в службе, но несчастливого в любви генерал-аншефа. Роман вырастает опять же из одного частного факта: красавица Наталья Олуньева, чтобы избавиться от докучливых притязаний брата всесильного герцога, вынужденно вступает в фиктивный брак с обнищавшим князем Чарыковым-Ордынским, как оказалось, человеком добропорядочным, отважным и честным. Этот союз после многих испытаний принес молодоженам неожиданное счастье. Для романа "Ищите и найдете" (1904) Волконский опять же выбирает тему весьма значимую -- тайную борьбу мистического, масонского общества перфектибилистов (их пароль -- "ищите и найдете") с агентами ордена иезуитов, проникшими в Россию по поручению Наполеона Бонапарта: рассорить Павла I с королем-изгнанником Людовиком XVIII, нашедшим приют в Митаве благодаря гостеприимству российского императора. Но в развитии этот сложной политической интриги у Волконского участвуют не крупные исторические фигуры, а два молодых приятеля -- художник Варгин и доктор Герье. Именно с их помощью, по писательской версии, как раз и удалось расстроить козни иезуитов. История России восемнадцатого столетия, взятая в ее неофициальном, личностном аспекте, словно бы оживает на страницах романов Волконского, оказывается несравнимо более впечатляющей и значительной, по сравнению с той, что запечатлена в документальных сводах и исследована в монографиях ученых мужей. Что, кстати, и требовалось доказать, ибо, как и все исторические романисты, Волконский, сочиняя свою беллетризованную, приключенческую историю века, преследовал цели важные, возвышенно-просветительские: увлечь читателей далеким прошлым своего отечества, зажечь в них живой пламень патриотических чувств, а также показать, что и в те давно минувшие времена превыше всего ценились в людях мужество и благородство, доброта и милосердие, умение постоять за свою честь и достоинство.

1.66: Статья Т. Прокопова "Авантюрный XVIII век в романах M. H. Волконского" (в кн. Волконский M. H. Сочинения: В 3 т. Т. 1: Кольцо императрицы; Тайна герцога: Романы. -- M.: TEPPA, 1995. (Большая библиотека приключений и научной фантастики) является очень сокращенным вариантом статьи того же автора "Столетие тайн и загадок. XVIII век в историко-приключенческих романах М.Н.Волконского" (в кн. Волконский M. H. Сочинения в четырех томах Т. 1 M. "Пресса", 1992. В ней он в частности пишет, что сам Волконский, его жена Мария Васильевна, а также его теща Екатерина Николаевна Кондрашева использовали для печати одно и тоже имя (псевдоним) для печати - Михаил Волконский, поэтому авторство ранних произведений под этим именем (примерно до 1890г) установить невозможно. Кроме исторических произведений под именем Михаила Волконского издано и несколько бытовых романов (начиная с 1885г). К сожалению этой статьи (16 страниц) нет в интернете, а сканировать я ее не могу т.к. книга в бумажном переплете. Вот ссылка на исторические произведения М.Н.Волконского: http://az.lib.ru/w/wolkonskij_m_n/ . Вот информация о деятельности М.Н.Волконского в "Союзе русского народа" ("Черной сотне") с сайта "Хронос": Принимал активное участие в право-монархическом движении. С первых лет существования он был членом PC, а в 1904-1906 был членом Совета PC. Член депутации PC на первом Высочайшем приеме 31 дек. 1904. Но особенно активное участие он принял в деятельности СРН, в состав которого вступил вскоре после организации Союза. Был участником первого митинга СРН в Михайловском манеже, собравшем, по свидетельству очевидцев, ок. 20 тыс. чел., выступал с речью на митинге. 25 авг. 1906, выступая на частном собрании PC, рассказал об оживленной и разносторонней деятельности СРН за прошедшее лето. Кн. Волконский подчеркнул, что с каждым днем увеличивается приток членов из числа рабочих, что члены Союза «все больше и больше закаляются в безусловной преданности знамени Союза; пред ними трепещут явные и тайные революционеры, понимающие, что многочисленная и сильная общественная организация, действующая мирными средствами, непреклонная в своем исповедании, является главнейшим тормозом для торжества возлюбленных революционерами разрушительных начал». В марте — апр. 1906 выдвигался кандидатом в выборщики в Государственную Думу от PC, СРН и Партии народного центра по Петербургу. Некоторое время был редактором органа СРН газеты «Русское знамя».Делегат 3-го Всероссийского съезда Русских Людей в Киеве 1-7 окт. 1906 (Всероссийский съезд Людей Земли Русской) от Петербургского Союза Русских Рабочих. На 4-м Всероссийском съезде Русских Людей в Москве 26 апр. — 1 мая 1907 (Всероссийский съезд Объединенного Русского Народа) не присутствовал в связи с болезнью, делегаты съезда приветствовали его телеграммой. Кн. Волконский принимал участие в трудах Ярославского совещания (3-е частное Совещание отделов Союза Русского Народа в Ярославле 8—10 марта 1909), как председатель Петербургского губернского отдела СРН. На Совещании был весьма активен. В одном из выступлений он подчеркнул отличие Совещания от прежних съездов, когда Союз обращался с просьбами к правительству. Теперь правым надлежит предъявить правительству, что они могут сделать, чтобы правительство считалось с правыми как с силой, которая сама может правительству что-то дать, а не будет только просить. Выступал также по вопросу о возникающих тайных обществах. При обсуждении проекта постановления внес предложение о необходимости самого строгого наблюдения за исполнением запретительных законов о евреях, а также предложил разработать нагрудный знак члена СРН.После раскола в СРН отошел от активной деятельности в монархических организациях.

geklov: Да-с, с такой биографией (титул плюс политические пристрастия) в СССР и нечего было думать о публикации.

geklov: А вот список книг Волконского (по данным Википедии): Исторические романы: «Князь Никита Федорович» (1891) «Мальтийская цепь» (1891) «Воля судьбы» «Кольцо императрицы» (1896) «Забытые хоромы» «Брат герцога» (1895) «Сирена» «Два мага» «Две жизни» «Слуга императора Павла» «Жанна де Ламот» «Темные силы» «Гамлет XVIII века» (1903) «Вязниковский самодур» «Черный человек» «Записки прадеда» «Ищите и найдете» «Тайна герцога» Исторические повести: «Горсть бриллиантов» В моей коллекции лишь 4 тома изд-ва "Феникс" 1993-94 гг.

1.66: Уважаемый geklov в Википедии не список книг М.Н.Волконского, только список его исторических романов, у него есть и другие романы. На Озоне продается книга М.Н.Волконского "Любовь крепостной актрисы", но это другое название "Черного человека".

ffzm: А о Красницком А.И. (1866-1917) он же Лавинцев, он же Лавров есть у кого информация, кроме Википедии конечно.

geklov: Многоуважаемый 1.66 , дык я в курсе, что Википедия не панацея. Но форум-то - ЛЮБИТЕЛЕЙ ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. Я и у Н. А. Некрасова лишь роман "Три страны света" вспомнил, а не поэму "Кому на Руси жить хорошо". А из всего Пушкина - лишь авантюрного "Дубровского". Многие авторы работают в разных жанрах (не всегда связанных с приключениями). Тот же Чхартишвили (Акунин) отметился не только в детективе, фантастике и истории. Под псевдонимом А. Борисова он и совсем другие книги писал, далекие от приключений. И у Р. Штильмарка не одни только "Наследник" со "Странником российским". Есть и биографические вещи: "Звонкий колокол России: Герцен. Страницы жизни" (1976), "За Москвой-рекой: А. Н. Островский. Страницы жизни" (1983). А упомянутый мною Мстиславский-Масловский помимо авантюрного романа "Крыша мира" писал и о революционере Баумане («Грач, птица весенняя» (1937). Совсем не приключенческая вещь. А. Куприн не только участием в Пинкертоне знаменит. А. Толстой оставил после себя не только "Аэлиту" и "Гиперболоид". М. Шагинян не только автор романа "Месс Менд". Упомянутый ffzm Красницкий-Лавров не только книгами о Мефодии Кирилловиче Кобылкине отметился. Очень много о чём писал человек. Одних псевдонимов согласно словарю Масанова имел 37 штук (а всего - более 50). А Волконский, например, более всего известен как драматург, автор пародийной оперы «Вампука, принцесса Африканская». Но здесь я решил упомянуть только о его авантюрно-исторических произведениях, благодаря которым писатель и получил звание "русского Дюма". Пародию «Гастроль Рычалова» и вовсе не упоминал. Как не авантюрное произведение... Может быть я и не прав, но на форуме я акцентируюсь только на приключенческих мотивах в творчестве того или иного сочинителя. Остальное намеренно оставляю за рамками данного форума... Может быть я и не прав. Может, если речь идет об А. К. Дойле, стоит впоминать не только Челенджера, Шарки, Холмса, Найджела и Жерара. Может быть кому и "Новое откровение" с «Историей спиритуализма» будут интересны...

1.66: В указанной выше статье о Волконском 1992г есть сведения о его романах по времени действия: 2 о временах Екатерины II, 7 о временах Павла I, 9 в другое время или действие происходит за границей. Действие всех исторических романов Волконского происходит в XVIII веке. В этой же статье упоминается, что пьесы Волконского "Вампука..." и "Гастроль Рычалова" печатались в СССР в 1976г, а последняя в 1920-е годы рекомендовалась к постановке рабочими театрами. Насчет Дойла могу сказать, что его романтические произведения - сборник рассказов "Вокруг красной лампы", романы "Дуэт со случайным хором", "За городом", "Письма Старка Монро" ничуть не хуже написаны чем его авантюрные произведения.

Gennady: Скажите, Красницкий- это не тот самый А. Лавров, который написал "под волнами Иматры", "Царица хунхузов" и не помню как называлась третья часть трилогии? Но помню, что это истинный авантюрно -приключенческий роман, с примесью пожалуй некоторого детективного содержания. Еще помню, что какимо-то частями даже "Фантомаса" напомнил. Еще вспоминаю, были "Одесские катакомбы" полицейского агента Правдина (псевдоним, конечно)- тоже своебразное переложение "Петербургских трущоб", небезынтересное, на мой взгляд. Шагиняновскую "Дорогу на Багдад"- третью часть "Месс-Менд' так никогда и не сумел раздобыть. А третью часть все же добыл- друг помог, снял копию. У меня есть сборник "Повелитель железа"- там "Зеленые яблоки" Николая Борисова (никто не знает, реальное ли это имя или нет)? Это уже напоминает "Сердца трех" и немного Гиперболоид инженера Гарина". Там же Катаев, Заяицкий и кажется что-то еще. "Малая библиотека приключений" публикует нескольких русских приключенческих фантастов. Богораз и другие.

geklov: Многоуважаемый 1.66! Дык кто ж с Вами спорит? Я и у Куприна "Поединок" и "Браслет" с "Ямой" выше "Трёх букв" и "Пинкертона" ставлю. И "Онегина" с "Борисом Годуновым" у Пушкина повыше "Дубровского". Но именно на ЭТОМ форуме стараюсь говорить о приключенческих мотивах в творчестве разных сочинителей. Но с удовольствием могу поговорить и о "Письмах Старка Монро". Замечательный персонаж. Просто менее раскрученный, нежели тот же Холмс... Можно и о поэзии, и о драматургии автора "Затерянного мира" поговорить (тем более, что там есть такие интересные именно для нашего форума вещицы как пьесы: "Бриллиантовая диадема. Вечер с мистером Шерлоком Холмсом", "Бригадир Жерар", "Шерлок Холмс"). Можно не об "Аэлите" с "Гиперболоидом", а о "Хождении по мукам" погутарить. Но будет ли ЭТО так уж в тему в рамках именного ЭТОГО форума? Может я в чём и не прав, что стараюсь особо не выходить за рамки авантюрной тематики...

Gennady: 1.66 geklov Уважаемые дорогие коллеги, Простите, что в вашу беседу я пытаюсь вставить и свои, так сказать, пять копеек. Я насчет ценности... и очень надеюсь, что никак не обижу вас. Как хотите, но мне пушкинский "Выстрел" не менее ценен, чем тот же "Онегин". Ни на дюйм, ни на миллиметр. И считаю, что Холмса мог создать только гений не меньшего масштаба, нежели, скажем, Диккенс. И так же бы высказался о "Дубровском", но не высказываюсь потому что считаю, что "Дубровский" чуть менее талантлив чем "Выстрел" или "Метель". И "Фантомас" не менее масштабен чем бальзаковские романы Почему? Да потому что часы увлекательного чтения с пледом, чашечкой кофе и ДАЖЕ рюмкой коньяку стоят не меньше, чем переживания над "Жерминалем", "Шагреневой кожей", "Тарасом Бульбой". И Агате Кристи я бы дал Нобелевку за литературные заслуги и за то, что она, тончайший психолог, живописатель архетипов человеческих характеров, создала Пуаро и мисс Марпл. Занимательность, удовольствие, невозможность оторваться от книги, когда забываешь о том, что не плачено за квартиру, что хочется дочке сделать подарок, а не на что, что недоволен как своим, так и чужими правительствами- таким авторам нужно ставить золотые памятники. И вообще, будь хоть какие-нибудь средства - клянусь, купил бы остров и создал на нем Город Литературных Героев- движущихся. Уж не знаю каким образом, но движущихся. И сами герои, и их авторы это заслужили, чтобы "к ним не заросла народная тропа". Простите, что кажется, ухитрился высказаться не в тему.

geklov: Многоуважаемый Gennady , полностью с Вами согласен. Так же как и полностью согласен с многоуважаемым 1.66 . Поясню свою позицию. Я же веду речь не о ЦЕННОСТИ того или иного произведения того или иного автора (хотя и у самых гениальных писателей, как и у величайших спортсменов, бывают вершины-рекорды, а бывают и не совсем величайшие пики-рекорды, ну сааааамую малость пониже По крайней мере в чисто субъективном восприятии конкретного человека. Кому, что называется, что ближе; просто "Дубровский" - незавершеный роман; Пушкин, увы, не доотшлифовал сей бриллиант. Я знаю, "по черновикам не судят", но, - опять-таки, увы, - готового романа, таким, каким он должен был быть по замыслу Александра Сергеевича, мы не имеем. А ведь у Пушкина есть в черновиках замечательные наброски продолжения. И заметьте, при всей любви современных сочинителей НИКТО НЕ ВЗЯЛСЯ ДОПИСАТЬ "ДУБРОВСКОГО". Или я просто слабо осведомлён?). Я немного о другом. Форум-то наш как называется? ФОРУМ ЛЮБИТЕЛЕЙ ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. Вот я и стараюсь затрагивать лишь те моменты в творчестве того или иного сочинителя, которые так или иначе связаны с приключениями. Вот, например, я являюсь поклонником творчества М. И. Веллера. Но в рамках нашего форума скорее всего вёл бы речь о таких его вещах, как "Жестокий" и "О дикий Запад!" А "Всё о жизни", "Кассандру", "Человека в системе", "Великий последний шанс" и некоторые др. сочинения автора именно на НАШЕМ форуме трогать бы не стал. Хотя с удовольствием готов обсудить творчество Михаила Иосифовича. Просто обычно делаю это в других местах. Там, где о философии и политике, а не о приключенческих книгах. Однако. На своей точке зрения не настаиваю и готов обсудить любую интересную литературную (да и нелитературную тоже) тему в рамках нашего замечательного форума. И не обязательно связанную с приключениями. СПАСИБО!!!

geklov: В пылу жаркой дискуссии совсем забыли о русских приключенцах Вернёмся же к основной теме нашей беседы. Многоуважаемый Gennady! Вы как всегда правы: Красницкий-Лавров - тот самый. В том числе и автор цикла романов, включающего в себя произведения "Под волнами Иматры", "Змея в кольце", "Манчжурское золото" и "Царица хунхузов". (Как пишут в анотации к переизданию книг Лаврова 1993 года, "сюжет произведений строится вокруг судьбы дочери русского купца Воробьева. Она неожиданно становится наследницей несметных богатств и власти над обширными территориями Дальнего Востока. Именно в этом цикле мы впервые встречаем "русского Шерлока Холмса" - частного сыщика Мефодия Кирилловича Кобылкина")

geklov: Кстати. Лавров в 90-х годах прошлого столетия выходил в серии "Русский уголовный роман" издательства "Лира". Вот информация об этом издании с ОЗОНА: Книга первая. В первый том антологии "Русский уголовный роман" вошла повесть родоначальника жанра уголовных хроник А.Шкляревского и роман "Цветы и слезы" широко известного среди массового читателя конца прошлого века Н.Гейнце. Петербург и его закулисная жизнь: интриги, отравления, убийства из ревности и страсти, странствующие гипнотизеры и содержатели тайных притонов - вот темы этих произведений - ранних представлений жанра уголовного романа в России. Забытый жанр русской литературы Секретное следствие автор: Александр Шкляревский Цветы и слезы (Под чужой волей) автор: Николай Гейнце Книга 2 Тайны малковских трущоб Во второй том антологии "Русский уголовный роман" вошли два романа Н.Животова - одного из самых известных авторов "бульварного" жанра русской массовой литературы: "Игнатка-горюн" и "Душегуб". Романы не только построены на уголовно-бытовой интриге, но и полны "этнографических" подробностей быта петербургских трущоб начала прошлого века. Игнатка-горюн автор: Николай Животов Душегуб автор: Николай Животов Книга 3 Царица хунхузов В последний том антологии "Русский уголовный роман" вошли романы А.Лаврова "Царица хунхузов" и Л.Кормчего "Дочь весталки". Сюжет первого произведения строится вокруг судьбы дочери русского купца Воробьева, которая неожиданно становится наследницей несмертных богатств и власти над обширными территориями Дальнего Востока. Здесь читатель впервые встретится с "русским Шерлоком Холмсом" - сыщиком Мефодием Кобылкиным. В центре повествования второго романа - борьба благородного русского графа Палерозова со служителями древней индийской богини Кали, жрицей которой была его возлюбленная. Царица хунхузов автор: А. Лавров Дочь весталки автор: Л. Кормчий От производителя Загадочные и жестокие убийства, воздействие магнетических сил, роковая любовь и неслыханное коварство, тайная жизнь петербургских трущоб, быт городских низов и преступного мира - все это в антологии Русский уголовный роман. В трехтомнике собраны лучшие произведения этой самобытной и практически не известной современному читателю ветви детективной литературы, самые знаменитые бестселлеры конца XIX - начала XX веков. Произведения публикуются в современной редакции, в оформлении лучших санкт-петербургских художников книги. http://www.ozon.ru/context/detail/id/6311525/ Было там ещё два дополнительных тома: Доп. том: Петербургские пауки (1994) Убийство врача Горянского автор: А. Мельников Подложный жених автор: Николай Животов Петербургские пауки автор: Н. Пономарев Как он принудил себя убить ее автор: Александр Шкляревский От производителя Антология "Русский уголовный роман" возвращает современному читателю лучшие образцы забытой ветви отечественной литературы, соединяющей достоинства детектива и социально-бытового романа, - самые знаменитые бестселлеры конца XIX - начала XX веков. Превратности любви и бездна коварства, загадочные убийства и дерзкие аферы, колдовство и мистика - перлы уголовной хроники рубежа веков беллетризированы романистами на достоверном фоне: уникальном описании быта и нравов Петербургского света и полусвета, добропорядочных граждан и преступного мира, различных слоев русского общества. В новый том популярной антологии "Русский уголовный роман" вошли романы известных писателей криминального жанра русской литературы конца XIX - начала XX веков. Загадочные и жестокие убийства, любовь и коварство, быт и нравы разных слоев петербургского общества, динамичные и увлекательные сюжеты, несомненно, привлекут внимание широких кругов читателей. Произведения публикуются в современной редакции. http://www.ozon.ru/context/detail/id/5605577/ и Доп. том: Белые негры. Тотализатор (1994) От производителя В очередной том популярной антологии «Русский уголовный роман» вошли знаменитые бестселлеры русской уголовной литературы начала XX века, повествующие о бурной, полной страстей и интриг тайной жизни Петербурга днем (Н. Животов «Тотализатор») и ночью (А. Соколова «Белые негры»). Произведения публикуются в современной редакции. http://www.ozon.ru/context/detail/id/5682315/

geklov: Многоуважаемый Gennady! Насчет Борисова. Инфа с Либрусека: http://lib.rus.ec/a/1513 Борисов Николай Андреевич (19??-19??) — Рус. сов. прозаик и сценарист. В 1920-е гг. работал сценаристом на киностудиях Одессы и Ялты. Б. является автором НФ дилогии — "Укразия" (1925) и "Четверги мистера Дройда" (1929); в последнем романе действие "продолжено" в близкое будущее, изображенное в духе господствовавших в те годы представлениях о скором и неизбежном крахе "загнивающего империализма". Большая биографическая энциклопедия. 2009.

geklov: Gennady, Сборник "Повелитель железа" этот? http://fantlab.ru/work284818 С примечаниями А. З. Вулиса? Замечательный человек. За одного только Булгакова с его "М и М" Абраму Зиновьевичу земной поклон!.. Сейчас как раз читаю его "В мире приключений (Поэтика жанра)". Кстати, в сети нигде не нашел полной версии этой книги. Купил на бумаге - наслаждаюсь. А вот, что нашел в инете (отрывок из книги Вулиса): http://literra.websib.ru/volsky/1256 Ну, раз уж зашла речь о литературоведах... Небезынтересная статья Л. Мошенской "Мир приключений и литература". Скорее всего она всем уже давно известна, но на всякий пожарный кидаю ссылку: http://rudocs.exdat.com/docs/index-191720.html

geklov: Ещё насчет Борисова. Был оказывается такой фильм: УКРАЗИЯ http://www.kinopoisk.ru/film/42512/ «УКРАЗИЯ» («7+2»), СССР, ВУФКУ, 1925, ч/б, 209 мин. Авантюрно-приключенческий фильм. В основе сценария — материалы Одесского Истпарта. Деникинский офицер-контрразведчик Энгер — отвратительная личность с внешностью опустившегося наркомана, вращается в кругу белогвардейцев и не вызывает никаких сомнений в своей к контрреволюционности. Когда Энгер попадает в тюрьму, из которой его освобождают большевики, становится понятно, что он и есть тот самый красный разведчик «7+2», которому и посвящен этот фильм. В ролях: Николай Панов (см. ПАНОВ Николай), Николай Салтыков (см. САЛТЫКОВ Николай Александрович), Дарья Зеркалова, Матвей Ляров (см. ЛЯРОВ Матвей Львович), Василий Ковригин (см. КОВРИГИН Василий Иванович), Иван Капралов (см. КАПРАЛОВ Иван), Амвросий Бучма (см. БУЧМА Амвросий Максимилианович), Дмитрий Эрдман (см. ЭРДМАН Дмитрий Иванович), П. Геров, С. Неверов, К. Игнатьев, Юрий Чернышев, Г. Спранце, Л. Хазанов, А. Мальский, Л. Чембарский, Иван Горский, О. Мерлатти, Виктор Викторов. Режиссер: Петр Чардынин (см. ЧАРДЫНИН Петр Иванович). Авторы сценария: Николай Борисов, Георгий Стабовой. Оператор: Борис Завелев (см. ЗАВЕЛЕВ Борис Исаакович). Художник-постановщик: Алексей Уткин (см. УТКИН Алексей Александрович). (http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_cinema/19461/УКРАЗИЯ) А вот как заманчиво выглядит обложка одноименной книги: http://fantlab.ru/edition79367 Свежая. 2011 год.

Admin: geklov пишет: Интересная статья о "русском Габорио" Александре Алексеевиче Шкляревском (1837-- 1883) http://az.lib.ru/s/shkljarewskij_a_a/text_0040.shtml geklov, спасибо! Прочитал с большим интересом и сделал на ее основе небольшой подбор "мартовских" тезисов по нашей больной теме "Почему приключенцам на Руси так жить нехорошо". http://adventures.unoforum.ru/?1-6-0-00000009-000-0-0#010

geklov: Многоуважаемый Admin! С превеликим удовольствием прочитал Ваш труд. И всем рекомендую! Детально, вдумчиво, по теме...

Admin: Спасибо на добром слове. Лет 15 назад, тренируя свой не слишком крепкий французский, занимался русской темой. Вот здесь http://www.roman-daventures.com/auteurs/russie/presentation1/romans-russes-presentation.htm http://www.roman-daventures.com/auteurs/russie/presentation2/romans-russes-presentation2.htm http://www.roman-daventures.com/auteurs/russie/auteurs/romans-russes-auteurs.htm

geklov: Немного вернусь назад. К Пушкину. Многоуважаемый Gennady пишет: "И так же бы высказался о "Дубровском", но не высказываюсь потому что считаю, что "Дубровский" чуть менее талантлив чем "Выстрел" или "Метель". С "Дубровским", мне кажется, немного посложней, чем с "Повестями Белкина". Ведь "Дубровский" - незавершеное произведение (даже название дано не самим поэтом). Пушкин, увы, не доотшлифовал сей бриллиант. Древняя истина гласит: "по черновикам не судят". А что нам ещё остаётся? Ведь, увы, готового романа, таким, каким он должен был быть по замыслу Александра Сергеевича, мы не имеем. А ведь у Пушкина в черновиках есть замечательные наброски продолжения. И заметьте, при всей любви современных авторов к сочинительству сиквелов-приквелов НИКТО НЕ ВЗЯЛСЯ ДОПИСАТЬ "ДУБРОВСКОГО" (вон Д. Быков даже десятую главу "Онегина" за Пушкина дописал)! Или я просто слабо осведомлён?

Admin: geklov пишет: Форум-то наш как называется? ФОРУМ ЛЮБИТЕЛЕЙ ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. Вот я и стараюсь затрагивать лишь те моменты в творчестве того или иного сочинителя, которые так или иначе связаны с приключениями. Вы совершенно правы. Тематика приключении нас сковывает. Но нам нечего терять (кроме наших цепей). Есть раздел "Другая литература". Если что, всегда можно высказаться там, открыть тему/ы. Хотя, хотелось бы больше... о приключениях. Ну, по крайней мере, в основных 2-х разделах. Как и все читатели, я тоже люблю и интересуюсь не только развлекательными романами. Впрочем, если автор нравится, то у него начинает интересовать всё, даже совершенно не приключенческое. Но если будем все валить в кучу и СЛИШКОМ отвлекаться, запутаемся. Мы ж не просто болтаем от безделья. Что нам, почитать нечего? Мы болтаем... тематически.

1.66: Обнаружил в интернете необычные детективные произведения несколько необычного русского писателя, которые, насколько мне известно никогда не мздавались в СССР и России. Бойков Михаил Матвеевич (?-1961) - бывший советский журналист, испытавший на себе ужас концентрационных лагерей, терский казак. В самые страшные годы большевизма сидел в самых страшных тюремных камерах, прошедший весь путь "большого конвейера" пыток НКВД от кабинета следователя до камеры смертников. Предвестник Солженицына автор в конце концов попал на Запад, который в то время не был готов к принятию этой страшной правды. Автор так никогда и не оправился от всего перенесенного в тюрьме. Скоропостижно скончался при странных обстоятельствах (предполагали, что он был отравлен). Скорее всего за книгу "Люди советской тюрьмы" в 3-х частях (1957 г.), после которой "Архипелаг Гулаг" покажется слишком легким чтением. Его имя так и осталось неизвестным широкой публике. В Русской библиотеке Буэнос-Айреса имеются следующие книги М.Бойкова: «Партизаны холодной войны», изд. «Наша Страна», Буэнос-Айрес, 1955; «Рука майора Громова», изд. «Наша Страна», Буэнос-Айрес, 1956; «Бродячие мертвецы», изд. «Русское Слово», Буэнос-Айрес, 1956; «Люди Советской тюрьмы», изд. «Сеятель», Буэнос-Айрес, 1957; «Сокровище сердец. Рассказы и очерки», изд. Русского центра Фордгамского университета, Нью-Йорк, 1953. На обложке «Люди Советской тюрьмы» упоминаются и другие произведения М. Бойкова: «Степной атаман», 1954; «Русская честь», «Горькая родина», «Рассказы о чудесном», «Сердце Кавказа», «Печатать запрещено!», «Суслики с билетами», «Следы преступлений», «Литература в кавычках». Более подробная биография М.М.Бойкова доступна здесь http://www.rv.ru/content.php3?id=8521 . На Либрусеке имеются: Бродячие мертвецы Люди советской тюрьмы Рука майора Громова. Часть 1 (pdf) Рука майора Громова. Часть 2 (pdf) Бесплатно можно скачать здесь http://elan-kazak.ru/?q=arhiv/boikov-m . Детектиными их них являются точно: "Бродячие мертвецы" (ссылка на обложку http://shot.qip.ru/00c2Sq-1TEGM1I7L/ и "Рука майора Громова" (ссылка на обложку http://shot.qip.ru/00c2Sq-4TEGM1I7O/ ). Оба этих произведения и сборник рассказов "Следы преступлений" объединены одним и тем же главным героем сыщиком Холминым. Произведения Бойкова "Люди советской тюрьмы" и "Партизаны холодной войны" являются документальными, о содержание других произведений этого автора мне ничего неизвестно. Сюжет детектиных произведений Бойкова построен помимо детективной фабулы, на противостоянии честных сотрудников уголовного розыска НКВД с нечестными сотрудниками ОГПУ НКВД (От себя: т.к. сказать Эдуард Тополь 50-х годов 20-го века). Вот аннотациии к произведениям: «Бродячие мертвецы» - детектив из советской жизни периода раскулачивания и коллективизации.Замначальника оперативного отдела Уголовного розыска Василий Петрович Дохватов и репортер областной газеты Александр Холмин отправляются в село староверов Дубовское, в котором в одну и ту же ночь умерли две женщины, а один мужчина сошел с ума… "Рука майора Громова" - основой этого романа мною взяты действительные события, произошедшие в одном из городов Сев. Кавказа, во времена ежовской чистки там. Содержание книги «Бродячие мертвецы»: 1. Телефонный разговор 2. Странные случаи безумия 3. Пьяный гармонист 4. Тюха-митюха 5. Старец 6. Мертвецы встают из гробов 7. Товарищ Котиный. Это тоже русская авантюрная литература. И как говорил Мао Цзедун "Пусть цветут все цветы"!

geklov: Работы Н. Н. Петруниной "К ТВОРЧЕСКОЙ ИСТОРИИ РОМАНА «ДУБРОВСКИЙ» http://feb-web.ru/feb/pushkin/serial/v79/v79-015-.htm ПУШКИН НА ПУТИ К РОМАНУ В ПРОЗЕ. «ДУБРОВСКИЙ» http://feb-web.ru/feb/pushkin/serial/im9/im9-141-.htm Много интересной информации. О влиянии на Пушкина западной литературы, о планах автора насчет дальнейшего развитя событий в романе и т. п.

geklov: Наши в Буэнос-Айресе!!! Здорово!!! А ведь был ещё и такой россиянин в Южной Америке, как Александр Иванович Земель. Уроженец Российской империи, учащийся Рижской гимназии, в 1906 году 16 лет от роду он, по собственному выражению, «с несколькими книжками Буссенара, Купера и Жаколио бежал, куда глаза глядят». Много странствовал, немало повидал, пережил. Наконец осел в Бразилии, где стал знаменитым на весь мир тигреро. Александр Иванович истреблял досаждавших местным ранчеро лесных хищников. За свою долгую жизнь - (а прожил Земель до восьмидесяти) - русский тигреро убил более 300 ягуаров! Причем охотился он на них не с ружьем, а с двухметровым копьем! Так же Александр Иванович прославился как путешественник, проводник, киноактер, писатель, фотограф и даже как преподаватель. Газеты и журналы писали про него: «За один год Земель переживает больше приключений, чем большинство мужчин за всю жизнь». Одним словом не биография, а разудалый экшн-сериал от Стивена Спилберга! Вот только не ведаю, издавались ли книги Земеля у нас?

geklov: Наткнулся в инете на вельми потешное прозвище А. Ф. Вельтмана (того самого, что задолго до г-на Уэллса изобрел машину времени, причем живую ) "ДЕДУШКА СЛАВЯНСКОГО ФЭНТЕЗИ" : "Пожалуй, собственно к фэнтезийному жанру относится лишь практически забытый ныне писатель XIX века Александр Вельтман, вполне заслуживающий титул “дедушки” славянского фэнтези за романы “Кощей Бессмертный” (1833) и “Святославович, вражий питомец” (1835)". (полностью статья о славянском фэнтези здесь: http://www.mirf.ru/Articles/art342.htm) Ту же мысль проводит и Евгений Харитонов в статье "СКАЗКА, СПРЫСНУТАЯ МЫСЛИЮ..."(У истоков историко-фэнтезийного романа) http://www.fandom.ru/about_fan/haritonov_37.htm Правда, стало немного обидно за письменников 18 столетия: Василия Лёвшина*, Михаила Попова и Михаила Чулкова с их волшебно-богатырскими повестями. Неужели они на предтеч славянского фэнтези никак не тянут? * Ю. М. Медведев в статье "Летопись неистовых волшебств" пишет, что пушкинская поэма "Руслан и Людмила" "соткана по канве левшинских "Русских сказок".

ffzm: geklov пишет: стати. Gennady тут упомянул ещё одного замечательного автора-приключенца - Михаила Ефимовича Зуева-Ордынца. И в связи с этим я с грустью подумал: какая печальная судьба была у многих наших писателей-приключенцев. А. В. Барченко - расстрелян в 1938 году. А. М. Зуев-Ордынец - провел 19 лет в сталинских лагерях. В. И. Пальман - осужден на 3 года лишения свободы, сослан на Дальний Восток. Р. А. Штильмарк - 10 лет лагерей (где и создал свой шедевр - "Наследник из Калькутты") Добавлю к этому списку еще одного приключенца: М.Д. Ордынцев-Кострицкий - автор прикл. романов, рассказов, повестей, род. в 1887г. , в 1941 г. осужден Военным трибуналом НКВД, расстрелян после 1942 г.

geklov: Да уж Ну как тут расцвести авантюрному жанру?! С таким-то подходом к авторам-приключенцам... Хотя и вполне сурьёзным авторам, ой, как доставалось...

Gennady: Коллеги, давайте раберемся. Что есть литература приключенческая? Пираты, разбойники, сокровища зарытые этими пиратами, экззотика дальних стран, судебная ошибка и так далее- и при этом особый антураж и легкость пера, обуславливающая занимательность.К слову- легкость пера еще не означает отсутствия серьезности или легковесность. Сделаем оговорку на то, что русская классическая проза, за некоторыми исключениями ( Пушкин, Лермонтов, Чехов конечно и несколько других писателей), эта проза несколько тяжеловесна. Даже Гоголь в "Мертвых душах" тоже тяжеловесен. Далее. Согласны ли вы, уважаемые коллеги, что Дюма описывал знакомую ему Францию ( в основном) и Стивенсон описывал знакомую ему Шотландию и Англию ( в основном)? Если согласны, пойдем дальше. Откуда в России взялись бы пираты? Я только в настоящее время читал нечто о пиратах Ивана Грозного. И они, очевидно не были так популярны, как пираты Америки, Англии или Франции. Кто мог бы в России описывать то, что Россия не знала и что в ней не было популярно? Разбойники были. И О НИХ ПИСАЛИ. "Кудеяр", "Разин", "Пугачев", "Кондратий Кольчугин". Писали в такой же своебразной тяжеловатой манере, боясь мнения критиков о том, что исторические романы не следует перегружать авантюрным элементом. И не перегружали. Нужно было обладать изумительной самоуверенностью, наплевательским отношением к критике и огромным талантом Александра Сергеевича, чтобы нагрузить исторический роман романтической любовью, саблями и прочей атрибутикой. И легкостью, поразительной легкостью слога. Экзотика дальний стран? Но из России не особенно-то и ездили в дальние страны. Не то чтобы уж совсем, конечно. Но в основном это делали либо профессиональные моряки, которые потом могли отчитаться в виде путевых заметок (Семенов- по-моему одно из исключений), либо купцы, либо кто-нибудь еще, без особых литературных стремлений. Посмотрите- в России были Дюма, Проспер Мериме, Стендаль ( с армией Наполеона), Гектор Мало, Гастон Леру, Льюис Кэрролл, Джером Клапка Джером и иже с ними. Причем, эти странствия как-то отмечались в их романах и повестях. А из русских? Гоголь, более или менее, Тургенев, ну Гончаров с его "Фрегатом "Палладой", Чехов, разумеется. И как пребывание за рубежом сказалось на их лит.творчестве? Да, на Горьком, пожалуй, все-таки сказалось. Но он был писателем иного плана. И еще с с "неистовым" Виссарионом Белинским, попробуй, напиши что-нибудь о кладах или любви к королеве туземного племени или еще чего-нибудь в таком же духе. Или просто беззаботно посмейся- как Поль де Кок, которому Белинский все же порадел несколько. Конечно, то, что я пишу- не обязательно- обязательно для всех тогдашних авторов. Судебная ошибка- вот это иное дело. И Пожалуйста- Крестовский, Осипов, Правдин ( не знаю как его настоящая фамилия), тот же Шкляревский. Но не знаю, как бы сказалось на России отсутствие переводных выпусков) и желания хоть сколько-нибудь им подражать. Я мог бы еще многое написать. Но скажите, коллеги, откуда же в Росси могли взяться мушкетеры, пираты (тот же капитан Блад, к примеру), аляскинские золотоискатели, "кровавые буьдоги" и другая любимая нами публика? Так что, мне кажется, что этот момент безусловно проницательный Лев Лунц упустил из виду. В уголовной компетенции есть такой пусть и неписаный закон: Нет тела, нет дела. И наконец, наверное, не стоит говорить о том, что на заключительную истину я не претендую- все, что пишу. ИМХО.

Gennady: geklov Да, конечно, это тот самый Вулис и от его "Мира приключений" я тоже получил немалое удовольствие. Хотя контингент авторов (как контингент советских войск в Афганистане) сужен до крайности. Уважаю Гайдара, что бы о нем не говорили в настоящее время) и очень люблю некоторые его книги, но согласиться, что "Школа" это как раз тот тип приключенческого романа, который следует разбирать в такой работе, просто не могу. Скорее уж, "Старая крепостЬ Сергея Беляева? если требовался советский антураж. Вы не согласны? Или еще лучше- "Война невидимок" ("Тайна профессора Бураго") Николая Шпанова. Вот где и привкус тайны, и революционность, и социализм, за который сражаются, и умный тонкий -считайте непобедимый- враг.

Admin: Gennady пишет: Но скажите, коллеги, откуда же в Росси могли взяться мушкетеры, пираты (тот же капитан Блад, к примеру), аляскинские золотоискатели, "кровавые буьдоги" и другая любимая нами публика? Так что, мне кажется, что этот момент безусловно проницательный Лев Лунц упустил из виду. Вы правы, Геннадий, это еще один из элементов отсутствия серьезных русских приключенцев. Лунц ведь и не претендовал, что он все про всех расскажет, он призывал писать приключения не хуже чем на Западе. Только после перестройки, похоже, его более менее у нас услышали. Подражают, пишут "Снова три мушкетера", "Дети капитана Блада", "Дочь капитана Балада", "Три ошибки Шерлока Холмса". Очень свежо и азартно прозвучали замечательные русские "Гардемарины, вперед!" Нины Соротокиной (конечно, во многом, благодаря сериалу, который был ранее полной публикации первой книги). Но путешественники среди литераторов были всегда. Хоть в России, хоть в Турции. Просто мы не знаем куда ездил тот или иной мастер пера. Ну может и ездил, как Достоевский и жил во Франции подолгу как Тургенев, но у него были другие интересы. Они были мастера слова и мысли, а не мастера действия и развлечения. Платили за развлечения мало. В тех статьях приведены цифры. Кому хочется за гроши влачить жалкое существование, да еще прослыть "автором дешевой беллетристики"? За новыми впечатлениями русские писатели спокойно могли отправляться не только заграницу, но и по необъятной Руси. Какая разница, русские ли пираты или "Пираты Цезаря" о которых написал англичанин Талбот Мэнди, или его же соотечественник Стэнли Уаймен, который был помешан на французской истории и совсем неплохо писал свои романы плаща и шпаги на зарубежном материале, за что и заслужил у современников прозвище "Принц-романтик". А Сабатини, что только про Англию и Италию писал? Можно писать про все, что хочешь, главное, строй интригу пооригинальнее. Придумывай действие из огня да в полымя. Ну, сравните раннюю "Изабеллу Баварскую" и "Трех мушкетеров", "Сильвандир". Что интереснее читать? Дюма, как нормальный писатель, эксперементрировал, держал нос по ветру, он прислушался к Маке и понял, что нужно немножко отойти от Вальтера Скотта, основной упор делать на интригу, стремительное действие, остроумные диалоги и его романы захватили умы не только любителей серьезной литературы. А наши историки-романисты. Основной упор на серьезность, передать колорит эпохи, имитация под старину, старую речь, которую порой невозможно читать ("инда взопрели озимые"). А есть ли свои школы приключенческого романа в Испании, Португалии, Венгрии, Польше? Были ли они в большом количестве в XIX веке? О них все знают и их много переводят на другие языки? Как и у нас найдется несколько "местячковых" авторов, которых раскапывают с трудом сейчас такие библиофилы как мы и удивляются, какие они классные, но спроси испанца, знает ли он, кто такие Мануэль Фернандес-и-Гонсалес или Рамон Ортега-и-Фриас, да у него глаза на лоб полезут. Как, как? "Испанские Дюма"? Дюма знаю, слышал, а про этих... может быть и слышал, но не знаю ничего. Одна знакомая полячка сильно задумалась вспоминая кто такой Томеке Вильмовский, но как-будто вспомнила. Про Ненацкого с его Самоходиком тоже вспомнила, "ага, был еще фильм! Но он детский". Но скажи ей Жюль Верн и Дюма. Не задумываясь кивает. О да, читала, знаю! Да, в каждой стране были попытки написать что-то свое приключенческое, но особой оригинальности и славы в других странах у этих авторов как не было, так и нет. У нас такие тоже были. И что, они супероригинальные? Кто-то из них открыл новое направление, свой новый так сказать "магреализм"? По БОЛЬШОМУ СЧЕТУ - все в том же русле. Берем родную историю, немножко бытоописуем и читают это и восхищаются только местные, свои. Три страны серьезно поработали на ниве приключенческого жанра - Англия с викторианским детективом и фантастикой, Франция с романами плащи и шпаги и экзотическими романами путешествий и США с космической оперой и хард-бойлд детективом. Все эти направления очень самобытные, в них полно классиков жанра. Мы их все знаем. Остальные страны особо не выделяются. Пишут конечно, но название "польский Дюма" для Сенкевича, больше похоже на хитрую издательскую политику "новых дэнов браунов" или до этого "толкинов". Что не книга, то а-ля тот или а-ля этот. С Толкином поутихло, с Брауном еще не очень. Сравнивают. Подражают. Пикуля тоже с Дюма сравнивали. А с кем еще сравнить? Но разве ж это настоящие авантюрные романы? Своих Этцелей и Дантю у нас не было в 19 веке. Чтобы пили чай с авторами, как Дантю, Феваль, Понсон и Эмар. Чтобы поставили на поток перепечатку их все новых и новых книг после газет, журналов, а иногда и эксклюзивно! А авантюрные сериалы с полюбившимися героями! Было ли у нас в XIX век что-то подобное сериям книг "Валентин Гиллуа", "Черные одежды", "Рокамболь". У нас тоже были всякие "изд. А.Ф. Маркс", "П.П. Сойкин", "Типогр. Комарова", но упор в массе у них делался на переводных авторов - Берроуз, Буссенар, Майн Рид, Монтепен. Во Франции почти все газеты печатали ежедневно романы-фельетоны с продолжением. Каждый день ждали новых подвигов мушкетеров, Лагардера, Рокамболя, Лекока. А у нас? Ну в конце-начале века "Вокруг света", "Природа и люди", "Всемирный следопыт". Что-то там было и русское (Александр Беляев!!!), но основной упор делался на переводное. Ждали номера "Вокруг света" с гравюрами и романами все того-же Буссенара, Жюля Верна, Хаггарда. Причин было много. Но особого желания избрать авантюрную магистральную линию своего творчества, становиться приключенцами, развлекательными авторами, в царской России не наблюдалось. Надсадно живем. Страдания приводят к очищению, а приключения - глупая игра ума.

1.66: Уважаемый Gennady "Старую крепость" написал не Сергей, а Владимир Беляев.

Gennady: 1.66 Спасибо за исправление ошибки. Позор мне. А что же Сергей Беляев? Это он написал "Радиомозг"? С Александром-то все ясно, но почему же я написал о Сергее? Спрашиваю себя и нет слышу ответа.

ArK: У Аркадия Гайдара можно найти несколько приключенческих произвеждений - "Всадники неприступных гор", например.

ArK: О Пьере Луисе и бульварной литературе в царской России - http://staroekino.narod.ru/Pier_Luis.html

Admin: ArK пишет: О Пьере Луисе и бульварной литературе в царской России Хорошая статья, но она давно уже есть на нашем форуме, в этой же самой ветке http://adventures.unoforum.ru/?1-6-0-00000004-000-0-0-1362994841

Gennady: Очень очень согласен с вами, Владимир. Досадно если мало знаем о путешествиях русских авторов, но то, что они путешествовали как-то все же не очень отразилось на их последующем творчестве. Еще одного "Учителя фехтования" но француза не появилось. Хотел бы добавить, что среди читателей пожалуй не было особого интереса и к дворцовым интригам, а отсюда и отсутствие храбрых, смелых, благогородных, честных, противостоящих русским "миледи, Ришелье и прочих". Достаточно вспомнить историю с княжной Таракановой и как с ней поступили. Интерес к таким интригам следовало воспитывать. И этим занимались не столько русские писатели, сколько немец, Грегор Самаров. по-моему, так. Много ли мы знаем в 19 веке приключенческих романов о Петре Первом? Или другх царях/царицах? Французы творили свою историю в романах. И этой истории больше веришь, нежели реальной. А у нас этим занимались Валишевский, Карамзин и Ключевский- историки, но не художественные авторы. Admin пишет: А есть ли свои школы приключенческого романа в Испании, Португалии, Венгрии, Польше? Были ли они в большом количестве в XIX веке? Admin Есть, конечно, Владимир, и были в 19 веке тоже. У меня сейчас уже почти утро, но впоследствии я с удовольствием приведу вам примеры. Простите, но сегодня в России тоже ведь не все знают, кто такой Михаил Булгаков уже не говоря о других. Лично мой ответ на вопрос почему в России 19 века было так мало отечественной приключенческой литературы вот какой: потому что прежде всего, для нее не было почвы- географической, социальной и прочей. Товар появляется, когда на него есть покупатель. Появление Дюма во Франции- закономерно. Он стоял, как сказал совсем по другому поводу другой человек, "на плечах гигантов". И сам стал гигантом. То же посмею сказать и о Стивенсоне, который также стоял на плечах гигантов.

Gennady: ArK пишет: У Аркадия Гайдара можно найти несколько приключенческих произвеждений - "Всадники неприступных гор", например. Да, конечно, но Вулис пишет именно о "Школе".

Admin: Gennady пишет: Есть, конечно, Владимир, и были в 19 веке тоже. У меня сейчас уже почти утро, но впоследствии я с удовольствием приведу вам примеры. Простите, но сегодня в России тоже ведь не все знают, кто такой Михаил Булгаков уже не говоря о других. Да я понимаю, Геннадий, что приведете. ПриводИте. Это всегда интересно. Нужно расширять диапазон. Мы уже поляков как-то обсуждали. Не густо у них с титанами приключений, как не крути. Были, конечно, у всех, как и у нас, свои приключенцы (сколько уже здесь, в русской теме, перечислено и будет еще перечислено). Но на уровень Дюма и Верна они не вышли, ничего особо оригинального в жанре не придумали. Местячковые авторы, о некоторых из них даже сейчас на родине не помнят. О чем тут спорить? Да во Франции бесконечные сотни имен, которые писали день за днем авантюрные фельетоны. Многие из них и там забыты, но столпы жанра остались. О них знает весь мир. Я говорю про активно читающую часть жителей Земли. Как и в случае с Булгаковым. Нельзя же известность Булгакова ставить на одну линейку со Шклярским и Ненацким. Вот я о чем писал, когда рассказывал о полячке (филологе), слабо знающей своих родных мастеров приключенческого жанра, но хорошо знающей всемирно известных. Что уж говорить про известность Шклярских и Ненацких в других странах (ну да, со Шклярским нам еще более менее повезло, узнали, но французы и англичане вряд ли его знают). В Испании, кроме Гонзалеса и Фриаса, были еще Пио Бароха, Хозе Маллоркви, Капитан Сириус (Хезус де Арагон), сейчас вон Перес-Реверте зажигает. В Италии много писали приключения, но в историю литературы попал только Сальгари, а те же Луиджи Мотта, Фанчелли, Ямбо (Энрико Новелли), даже национальный "сицилийский Эжен Сю" Луиджи Натоли... кто их знает за пределами родины? Они неизвестны иностранцам и отчасти (быть может, за исключением Натоли) выглядят примерно такими же авторами, как наши Крестовский, Шкляревский, Животов, граф Амори, Брешко-Брешковский, Раскатов, автор серии про разбойника Антона Кречета. Кого-то из них знают, а кого-то помнят только библиофилы и букинисты. Gennady пишет: Появление Дюма во Франции- закономерно. Он стоял, как сказал совсем по другому поводу другой человек, "на плечах гигантов". И сам стал гигантом. Ну да, стоял, но каких гигантов? До Дюма настоящих историко-приключенческих романов не было. Тяжеловесный Вальтер Скотт, бульварный мелодраматург-романист Пиксерекур, авантюрно-эротичный и таинственный Пиго Лебрен или сентиментально-назидательный Дюкре-Дюминиль? Кто эти гиганты, научившие писать Дюма так лихо и ЗАНИМАТЕЛЬНО (по крайней мере во время основной романной части его соавторства с Маке)? Отчего же наши не встали на плечи гигантов драматургии? Не взяли за основу увлекательную интригу? Лунц как раз об этом и говорит. Учитесь у мастеров. Дюма понял, что как и в театре, в романе можно и нужно удержать читателя действием, неожиданными поворотами сюжета, остроумными короткими репликами (не только из-за денег построчно, но и чтоб читалось быстрее), разноплановыми героями, юмором, наконец. Историко-приключенческий роман интриг и искрометных диалогов начался с середины 1840-х, именно с Дюма. Солидные авторы, использовавшие исторический фон или сюжет, такие как Гюго с его "Собором" или Виньи с его "Сен-Маром", настоящие авантюрно-исторические романы не писали (впрочем, позднее "Отверженным" передалось много от авантюрности Дюма и Сю; к слову, ранний Сю не был особо авантюрен, пока не написал "П.т."). Конечно, на автора "Мушкетеров" и "Монте-Кристо" много кто повлиял. Байрон, Гофман, все тот же Гюго, Сулье и Сю, наконец, но формулу историко-приключенческого романа вывел именно Дюма. Так же как и географическо-фантастическая серия Жюля Верна "Невероятные приключения" всколыхнула интерес и популярность к экзотическим приключениям. А в царской России никто ОСОБО не стремился влезть на плечи ни своих классиков, ни чужих, чтобы, как Дюма и Жюль Верн, развлекать и обучать - истории ли, географии, наукам.

1.66: Из Википедии: Сергей Михайлович Беляев (9 (21) января 1883 — 11 ноября 1953) — русский писатель, известный преимущественно произведениями в жанре научной фантастики. Родился в 1883 году в Москве, в семье священника. Окончил духовную семинарию, работал певчим, суфлёром в театре, репетитором. Окончил медицинский факультет Юрьевского университета, бо́льшую часть жизни работал врачом, совмещая это занятие с литературной деятельностью. Писал очерки, рассказы, после Октябрьской революции сотрудничал с РОСТА. Получил известность благодаря своим научно-фантастическим произведениям, написанным в 1920—1940-х годах. Умер в Москве в 1953 году. Печатался с 1905 года. Первая книга — «Семинарские очерки» (1906). Один из немногочисленных советских писателей-фантастов 1930—1940-х годов. Автор нескольких книг «твёрдой» научной фантастики, в которых приключенческая фабула соседствует с обильно используемым научно-фантастическим материалом. Первая научно-фантастическая публикация — роман «Радиомозг» (1926; 1928), печатавшийся в «Рабочей газете», а затем вышедший отдельным изданием. В этом романе советские люди мешают замыслу западных учёных-маньяков, мечтающих получить власть над миром с помощью изобретённого ими устройства — искусственного «мозга» — способного диктовать людям чужую волю. В романе «Истребитель 2Z» (первоначально вышел в 1928 году под названием «Истребитель 17Y», в 1939 году был кардинально переработан) зловещему изобретателю Урландо, очередному претенденту на мировое господство, снова противопоставлены советские ученые, использующие аналогичное открытие в мирных целях. Обсуждая роман, критика указывала на литературную зависимость Беляева от фантастических романов А. Н. Толстого. В появившемся в 1945 году романе «Приключения Сэмуэля Пингля» рассказывается об учёном, научившемся искусственно перестраивать вирусы. В 1947 году вышел последний роман писателя — «Властелин молний», герои которого решают проблему извлечения из земной атмосферы атмосферного электричества и передачи его на большие расстояния. Роман «Приключения Сэмуэля Пингля» (по мнению некоторых критиков — лучшее произведение писателя[1]) был переведён на польский, чешский, словацкий, болгарский и хорватский языки.[2] Работал и в других жанрах. В 1926 году издал книгу рассказов «Пожар» и повесть «Как Иван Иванович от большевиков бегал». Известны также его документальные «Записки советского врача» (1927). В соавторстве с популярным советским писателем Борисом Пильняком написал документальную книгу о бойнях — «Мясо» (1936), посвящённый московскому мясокомбинату имени Микояна. Произведения: Семинарские очерки. — М., 1906. Пожар. — 1926. Как Иван Иванович от большевиков бегал. — Л., 1926. Записки советского врача. — 1926 Радиомозг. Научно-фантастический роман. — М. — Л., МГ, 1928. Мясо. Роман (совместно с Борисом Пильняком) // Новый мир, 1936. Истребитель 2Z. Научно-фантастический роман. — М. — Л., Детиздат, 1939. Коварное оружие. Нефант. рассказ. — М. — Л., Детгиз, 1942 (пс. Е. Крамской). Десятая планета. Повесть. — М., Детгиз, 1945. Приключения Сэмюэля Пингля. Научно-фантастический роман. — М. — Л., Детгиз, 1945. Властелин молний. — М. Л., МГ, 1947. Есть на Флибусте: - Властелин молний 272K - Десятая планета 1749K - Приключения Сэмюэля Пингля 487K - Радиомозг 234K

Антон: Admin пишет: Истребитель 2Z. Научно-фантастический роман. — М. — Л., Детиздат, 1939. Выкладывали на Фантлабе в рубрике "Фантастический раритет". Могу скинуть, если кому интересно... заранее извиняюсь за сумбур. Да, насчёт Куприна и Пинкертона. Миф это. Миф, не более того. Идёт он от т. Борисова. Цитата: Почему же похождения Шерлока Холмса написаны были лучше? Об этом я узнал случайно много лет спустя: о Холмсе писали более грамотные, порою даже интеллигентные люди, л Пинкертона - кому не лень. Впрочем, и я как-то в юности, когда мне было лет семнадцать, написал если не весь выпуск, то, по крайней мере, первые две страницы, помогая в этом студентам первого курса, жильцам в нашей квартире. Сегодня мне доподлинно известно, что ради заработка в первые годы своего писательского пути сочинял выпуски Пинкертона и Александр Иванович Куприн - кажется, выпуски второй и четвертый. Несколько выпусков написал известный в свое время Брешко-Брешковский, в шугку написал один выпуск поэт и прозаик Михаил Алексеевич Кузмин, о чем он сам говорил мне в 1928 году... Ну так вот. Пинкертон в России появился в 1907. К этому времени Куприн, мягко говоря не был "в первых годах своего писательского пути". Более того - не удалось мне найти ни одного выпуска Пинкертона, не имеющего немецкого оригинала. И то сказать - на немецком вышло более 400 выпусков - обпереводись :) Русские авторы писали про известных сыщиков пьесы и пародии. Например пьесы про НП - "Король сыщиков" Трефиловых, "Победитель ШХ" Данского, пародии - "Таинственное изсчезновение миллионера Треста" Лорда Пээля, анонимная "Ошибка НП"... Вот только про ШХ было несколько известных русских изданий - из них единственные "цикловые" Орловец и Никитин. Остальные - либо единичные авторские рассказы ("Три изумруда графини В.Д." Михайловича), либо легко идентифицируемые ("ШХ в Петербурге", "ШХ в Баку"...) А в "Развлечении", "Отраде" и др. - исключительно переводные вещицы были. Хотя есть один загадочный рассказ в ШХ-серии Гаупта под названием "Ивановские червяки". Живьём не нашёл. Возможно, он и русский...

Gennady: Антон Не имел понятия о Куприне и его Шерлоке Холмсе. Очень очень все интересно, Антон 1.66 Спасибо. Прочитал. Прежде, читал о нем немного у Прашкевича.

geklov: Браво, Gennady! Брависсимо, Админ! Ой, как здорово, Антон! Читаю Вас с превеликим удовольствием!!! Спасибо! Но. Хочу вернуться немного назад. Многоуважаемый Gennady пишет: "Коллеги, давайте раберемся. Что есть литература приключенческая?" Весьма интересный вопрос. А и вправду: ЧТО СЧИТАТЬ ЛИТЕРАТУРОЙ ПРИКЛЮЧЕНИЙ? Лично мне импонирует точка зрения А. З. Вулиса. Вот избранные места из его книги «В мире приключений (поэтика жанра)»: «В этой книге я пытаюсь ответить на два вопроса. Во-первых, что такое приключение и приключенческое произведение?.. Во-вторых, каковы границы приключенческого романа?.. Занимает автора и многое другое: что такое тайна? Приключенческое время? Пространство? Каков воспитательный пафос приключенческой литературы?.. Как я понимаю приключение? Что это – жизненное явление или понятие эстетического ряда? Содержание или форма? На мой взгляд, это и то и другое. Форма, продиктованная содержанием. Содержание, организованное формой… Приключение – это событийный троп… Приключенческую литературу автор считает совокупностью многих литературных жанров. Это некий макрокосм, вбирающий в себя все разновидности приключенческих конфликтов. Поэтому появляется необходимость в обобщенном понятии жанра жанров – «большого жанра»… …При всей своей кажущейся простоте, приключение, увы, достаточно сложная материя… поскольку к делу имеют прямое отношение… ещё и философские категории – случайность и необходимость (в приключении это всегда – необходимость случайности)». Пишет Вулис и об истории понятия «приключенческая литература»: «В терминологическом плане приключенческая литература получает признание гораздо позже, чем возникает. Дореволюционные справочные издания этого понятия не называют и, стало быть, не определяют. Бесполезно искать соответствующие разъяснения у Брокгауза и Ефрона или братьев Грант. Нужных статей там нет… Литературная энциклопедия» 30-х годов выделяет заголовочным шрифтом в порядке алфавита «авантюрный роман», однако далее следует дипломатическая отсылка: «см. «Роман», которая в конечном счете оборачивается отпиской… Широкое литературоведческое признание термин «приключенческая литература» получает (или начинает получать) в 50-60-е гг., когда упрощенная оценка самого явления подвергается пересмотру. «Краткая литературная энциклопедия» фиксирует это обстоятельство статьей А. Ю. Наркевича…» Вспоминает Вулис и статью А. Ф. Бритикова «Детективная повесть в контексте приключенческих жанров», опубликованную в сборнике «Русская советская повесть 20-30-х гг.» (Л., 1976). Поминает добрыми словами работы Ю. Кагарлицкого, Я. Маркулана, А. Адамова. Вулис опять-таки подчеркивает: «Приключенческая литература, судя по современному серийному изданию, представляет собой совокупность жанров, никак не отдельный жанр». Проводит Вулис и ещё одну интересную мысль: «Противопоставление «серьёзной» литературы литературе приключенческой – условное». Вспоминает Вулис и работу А. Цейтлина «К социологии литературного жанра», написанную ещё в 1929 году. Так вот. Цейтлин пишет о романах Апулея, Лесажа и Понсона дю Террайля: «…Всё это самые разнообразные жанры с отличными приемами композиционного развертывания, с разной тематикой, с глубоко несходной системой образов и т. д. Одна общая черта их – большая функциональная роль приключения – ещё не является достаточным условием для объединения этих исторических типов авантюрного романа в единый монолитный жанр». Вулис повторяет: «Приключенческая литература – наджанровая категория, жанр жанров». И ещё: «Приключенческая литература – некий наджанровый жанр, большой жанр. Он имеет свою поэтику, только модифицируемую от жанра к жанру, а не изобретаемую всякий раз заново». Но. Не следует забывать, книга Вулиса увидела свет в далеком 1986 году. Много воды утекло с той поры. Много свежих идей появилось как в литературе, так и в литературоведении. Просьба, читая выдержки из книги Вулиса, не забывать об этом

geklov: Многоуважаемый Антон! Уважаю борцов с мифами. Ох, и трудное же это дело - выкорчевывать из сознания сограждан некие устоявшиеся, но не соответсвующие истине положения (Ох, нелегкая это работа - Из болота тащить бегемота! ) Я к Вам за консультацией. Вы пишете, что миф о Купринее, как авторе одного из выпусков Пинкертона, запустил Л. Борисов. Не спорю... Но я встречал упоминание этого мифа ещё и в статье Ларисы КАПИТОЛИНСКОЙ "Про три буквы нравилось писать Куприну" (цитата из Борисова у Капитолинской тоже имеется). Другая цитата из статьи Л. Капитолинской: "О том, что наш замечательный земляк (кстати, через несколько дней исполняется 130 лет со дня его рождения) смело экспериментировал со своим даром большого писателя и соглашался из-за денег на любую работу, исследователи его творчества рассказывать не любят. А потому найти какую-то информацию об этом практически невозможно. Как утверждают авторитетные московские библиофилы, Куприн написал один выпуск - пятый. Назывался он "Убийство в Гриншоре". Нат Пинкертон расследовал жуткие обстоятельства гибели своего школьного товарища. Именно этот совершенно неизвестный ныне рассказ классика был тогда сразу же зачитан до дыр огромной читательской аудиторией". Фраза "как утверждают авторитетные московские библиофилы" весьма смахивает на классическое народное ОБС (одна бабка сказала) , но всё же. Предпочитаю громить мифы вдумчиво, доказательно, убедительно. Вот у меня и возник вопрос к Вам. Ведь Вы сравнивали русские выпуски с выпусками немецкими. Есть ли немецкая, так сказать, оригинальная версия пятого выпуска Пинкертона "Убийство в Гриншоре"? Если есть, и он был выпущен ранее выпуска российского (приписываемого Куприну), то это и будет настоящий и полный разгром мифа. И ещё. А как быть с информацией об участиии А. Куприна в литературном проекте "Синего журнала" "Три буквы"? Это - не миф? Ведь это уже не 1907, а 1911 год. Самого журнала я, увы, не видел. Но есть вот такая инфа на Фантлабе: http://fantlab.ru/work154886 Заранее благодарю!

geklov: И опять-таки о приключенцах, отбывавших срока в сталинских лагерях. Прислушаюсь к доброму совету многоуважаемого 1.66! Немного выйду за рамки авантюрной темы. Но не так далеко Речь пойдет об автобиографических трудах Р. Штильмарка и В. Пальмана. Всем прекрасно известен Р. А. Штильмарк. В основном как автор блистательного «Наследника из Калькутты». Не буду останавливаться на истории создания сего шедевра, она известна всем. Замечу лишь, что главной своей книгой сам Роберт Александрович считал автобиографический труд «Горсть света». Любопытный труд. К величайшему сожалению автор так и не увидел свой труд изданным при жизни. В книге, кстати, и о создании «Наследника» очень подробно рассказано. Аннотация: Задуманная как исторический роман-хроника, а по сути беллетризованная биография, она выросла в обширное повествование о времени и собственной судьбе: первая и вторая мировые войны, революция и нэп, тюрьмы, зоны ГУЛАГа, где родился популярнейший роман автора «Наследник из Калькутты» — основные страницы хроники, написанные достоверно и ярко. Смерть помешала Р. Штильмарку завершить доработку романа-хроники «Горсть света». Арестованная КГБ в 1986 году, после смерти автора, эта книга могла быть навсегда потеряна, однако булгаковское утверждение «Рукописи не горят» оказалось верно и в данном случае. Примечание: Роман в сокращенном варианте под названием «Падшие ангелы» вышел в 1992 году. Полная версия романа под оригинальным названием появилась только в 2001 году в 4-х томном собрании сочинений. А вот статья о не совсем, даже вернее будет сказать, о совсем не приключенческой книге В. И. Пальмана «Кольцо Сатаны»: http://www.culture.goldkolyma.ru/info.php?itemid=61&catid=5 Очень интересно сравнить две книги Пальмана, посвященные Колыме: «За линией Габерландта» (помню в детстве, папа подарил мне эту книжку, изданную в серии «рамочка») и «Кольцо Сатаны». Оказывается, не всё так просто и однозначно...

geklov: Уважаемые друзья, коллеги! Право не ведаю, в тему ли я выскажусь, но всё же… Задолго до Э. Р. Берроуза наш российский сочинитель Антоний Погорельский сочинил историю о человеческом детеныше, воспитанном обезьянами. Вот отрывок из статьи Ю. В. Романова «Эдгар Райс Берроуз - мастер приключений»: "Если задаться вопросом об источниках, послуживших основой для создания образа Тарзана, то могут показаться очевидными аналогии с "Книгой джунглей" Р.Киплинга. Сам Киплинг был большим любителем романов о Тарзане и искренне считал, что образ Тарзана вдохновлен героем его "Книги джунглей" Маугли-лягушонком. Берроуз же категорически это отрицал, говоря, что в 1912 году, когда создавался образ Тарзана, он вообще не слыхал о Киплинге, и вдохновлялся главным образом древней легендой о Ромуле и Реме, вскормленных волчицей и воспитанных ею так хорошо, что впоследствии они смогли основать Рим. Другим источником Берроуз называет некую историю моряка, потерпевшего крушение у берегов Африки, вынужденного, как Робинзон Крузо, вести одинокую жизнь, затем принятого в стаю больших обезьян и через некоторое время бежавшего от них. Однако, некоторые исследователи, например, Ричард Лупов, считают, что на творчество Берроуза могли оказать влияние и другие писатели, такие как Гарри Прентис и Г.Р.Хаггард, использовавшие аналогичные сюжеты в своих книгах, написанных еще в конце 19 века. Но стоит ли так тщательно прослеживать истоки творчества писателя, если учесть, что в фольклоре и легендах очень многих народов есть предания о человеческих детенышах, воспитанных животными. Иногда писатели кладут такие предания в основу своих произведений. Примеры тому мы можем найти и в русской литературе. В 1828 г. в России была опубликована новелла Антония Погорельского "Путешествие в дилижансе", повествующая о юноше, в младенческом возрасте украденном самкой орангутанга и воспитанном ею до зрелого возраста в джунглях Борнео. Новелла основана на сюжетных реминисценциях из французской повести "Жоко, анекдот, извлеченный из неизданных писем об инстинкте животных" (Jocko, anecdote detachee des lettres inedites sur l'instinct des animaux. Paris, 1824), принадлежавшей писателю и ученому Пужану (Pougens Marie-Charles-Joseph, 1755-1833) и пользовавшейся огромным успехом. В России повесть была переведена в 1825 г. (Жоко, Индийская повесть. - Московский телеграф, 1825, NN 8,9,10.). Несмотря на сходство сюжетных линий, было бы большой натяжкой говорить о влиянии русского или французского авторов на творчество Берроуза». Вся статья здесь: http://www.modernlib.ru/books/romanov_yu/edgar_rays_berrouz_master_priklyucheniy/read/ Вполне возможно, что статья уже была помянута в теме «Э. Р. Берроуз». Пардон! Вспомнил о ней только в связи с темой "РУССКИЕ ПРИКЛЮЧЕНЦЫ"

1.66: Обнаружил весьма любопыную статью, скорее даже недописанную книгу (по причине смерти автора) под названием "В лабиринтах детектива. Очерки истории советской и российской детективной литературы ХХ века". В этой книге впервые, насколько мне известно, в таком развернутом объеме исследуется данная ветвь русской авантюрной литературы. Вот ссылка на статью http://www.pseudology.org/chtivo/Detectiv/index.htm . Вот оглавление: Часть 1. Старый русский детектив (“Из литературных запасников...”) Часть 2. Советский детектив I. 1917-1935. Начало большого пути отечественного детектива II. 1936-1941. Если завтра война... III. 1941-1956. Сколько стоит война? и мир? IV. 1957-1987. Блеск и нищета советского детектива Глава 1. Истинный детектив: какой он есть и что хотелось бы... Глава 2. Шпионско-разведывательная литература и производные от нее Глава 3. Милицейский (он же - прокурорский, судейский и т.д.) производственный роман Глава 4. Политический роман? или политический детектив? Глава 5. Детектив + фантастика. Что в итоге? Глава 6. Этот экзотический “исторический детектив”... Соответствует ли он реалиям настоящей истории? Глава 7. Особенности национальной охоты. Детективная тема в литературе республик бывшего СССР Глава 8. Умение видеть ориентиры... Об отечественном детском детективе Глава 9. Над кем смеемся? Над собой?.. Сатирический и пародийный детектив в советской литературе Глава 10. Кто есть кто в советском детективе Часть 3. Ноый российский ... детектив? Глава 1. Милицейский криминальный роман Глава 2. За дело берется частный сыщик Глава 3. Здравствуйте, мафию вызывали? Глава 4. Отечественный Рэмбо на просторах России, или “Черный роман” как новая ветвь на древе российского триллера Глава 5. ...Это дамское рукоделие... Женский роман (повесть) в период развернутого строительства капитализма Глава 6. Весь мир под одной обложкой. Международная тема в отечественном детективе и боевике Глава 7. Секретов больше нет... Остросюжетная документальная проза в отечественной литературе Глава 8. Исторический детектив: ретроспективы и перспективы Глава 9. Охранительные и разрушительные тенденции в триллере 90-х годов. Роман-предупреждение Глава 10. Детектив + фантастика + мистика. С чем это едят? Глава 11. Кто платит за работу, тот заказывает и музыку... Книжные издательства и формирование читательского вкуса Глава 12. От мента позорного к отцу родному - пахану... детектив-боевик двухтысячных. Выводы Заключение. Полтора века российского детектива. Итоги и размышления на пороге двух тысячелетий Приложение. Братья-писатели о себе, своем творчестве, детективе, коллегах по цеху и о жизни вообще

Антон: geklov пишет: Куприн написал один выпуск - пятый. Назывался он "Убийство в Гриншоре". Ага. Уже теплее. Текст рассказа у меня есть - переиздавался в Шанхае в 1933 году. Обложки пока не нашёл. А то то второй, то четвёртый... Для начала разберёмся со вторым: русский вариант: не русский: (где-то валяется и цветная версия) теперь четвёртый и французский: "Гриншора" поищу. Добивать так добивать. Теперь "Три буквы". Было такое дело, было...

geklov: ВЕЛИКОЛЕПНО, Антон! Вот это подход к делу! Вот это оперативность!!! СПАСИБО! Вот только это: ("Куприн написал один выпуск - пятый. Назывался он "Убийство в Гриншоре") - не я написал Я всего лишь процитировал Ларису КАПИТОЛИНСКУЮ. Но не суть важно... Важно то, что всякую инфу, прежде, чем помещать её в статью или книгу, следует тщательно проверять. А то плодятся мифы один за одним... Главное: Версия Л. Борисова трещит по швам Не писал Куприн ни второго, ни четвертого выпусков Пинкертона. Осталось проверить версию "авторитетных московских библиофилов" А "Кровавая мышеловка", как я понимаю, с 1911 года не переиздавалась? В СС Куприна искать бесполезно? Ещё раз СПАСИБО, Антон!!!

Антон: Искать в с/с точно бесполезно. "Три буквы" публиковался в "Синем журнале" в 1911 году, №№ 14 - 51. Он не закончен из-за болезни писателя Будищева, который должен был его закончить. Иллюстрации Сварога, Чехонина и Герардова. Авантюрно-детективный роман. Есть в планах на копирование. Но ооооочень отдалённых.

geklov: Насчет книги"В лабиринтах детектива". Порою кунаю нос в сей труд. Небезынтересная подборка. Но сейчас не о книге, а о... Саратове. Везет же Саратову на любителей и знатоков авантюрного жанра!!! Владимир Михайлович Разин (светлая ему память). Николай Федорович Бичехвост (автор многих статей на данном форуме). Замечательный город САРАТОВ!

geklov: Антон, ждёмс!!!

Антон: Ну, ожидание вышло недолгим... Вот оно, "Убийство в Гриншоре" - http://www.histoire-du-polar.com/livres/l-assassinat-de-greenshore-39167.html http://www.livre-rare-book.com/search/current.seam?maximumPrice=0.0&keywords=&firstResult=0&faceted=true&ISBN=&century=ALL&quicksearch=&l=ru&bookType=ALL&reference=&matchTypeList=ALL&author=&title=nat+pinkerton++le+plus+illustre+detective+de+nos+jours+n+55++++l+assassinat+de+greenshore&description=&minimumPrice=0.0&sorting=RELEVANCE&minimumYear=0&ageFilter=ALL&keycodes=&maximumYear=0&cid=1784285 Это уже французское издание 1909 года. А вот и русская обложка: Можно, конечно, дождать прихода каталога европейского пальпа, дабы установить дату выхода немецкого оригинала, но уже и сейчас можно утверждать - не писал Куприн и 5-го выпуска НП. Может быть - переводил, но не писал. (И кстати - с автором купринской версии я уж побеседовал :)

Admin: Антон пишет: Admin пишет: цитата: Истребитель 2Z. Научно-фантастический роман. — М. — Л., Детиздат, 1939. Я этого не писал.

Admin: Антон пишет: Ну так вот. Пинкертон в России появился в 1907. К этому времени Куприн, мягко говоря не был "в первых годах своего писательского пути". Более того - не удалось мне найти ни одного выпуска Пинкертона, не имеющего немецкого оригинала. И то сказать - на немецком вышло более 400 выпусков - обпереводись :) Интересное наблюдение! Действительно, обпереводись. К тому времени Куприн уже опубликовал и "Белого пуделя" (1903), и "Поединок" (1905), и даже протоакунинского "Штабс-капитана Рыбникова" (1906). Ос! В 1907-м вышел "Гамбринус". Может Куприн планировал его как-то в серию про Пинкертона впендю пристроить? Шутки-шутками, но пришла мысль, а не мог ли он, как Жан Рэй, под оригинальное переводное название свою историю про Пинкертона тиснуть? Может, издатель спешил и переводчиков под рукой не было, а тут Куприн зашел...

Admin: geklov пишет: Просьба, читая выдержки из книги Вулиса, не забывать об этом Geklov, спасибо за выдержки из Вулиса! Очень давно листал эту книгу. Мало что помню. "Необходимость случайности" - красиво!

Антон: Могу текст прислать. Для Куприна, мягко говоря, фиговенький текст. Вельми. Но в строку остальных Пинкертонов кладётся, как родной. Да и вообще - как Вы это себе представляете? Все выпуски имеют оригинал, привезённый чемоданом из Германии. Сидят, корпят гимназисты - переводют. И тут в издателстве "Развлечение" в СПб заходит Куприн, видит готовую к печати обложку и говорит - а давай-ка, брат, я тебе рассказ за червонец нарисую? А издатель ему в ответ, да ну нафиг, уважаемый, мне его Васька за полтинник уже перевёл... Рэй-то сначала просто переводил, потом подправлял, затем два рассказа наполовину переписал и лишь потом начал своё сочинять. Процесс!!!

Admin: Дык я ж говорю, Васька запил, а тут Куприн. Здрасьте! Ну, прииимерно как у Булычева с динозавром в банке в ж. "Искатель" (кажется ). Обложка есть, текст нарисуем. Рэй то да, но наш Куприн - мужик-то шустрый. Чё тянуть, сидеть-переводить, сразу взял, да и написал как самому хочется. Кто проверит? Издатель ж не читатель. От рассказа не откажусь. Спасибо, Антон!

geklov: Антон, опять-таки СПАСИБО! Перефразируем мальца древних: Amicus Kuprin, sed magis arnica Veritas! Но тааак хочется верить в версию Админа! Что называется: Ах, обмануть меня не трудно!.. / Я сам обманываться рад!

geklov: Многоуважаемый ffzm! Вы упомянули весьма интересного автора-приключенца Михаила Дмитириевича Ордынцев-Кострицкого. А не скажите, где можно прочитать его произведения? Нашел только это: http://www.modernlib.ru/books/ordincevkostrickiy_m/tayna_negativa/read_1/ Заранее спасибо!

ffzm: geklov пишет: Вы упомянули весьма интересного автора-приключенца Михаила Дмитириевича Ордынцев-Кострицкого К сожалению не знаю. Знаю что издавалась его книга "Опальный князь", она есть на Alib.ru.

geklov: ffzm, СПАСИБО! А ещё какой-нибудь информации о Михаиле Дмитириевиче у Вас нет? Очень заинтересовал меня сей автор. Если верить Википедии, весьма интересный человек был. Но так о нём мало информации...

ffzm: geklov пишет: Очень заинтересовал меня сей автор. Если верить Википедии, весьма интересный человек был. Но так о нём мало информации Сам узнал о нем не так давно, тоже пытался найти побольше информации, но ничего стоящего не нашел.

geklov: Понятненько... Но всё одно СПАСИБО! А там как в песне поётся: Кто ищет, тот всегда найдёт!!!

ffzm: geklov пишет: Кто ищет, тот всегда найдёт Конечно найдем, все это дело времени.

Admin: geklov пишет в теме Карл Май (1842-1912) http://adventures.unoforum.ru/?1-3-0-00000018-000-0-0-1363640635 : А читал Иосиф Виссарионович много. И надо полагать, вдумчиво. Вот к примеру статья из Википедии "Круг чтения Сталина": http://ru.wikipedia.org/wiki/%CA%F0%F3%E3_%F7%F2%E5%ED%E8%FF_%D1%F2%E0%EB%E8%ED%E0 Спасибо, Geklov! Ознакомился с интересом, который в процессе чтения только нарастал. Несколько цитат из этой статьи. По мнению английского историка Саймона Монтефиоре, изучавшего личную библиотеку и круг чтения Сталина, он много времени проводил за книгами, на полях которых остались его пометки, «Его вкусы были эклектичными: Мопассан, Уайльд, Гоголь, Гете, а также Золя, которого он обожал. Ему нравилась поэзия. (…) Сталин был эрудированным человеком. Он цитировал длинные куски из Библии, трудов Бисмарка, произведений Чехова. Он восхищался Достоевским». Как же это он Достоевского читал? С холодным носом? А про "слезинку ребенка" как-то пролистнулось? Рой Медведев отмечает, что Сталин читал много, и разносторонне, от художественной литературы до научно-популярной. В статье историк приводит слова Сталина о чтении: «Это моя дневная норма — страниц 500»; таким образом, Сталин читал по несколько книг в день и около тысячи книг в год. Фигасе! Это что ж за компьютер такой?! Помню был фильм "Короткое замыкание". Так там робот листал книги "веером" и сразу их читал, выкрикивая "Ещё информации!" В довоенное время основное внимание Сталин уделяет историческим и военно-техническим книгам, после войны переходит к чтению трудов политического направления, типа «Истории дипломатии», биографии Талейрана. Похоже, и впрямь, не равнодушен был к истории наш вождь Стальной Джо, только скорее не в разделе беллетристики. Просто та бабка из ООО "ОБС" была маленько недослышамши. Дональд Рейфилд даже предположил, что «его странное поведение в начале войны можно приписать тому, что он слишком много времени уделял чтению, книгам, и не обращал внимания на планы Гитлера». Ага, зачитался в 41-м. Жесткая дудукция. Уж не на Бейкер-ли-стрит проживает этот мистер Рейфилд? Чего-же такое читал Отец народов? К нему, значит, с депешей, а он "Да погодите вы! Тут Миледи на веревочной лестнице с Фельтоном болтается и... Ай, да что б вы понимали! Не до вас мне сейчас, не до вас! Потом, сказал же, всё по-том!"

Gennady: Я неоднократно читал, что Сталин любил литературу приключений. Не знаю так ли это. Если не так, с чего бы довольно хитроумный Василевский подряжал на работу Штильмарка? К сожалению, не помню где именно, но определенно где-то видел следующее: Карл Маркс в юности написал едва ли не пиратский роман, об этом прознал Сталин и искал возмоности с этим романом ознакомиться. Я, собственно, на этом факте и построил свою попытку написать сценарий "Наследника из Калькутты". Но в википедийной статье о таких пристрастиях Сталина -ни слова. Потому что неловко, что такого толка человек мог интересоваться несерьезным направлением в литературе?

Admin: Вот-вот, могло ведь быть и банальное ОБС. Поищите, уважаемый Геннадий, источник, где вы это прочитали? И кто еще это подтверждал? А то и с Куприным непонятно, писал ли он Пинкертона или все это байки его приятелей, быть может чего-то недопонявших с его слов на рыбалке у костра? А мы теперь мучаемся, а подтверждения найти не можем. Если "Гриншор" по языку и стилю до Куприна недотягивает, как и многие (если не все) "пинкертоны", то возможно это просто легенда, оброненная где-то в кулуарах очередным сыном лейтенанта Шмидта или просто человеком слишком увлеченным, выдающим желаемое за действительное (от этого никто не застрахован). Быть может была задумка и даже попытка, но на самом деле не состоялось. Или речь шло о чем-то другом, просто неверная трактовка информации, "которую перепечатали другие СМИ". В статье Роберта Штильмарка туманно сказано об интересе Сталина к историческим романам. На википедии упор сделан на исторический нонфикшн (защита Тарле!) и мемуары. А что за роман про пиратов у Маркса? Маркс - это же Маркс, тут понятно, напиши он хоть брошюру про фломастеры на Сахалине, Сталин, наверняка и с ней бы ознакомился. Потому как классику марксизма-ленинизма нужно знать всю без исключений. А вдруг там дельная мыслишка заложена?! А что? "Корсары Ивана Грозного", "Корсары Маркса", "Корсары Сталина". Вполне закономерное продолжение темы могло бы быть. Если бы он этот роман нашел...

Gennady: Классику марксизма-ленинизма знаю всю без исключений. Многое наизусть. Во времена моей юности иначе было нельзя. К тому же, многое мне было просто очень интересно. По-моему, в "Критике Готской программы" Маркс и Эмгельс выказывают немалый интерес к Эжену Сю и другим авторам.

Admin: Имеете ввиду работу "Святое семейство", построенную на материале "Парижских тайн"? По этому опусу, в свое время, знакомился с сюжетом и героями Сю. Естественно, все комментарии Маркса по-боку (не мое), главное - Сю и его фабула. Благо, потом этот роман очень достойно перевели, читал взахлеб.

Антон: Admin пишет: то возможно это просто легенда, оброненная где-то в кулуарах очередным сыном лейтенанта Шмидта или просто человеком слишком увлеченным, выдающим желаемое за действительное (от этого никто не застрахован). Легенда. Я ж уже написал, что с источником я пообщался.

Admin: Антон пишет: Легенда. Я ж уже написал, что с источником я пообщался. Именно на это я и намекаю. Читал Ваш пост. Но есть ведь еще статья Л. Капитолинской, о которой писал geklov и "утверждение авторитетных московских библиофилов" Кстати, как прошло общение с Борисовым и откуда у него информация о Куприне и Пинкертоне?

Антон: Admin пишет: Но есть ведь еще статья Л. Капитолинской, о которой писал geklov и "утверждение авторитетных московских библиофилов" Вот об этом я и написал. Борисовскую фантазию о гимназистах, писавших Пинкертона я уже давно не рассматриваю как источник. (Как, впрочем, и Корнейчукские страдания о НПvsФД). А тут прочитал, заволновался - ибо оригинальной обложки у меня не было. Полез копаться в каталогах, нашёл, успокоился. Ну и с автором пообщался И даже вспомнил, что мне эту легенду автор рассказывал уже несколько лет назад.

Admin: В Гостиной открыл тему Приключенческая литература - что это? http://adventures.unoforum.ru/?1-13-0-00000004-000-0-0-1363684017 Пишите на эту тему теперь туда. А здесь - только о русских авторах. Часть постов перемещу.

geklov: Хорошо!!!

1.66: Вот еще один русский латиноамериканец, на этот раз более известный чем Бойков. Из Википедии: Михаил Дмитриевич Каратеев, князь Карачевский (6 февраля 1904, Фрайберг (Саксония), Германия — 24 октября 1978, Монтевидео, Уругвай) — русский историк и писатель, работавший в жанрах «романизированной истории» и документальной прозы; эмигрант первой волны. Важную часть его творчества составляют исторические романы о малоизученных страницах русской и центральноевразийской истории ордынской эпохи, службе и участии в общественной жизни Монгольской империи и Золотой Орды князей и простых людей русского происхождения, становлении современной русской государственности при непосредственном участии этих русских "ордынцев". По материнской линии — потомок В. А. Жуковского, по отцовской — родственник братьям Киреевским. Окончил Петровско-полтавский кадетский корпус. Участник Гражданской войны, имел три ранения. Кавалер Георгиевского креста. В 1920 году с войсками генерала Врангеля эвакуировался в Константинополь, затем перебрался в Югославию. Окончил Крымский кадетский корпус (в который в Югославии вошёл Полтавский кадетский корпус). В Болгарии окончил Сергиевское артиллерийское училище с производством в подпоручики по конной артиллерии. В 1924 году учился в Белградском университете. Закончил высшее образование в Бельгии в 1929—1933 с дипломом инженера-химика. Защитил диссертацию на степень доктора химических наук. В Бельгии служил ротным командиром военно-училищных курсов, организованных по инициативе генерала Врангеля. Получил чин штабс-капитана. В Южную Америку попал с первыми группами русских переселенцев из Европы. Жил в Уругвае, занимаясь литературной работой. Много публиковался в «Новом русском слове». Известен своими историческими романами из серии «Русь и Орда», а также романами из жизни русских эмигрантов на Балканах и в Парагвае. В своих романах прослеживает историю кн. Карачевских. Однако постановка в историческом плане намного шире: описана борьба Москвы с Тверью, Литвой и монголо-татарским игом, причём по ряду вопросов точка зрения М.Каратеева противоположна той, которая представлена в цикле Д.Балашова "Государи московские" Цикл «Русь и Орда» Ярлык великого хана (1958) Карач-Мурза (Тверь против Москвы) (1962) Богатыри проснулись (1963) Железный хромец (1967) Возвращение (1967) Другие произведения Из нашего прошлого (1968) Арабески истории (1971) По следам конквистадоров (1972) Белогвардейцы на Балканах (1977) Русские в Парагвае Вот ссылка на портрет Каратеева http://shot.qip.ru/00c4jX-16Ox4CeSH/ . Вот два отзыва с Флибусты о произведениях Каратеева: - книга читается на одном дыхании, содержит много интересных малоизвестных фактов истории, ценные сноски; исторические отступления не выглядят скучными, что достаточно редко бывает в подобных книгах; советую прочитать всем, кто интересуется историей народов, живущих на бескрайних просторах нашей страны, и просто людям, провышающим свой интеллектуальный уровень; - книга произвела хорошее впечатление, читалась легко. Немного смущало некоторая патриотичность автора когда в думы главных героев вкладывались мысли слишком уж пафосные. Также читая эту книгу хорошо бы иметь уже некоторое представление о истории Руси, понимать кто такие князья московские, что за люди князья тверские в чём их противостояние. Зато как раз в этой книге хорошо расказывается об Орде, её жизни, сложностях. В книге ведётся рассказ о князьях мало известных , но на их судьбе отразилась история всей Руси. Я не скажу что книга эта шедевр, но прочитать советую. Времени на неё потраченного было не жалко, причём автор претендует на историческую достоверность событий, что тоже является несомненным плюсом. Так что если увидите книгу в продаже покупайте , за выходные дни успеете прочитать! От себя: в Википедии ошибка - романами являются только произведения из цикла "Русь и Орда", остальные это документальные произведения. Последний раз в России цикл "Русь и Орда" издавался в 2009г, но тиражом 1500-2500 экземпляров.

geklov: 1.66, СПАСИБО! Вот только мне думается, что М. Д. Каратаев всё-таки ближе к исторической прозе, нежели к приключенческой (или историко-приключенческой). Ближе к таким авторам, как Д. М. Балашов и С. П. Бородин, а не к таким, как, допустим, Р. З. Святополк-Мирский (белорусский писатель, достойный наследник традиции А. Дюма) и А. Брусникин (ещё один псевдоним Г. Ш. Чхартишвили). Но это моё сугубо субъективное мнение. С ним вовсе не обязательно соглашаться

1.66: Правильно его фамилия пишется не Каратаев, а Каратеев. Истории без приключений не бывает, иначе бы это была не история. ЕМНИП Марк Блок в "Апологии истории" (но голову на отрез давать не буду) писал, что история при всей своей бесполезности, хотя бы развлекает. История 14 века Руси и Орды это котел войн и смут, уж одна только "Великая замятня" в Орде чего стоит - четверть века сплошных интриг, заговоров, дворцовых переворотов и гражданских войн (ну как тут не вспомнить Высоцкого - "А в кипящих котлах прежних войн и смут, столько пищи для маленьких наших мозгов").

geklov: Многоуважаемый 1.66, опять нет оснований с Вами не согласиться! Извиняюсь за оЧепятку (а может и просто нелепую ошибку ). Конечно же, КАРАТЕЕВ! И конечно же, как Вы верно заметили: истории без приключений не бывает! Как я зачитывался в детстве книгами Л.Воронковой об Александре Македонском, сочинениями В. Яна о монголах, романамиВ. Ианова о Древней Руси!!! Ах!!! Но всё-таки я немного различаю исторические романы Балашова, Бородина, Сергеева-Ценского, Степанова, Шишкова, Тынянова от историко-авантюрных книг Н. Соротокиной, Брусникина-Акунина-Чхартишвили, Святополк-Мирского, В. Малика (украинский письменник, но всё одно НАШ! Его тетралогия "Тайный посол" - великолепный образчик историко-приключенческого романа, достойный ответ Г. Сенкевичу), А. Бушкова, Ю. Никитина (с его циклом "Гиперборея" и романом "Золотая шпага").... Но своё мнение и видение нисколько не навязываю. А Высоцкого грех не вспомнить: Если путь прорубая отцовским мечом, Ты соленые слезы на ус намотал, Если в жарком бою испытал, что почем, Значит, нужные книги ты в детстве читал. Значит все-таки ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА - НУЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА!!!!! PS: Ну, что история уж точно никого ничему не учит, спорить не буду . Но хоть развлекает

1.66: А у меня любимым произведением Л.Воронковой были "Мессенские войны" о завоевании Спартой соседней области Греции Мессении и о попытках мессенцев вернуть независимость. Читал это произведение в журнале "Пионер" - первая публикация произведения.

geklov: А ещё помнится у Воронковой "След огненной жизни" есть. И "Герой Саламина". У меня все три произведения в одном томе...

1.66: Придерживаюсь возникшего впоследние дни обычая писать каждый день об одном авторе русской приключенческой литературы. Валерий Иоильевич Язви́цкий (12(25) января 1883 – 21 октября 1957) — русский советский драматург, поэт и писатель, автор научно-популярных, политических, исторических и научно-фантастических книг. Советский драматург, поэт и писатель, автор научно-популярных, политических, исторических и научно-фантастических книг. Вот ссылка на портрет: http://shot.qip.ru/00c4jX-36Ox4CeTh/ . Родился в с. Орлов-Гай Новоузенского уезда Самарской губернии (ныне Ершовский р-н Саратовской обл.) в многодетной семье земского доктора. Его отец, Иоиль Иванович, не имел возможности помогать сыну, которого потянуло в город учиться, хотя приветствовал такое рвение отпрыска: «Отец был передовым человеком своего времени, борцом за всякие новшества: то он вводил горячие бесплатные завтраки в школе, то организовывал общества трезвости в селах и деревнях, то добивался улучшения питания и ассортимента лечебных средств для больных в земских больницах. Администрация земских управ не очень-то приветствовала все эти заботы о населении со стороны своего врача, потому возникали всякого рода споры, трения, и Иоиль Иванович уезжал в другую губернию, надеясь в другом месте найти себе единомышленников. По поводу всех этих вопросов у Иоиля Ивановича была переписка с Л. Н. Толстым». Как отец, так и мать Мария Васильевна, сама родом с Украины, привили сыну самые добрые и светлые чувства, в доме царила раскованная и непринужденная атмосфера, хотя при этом нрав молодого юноши отличался энергичностью и необузданной фантазией. Его исключают сначала из Пензенской гимназии – за сожжение в полночь на крыше гимназического здания огромной «римской свечи», с грохотом разбросавшей по небу разноцветные звезды и переполошившей весь город, а потом и из Саратовской – за организацию «побега в Америку» с подарками для «краснокожих братьев». В итоге Валерий оказывается во Второй казанской гимназии, где у него неожиданно просыпается тяга к литературе. В 1903 году он написал пьесу о жизни татарской женщины «Болезнь духа», поставленной в том же году Казанским городским театром во время гастролей В. Ф. Комиссаржевской. О литературном достоинстве пьесы можно хотя бы тем фактом, что по случаю успеха юного дарования в Казани выпустили… почтовую марку с изображением новоявленного драматурга! Но литература как раз и начала мешать учебе, его вновь, вот уже третий раз, чуть не исключили из гимназии, но все же благодаря ходатайству городской думы он сдал экзамены на аттестат зрелости. Казалось бы такое «влечение» к учебному процессу, навсегда отобьет охоту к учебным заведениям, но вскоре Валерий Иоильевич поступает на историко-филологический факультет Казанского университета. Это оказалось для него настоящей школой жизни: кроме основного курса он слушает курс физики, историю права, берет уроки рисования, даже занимается революционной работой в РСДРП, и продолжает заниматься писательством. Чтобы заработать себе денег, начинает работать секретарем в газете «Волжский листок», где печатаются его стихи и рассказы. Вторая его пьеса «Отпетый», рассказывающая о студенческой жизни, была в итоге запрещена цензурой к постановке. А через год последовал тюремный срок и административная ссылка в отдаленные пункты Российской империи (в город Мезень) за участие в восстаниях и баррикадах неспокойного 1905 года. Там он венчается со совей двоюродной сестрой Варварой Алексеевной Лапковой, которая последовала за ним в ссылку. Но даже и там Валерий Иоильевич проявляет свой неспокойный характер: издает газету «Мезенский рабочий», принимает участие в спектаклях местного любительского театра, работает на лесопильном заводе и, вновь участвует в революционных и политических событиях. За организацию забастовки на заводе, его решением суда высылают на отдаленный остров Моржовец в Белом море, но Язвицкий скрывается от полиции, а вскоре при помощи друзей и родных по поддельным документам отправляется за границу. В Женеве в первый же день он повстречал старого знакомого, который привел его на квартиру к В. И. Ленину, в которой молодому эмигранту пришлось поначалу жить. Он поступает на второй курс естественного факультета местного университета, а также параллельно на курсы французского языка. А еще пишет стихи и прозу, играет в любительских спектаклях женевского клуба политэмигрантов, с головой окунается в политическую жизнь, выступает с докладами вместе с А. Троцким, А. Богдановым, Г. Алексинским, А. Луначарским. До 1910 года, когда он оканчивает университет, Язвицкий умудряется стать признанным литератором, публикации которого пестрят на страницах столичных газет и журналов, хотя сам себя он считает в первую очередь ученым. В 1910 году он отправляется в Болгарию, где работает в биологической лаборатории русского профессора Порфирия Ивановича Бахметьева, который в то время занимался проблемами анабиоза насекомых и животных. И разработка этой новаторской темы в будущем отчетливо будет прослеживаться в фантастических произведениях В. И. Язвицкого. В 1912 году В. И. Язвицкий, утративший свой былой «баррикадный» энтузиазм, пересмотрел свои политические взгляды и вышел из РСДРП. И, кстати, более никогда и ни в какие партии не вступал. Его популярность очень быстро растет. Он становится собственным корреспондентом газет «Русские ведомости» и «Утро России» в Болгарии, а после начала первой мировой войны – в Румынии и Сербии. Пишет этнографический и искусствоведческие статьи; к пушкинскому юбилею готовит историческое исследование «Кто был Кирджали?», за которое избирается действительным членом Российской академии наук. В 1914 году едет на фронт в качестве военного корреспондента, много пишет, встречается с солдатами, а публикация серии его статей «В сербских окопах» взволновала читателей России своей откровенностью и реализмом большой трагедии человечества. Его романы, повести и пьесы того времени проникнуты как раз событиями, происходящими в мире, подвергнутом Большой войне. Кинодрама Язвицкого «В хороводе жизни» была включена в «Золотую серию» киножурнала «Пегас», и А. А. Ханжонков снял по ней фильм. Вернуться на родину писателю помогла революция. С 1917 года он работает в Наркомпросе, занимаясь популяризацией научных знаний, издает многочисленные научно-популярные брошюры: «Земная кора и ее история», «История кусочка сахара», «История человеческого жилища», «Как люди научились писать, читать и печатать книги», «Чугун, железо, сталь» и другие. В 1922 году предпринял попытку издать ежемесячный литературно-художественный и научно-популярный журнал «Жизнь», но вышло в свет всего лишь три номера. В 1930-31 годах принимал участие в издании 3-х томного издания «Жизнь животных по А. Э. Брему» (написал для первого тома один раздел и полностью составил 2-й том). Написал два исторических романа: «Непобежденный пленник» (1933) (об Ипполите Мышкине, народовольце, сподвижнике Чернышевского) и «Сквозь дым костров» (1943) (о Франции и Испании XVIII века). Во время Великой отечественной войны писатель оставался в Москве. Служил начальником ПВО одной из зон столицы, и как раз в это время у него зародилось главное произведение его жизни – одна из первых советских эпопей на тему истории России – «Иван III – государь всея Руси», изданная частями в 1946-55 годах. Роман воссоздает эпоху правления Ивана III (1440-1505), при котором сложилось ядро единого Российского государства в результате внутренней политики воссоединения древнерусских княжеских городов Ярославля, Новгорода, Твери, Вятки и др. Одновременно с укреплением Руси изнутри возрос ее международный авторитет на Западе и Востоке. Последнюю книгу Валерий Иоильевич, перенесший инсульт и практически потерявший возможность двигаться, уже диктовал секретарю. Эта эпопея была закончена в 1955 году и опубликована издательством «Художественная литература». Валерий Иоильевич Язвицкий умер в Москве в 1957 году и похоронен в 114 колумбарии Новодевичьего кладбища (старая территория). К фантастике, по большому счету, Валерий Иоильевич обратился в начале 1920-х годов, когда тяга к популяризации знаний в духе «научного атеизма» приводит его к созданию романа «Побежденные боги» (1924), посвященному одной из «затерянных» цивилизаций. Хотя, истины ради, надо сказать, что еще в 1908 году в Женеве он опубликовал свой фантастический памфлет «Новая зимняя сказка», а в 1914 году написал трагедию под названием «Храм Солнца», сюжет которой разворачивается в фантастической стране, напоминающей Индию, и рассказывает о борьбе различных каст за место под солнцем (кстати, эта пьеса пользовалась в то время большим успехом, постановка которой даже была осуществлена в Нью-Йорке на Бродвее). Или, например, в начале 1920-х годов в московской Мастерской коммунистической драматургии была поставлена одноактная пьеса Валерия Язвицкого «Кто виноват?» («Разруха»), где главным действующим лицом был фантастический персонаж – древняя скрюченная старуха в лохмотьях по имени Разруха, мешающая жить семье свободного пролетария. Последующие фантастические повести и рассказы В. И. Язвицкого в основном иллюстрировали основные физические законы, космические полеты, а повесть «Остров Тасмир» (1927) представляет читателям еще один затерянные мир на карте нашей планеты. Фантастические произведения Язвицкого в отличие от его исторических книг, которые издаются по сей день, так и остались всего лишь историей советской фантастики. Написанные в духе своего времени, когда любое изобретение, помещенное автором в вымышленный антураж, становилось фантастическим произведением, зовущим к новым трудовым победам, «Аппарат Джона Инглиса» или «Путешествие на Луну и на Марс» сейчас рассматриваются как наивные и низкопробные поделки. Интересна в этом контексте рецензия на фантастический роман «Побежденные боги», опубликованная в 1924 году: «Роман довольно объемист, но писать о нем надо кратко, т. к. он – «по ту сторону литературы». Проще говоря, это откровенная макулатура. Передавать содержание романа – «сна» «молодого русского ученого Пьера Сорокина», заболевшего «лихорадочной желтухой» во время разборки коллекции, и увидевшего, – в бреду, некую Бирнас, красавицу-туземку затерянной в глуби Африки страны и т.д. – не стоит. По фабуле сон этот банальнее кинофильма захолустного кинематографа, по форме – гимназичен, по идеологии, мягко говоря, бульварен...» В «Путешествии на Луну и на Марс» (1928) автор нам также представляет сон работника кооператива Петра Ивановича Гура, который вместе с приятелем совершает межпланетное путешествие на ракете, построенной по проекту К. Э. Циолковского… американским профессором университета! На Марсе они встречают тамошних аборигенов, похожих на больших лягушек, и вступают с ними в контакт. Свой рассказ автор снабдил также приложением, в котором изложил теорию космического полета. Кстати, изложил довольно грамотно, так что получается, что забытый теперь фантастический рассказ был написан как раз для «обрамления» популяризаторской космической теории. В рассказе «Мексиканские молнии» (1930) обыгрывался сюжет с применением передачи энергии без проводов, а в рассказе «Аппарат Джона Инглиса» (1929) автор представил на суд зрителей наш мир, лишенный одной из основных физических величин – силы трения («Сам Джон Инглис не мог понять, как ему удалось сконструировать такое чудо... Иксофор работал вопреки всем известным законам природы, но факт оставался фактом – аппарат действовал»). Научная фантастика Валерия Язвицкий носила научно-популярный и познавательный характер, о чем автор видимо нисколько не сожалел, так как был, прежде всего, популяризатором науки: «Мы обычно не замечаем того, что нам знакомо с первых дней нашей сознательной жизни. Мы не удивляемся многим явлениям, не спрашиваем себя, почему они происходят так, а не иначе. Например, разве кому-нибудь приходит в голову вопрос, почему вещи, поставленные на стол, не скатываются и не падают? Мы не удивляемся, почему мы твердо стоим на земле, почему можем делать прыжки. Занимаясь гимнастикой, мы не задумываемся над тем, почему легко взбираемся вверх по гладкому шесту. Нам не приходит в голову спросить, почему завязанная узлом веревка не развязывается, если потянуть ее за концы, а наоборот, еще крепче завязывается...» Библиография фантастики В.И.Язвицкого: Отдельные издания Новая зимняя сказка: Политический памфлет в стихах. – Женева, 1908. – 8 с. (о) Храм Солнца: Трагедия в 4-х действиях. – М., 1921 Побежденные боги: Фантастический роман. – М.-Л.: Издательство Л. Д. Френкель [Напечатано в Ленинграде], 1924. – 108 с. Цена не указана. 4 000 экз. То же: Под названием «Гора Лунного духа: (Побежденные боги)»: Фантастический роман / Обложка Пшеничникова. – М.-Л.: Книга [Напечатано в Москве], 1927. – 128 с. 1 руб. 3 000 экз. Остров Тасмир: [Повесть] / Обложка И. Француза. – М.-Л.: Госиздат [Напечатано в Москве], 1927. – 230 с. – (Библиотека путешествий и приключений). 1 р. 10 к. 7 000 экз. Путешествие на Луну и на Марс: [Рассказ] / Обложка В.Г. – М.-Л.: Госиздат [Напечатано в Москве], 1928. – 78 с. 15 коп. 20 000 экз. Аппарат Джона Инглиса: [Рассказ] / Худ. П. Лузгин. – М.: Мол. гвардия, 1930. – 32 с. – (Библиотека научной фантастики; №3). 06 коп. 25 100 экз. Мексиканские молнии: [Рассказ] / Послесловие автора; Рис. М. Филипповича. – М.: Молодая гвардия, 1930. – 48 с. – (Библиотека научной фантастики; №3). 06 к. 25 100 экз. Воздушный колодец: Проект прибора для добывания воды из воздуха бельгийского инженера Кнапена. В беллетристической форме: [Рассказ] / Худ. Добросердов. – М.: Молодая гвардия, 1931. – 40 с. 20 коп. 25 000 экз. Живое кладбище: [Рассказ]. – М.: Молодая гвардия, 1931. – 24 с. 12 коп. 250 000 экз. Как это было: Научно-фантастические рассказы. – Воронеж: Областное книжное издательство, 1938. – 155 с. 4 руб. 10 200 экз. Воздушный колодец – с.3-29 Мексиканские молнии – с.30-45 Аппарат Джона Инглиса – с.46-62 Живое кладбище – с.69-76 Загадка Мауэрского озера – с. Полет на Луну и Марс – с. Аппарат Джона Инглиса: [Рассказы] / Послесловие автора; Рис. В. Ермолова; Оформл. К. Арцеулова. – М.-Л.: Детгиз [Напечатано в Москве], 1945. – 32 с. – (Библиотека научной фантастики и приключений). 2 руб. 50 000 экз. (о) Аппарат Джона Инглиса – с.3-15 Хранитель жизни – с.16-27 Публикации в периодике и сборниках Кошмар: [Рассказ] // Утро России, 1917, 24 декабря – с. Аппарат Джона Инглиса: Фантастический рассказ / Рис. В. Голицына // Знание – сила, 1929, №4 – с.92-96 Загадка Мауэрского озера: Рассказ // На суше и на море (Москва), 1929, №4 – с.1-3 То же: [Рассказ] / Рис. В. Александровского // Шалтай-Болтай, 2011, №1 – с.145-152 Мексиканские молнии: Научно-фантастический рассказ / Рис. А. Соколова // Знание – сила, 1930, №3 – с.105 Воздушный колодец: Научно-фантастический рассказ // Знание – сила, 1930, №8 – с.2-7; №9 – с.3-7 Путешествие на Луну и на Марс: Фантастический рассказ // Шалтай-Болтай, 2008, №3 – с.131-159. Библиография несколько устарела, вот последняя публикация фантастики В.И.Язвицкого в России, насколько мне известно: Валерий Язвицкий Побежденные боги Екатеринбург: Издательский дом «Тардис», 2010 г. Серия: Фантастический раритет Тираж: 1300 экз. ISBN: 5-17-026366-4 Тип обложки: мягкая + суперобложка Формат: 84x108/64 (100x125 мм) Страниц: 124 Сведения о писателе и библиография взяты отсюда (с отдельными моими дополнениями): http://archivsf.narod.ru/1883/valeriy_yazvicky/index.htm . Отдельные фантастические произведения В.И.Язвицкого можно скачать здесь: http://epizodsspace.no-ip.org/bibl/fantast26-30.html . «Иван III – государь всея Руси» есть на Флибусте.

geklov: 1.66, СПАСИБО! Поддержу Вас с авторами исторических романов (более "сурьёзными" нежели Брусникин ) Наш современник Андрей Воронов-Оренбургский. Родился в 1962 году. Окончил Уральский государственный университет (историко-филологический факультет). Отслужил в армии — в морской пехоте. В 1984 г. снял фильм «Я убийца» по мотивам книги американского писателя Ди Брауна «Схороните мое сердце у Вундед-Ни». Фильм был в свое время отмечен и зрителями, и профессионалами. В соавторстве с братом написал музыкальные спектакли «Денис Давыдов» (1985), «Заявление» (1986), «Морской Дьявол» (1987, по роману А. Беляева «Человек-амфибия»). Три года работал журналистом. С 1990 года автор историко-патриотических романов: Вышли в свет: «Когда оживают легенды» (1991) «Барабаны судьбы» (1993) «Голова Горгоны» (1994) «Форт Росс» (1995) «Рай под тенью сабель» (1997) «След Барса» (1998) «Дарго» (2000) Готовятся к изданию: «Пиковая Дама — Червонный Валет» (2002) «Дикое золото» (2004) «Охота на царя» (2005) «Ярое Око» (2006) «Андреевский флаг» (2007) В литературе автор отдает предпочтение военно-историческому роману — его герои служат верой и правдой Отечеству на просторах великой Российской империи и в любых других точках мира. Они там, куда их посылает Россия. Они там, где нужны их опыт, воля и острый клинок. Что главное в жизни? Автор убежден: сохранение культурного и духовного наследия России, ее армии и флота, без которых у нас нет будущего. Выдержки из статьи И. В. Бояшова "Автор и его романы": Русский писатель Андрей Воронов-Оренбургский — автор 12 исторических романов. Кругозор самого автора охватывает историю России от трагического лихолетья татаро-монгольского ига до неизвестных пока широкому кругу читателей событий самой долгой в судьбе Отечества Кавказской войны XIX века. Перелистывая страницы, не перестаешь удивляться неординарности фабулы, калейдоскопу изменчивых судеб, неожиданных взлетов и внезапных крушений... Книги Андрея Воронова-Оренбургского не отпускают читателя своими историческими тайнами, загадками и неожиданными открытиями от первой до последней страницы. К чести автора следует отметить, что его поле зрения несравненно шире и глубже, чем в расхожих ныне дешевых боевиках и гламурных «love stories». В произведениях А. Воронова-Оренбургского нет места примитивным суперменам или пустым смазливым кокоткам; сюжетная линия не ограничивается убогим героем-одиночкой, что выгодно отличает его романы от пошлой беллетристики, заполонившей наш читательский рынок. На страницах его исторических романов оживают разноликие уголки России, Англии, Франции, Польши, Соединенных Штатов с их своеобразным пейзажем, который играет огромную роль в проведении столь свойственной его творчеству мистической линии. Неприметные на первый взгляд, но очень точные реалии обстановки и быта, живые диалоги различных слоев населения, будь то Россия или, к примеру, Испания, доносят до нас неповторимое, подчас сентиментальное дыхание тех далеких, безвозвратно ушедших эпох. ...И вот перед нашим мысленным взором пронзительно голубое небо, ржавые налеты пыли на погонах, тяжелые седельные пистолеты и шпаги; благоухающий вином, перцем чили и свиной поджаркой типичный герой мексиканского пограничья. Он в своей таверне, и рядом — пестрые фигуры, словно сошедшие с пожелтевших страниц Стивенсона или Джека Лондона: цветастые платки на головах, обветренные, суровые лица в широкополых шляпах; дырявый плащ с выглядывающей рукояткой засунутого за пояс кинжала... Десятки лиц: их речь, велеречивая или грубая, словно удар воловьей плети, — все осязаемо и близко настолько, что чудится порой: протянешь руку и ощутишь холод и остроту гусарской шпоры или нагретый солнцем крестьянский плуг. Все эти особенности, несомненно, придают романам А. Воронова-Оренбургского большую убедительность и в целом ставят его творчество в один ряд с такими отечественными романистами и историками русского быта, как В. Гиляровский, А. Чапыгин, В. Шишков или Е. Федоров. Тем не менее следует помнить, что историко-приключенческие романы писателя — это не научные исследования, а яркие были, где автор крепко «дает шенкеля» своему художественному воображению; так, большинство действующих лиц в романах — плод фантазии, кое-где события умышленно сдвинуты во времени, чтобы сделать повествование более насыщенным и стремительным. Но при этом автор ни на минуту не забывает об исторических реалиях! Все 12 книг основываются на документальных исторических материалах таких научных авторитетов, как С. Соловьев, Ю. Аверкиева, В. Гуляев, Ю. Кнорозов, Р. Кинжалов, Брейхан, Эллисон и др. «Когда оживают легенды» Данный роман является одним из первых обращений в отечественной литературе к вестерну — поистине универсальному жанру, максимально вобравшему в себя национальный американский колорит, и в то же время понятному и доступному для восприятия любому жителю планеты. Предлагаемый роман решен в жанре исторического боевика: с крепким детективным стержнем, с таинственным флёром индейской мистики и лучших традиций классической мелодрамы. Пожалуй, более точно жанр данного произведения можно определить как вестерн с элементами мистического триллера. В основе произведения лежит трагическая судьба индейского народа; гибельное столкновение двух этносов, предрешенная всей мощью технократической цивилизации развязка. Автор опирается на достоверные исторические факты (в частности, на подлинные записки русского очевидца — американского солдата, служившего в знаменитом 7-м кавалерийском полку генерала Джорджа А. Кастера). События романа происходят в 60–70-е годы XIX века, когда правительству Соединенных Штатов серьезно приходилось считаться с теснимыми им индейскими племенами. Это была эпоха лебединой песни вымирающей расы. Роман: «Фатум» 1 том — «Барабаны судьбы» 2 том — «Голова Горгоны» 3 том — «Форт Росс» Русская Америка — такое горделивое название получили земли Северо-Запада Америки, открытые и освоенные русскими людьми. Русская Америка. Давно ли она стала такой, как сейчас? Было время, когда безусые лейтенанты во главе роты солдат присоединяли к империи целые континенты. Их предавали, обжитые ими земли распродавали подлецы в золоченых мундирах. Но когда русские офицеры слышали слово «приказ» — они лишь крепче стискивали зубы и начинали все с начала... В основе цикла романов «Фатум» лежит неизвестный исторический факт — подписание в 1812 г. в Великих Луках мирного договора между Россией и Испанией; оба государства обязались всесторонне помогать друг другу и не нарушать зыбкий мир в своих североамериканских колониях, в частности, в северной Калифорнии. Действие романа-трилогии происходит в первой четверти XIX века. Направляясь по приказу канцлера графа Румянцева в призрачную Калифорнию, капитан Андрей Преображенский при странных обстоятельствах встречает молодую красавицу-американку мисс Стоун, скрывающую темную тайну своего прошлого... Связанные разными целями, но объединенные чувством любви, герои отправляются в полное тайн, опасностей и удивительных открытий путешествие. «Фатум» продолжает традиции старых добрых романов, зовущих читателя в окутанный романтической дымкой мир парусников, шпаг и треуголок. Роман овеян высоким патриотизмом, пиететом к нашему офицерству, для которого с петровских времен незыблем гордый девиз: «За Веру, Царя и Отечество!» Дух необъятных пространств Русской Америки, Урала и Сибири, отчаянные погони и таинственные убийства, неразрешенные интриги... Основанное на подлинных исторических фактах, завораживающее действие, полное драматизма, держит в напряжении от первой до последней страницы. Роман решен в жанре крутого исторического бовика, с крепким детективным стержнем, с элементами мелодрамы и мистики. Роман: «Эшафот» 1 том — «Рай под тенью сабель» 2 том — «След Барса» 3 том — «Дарго» XIX век. Кавказская кампания — самая долгая война в истории России, тянувшаяся почти шестьдесят лет и стоившая метрополии огромных финансовых потерь и бесчисленных человеческих жертв. Это была война, которая потребовала от своих героев не только мужества, но и изощренного коварства. Война, победа в которой завершала строительство самой великой из евразийских империй. Роман Андрея Воронова-Оренбургского «Эшафот» воссоздает события самого драматического эпизода Кавказской войны — похода русской армии в Дарго, резиденцию великого Шамиля, имама Чечни и Дагестана. 1845 год. Кавказ в крови уже без малого полвека. Война не оставляет людям времени для сантиментов. Закон гор суров: убей или умри. Ротмистр Аркадий Лебедев, став жертвой предательства, теряет все: положение в обществе, отчий дом, любимую. Рушится его блестящая карьера. Но он — дворянин, офицер и не намерен прощать подлецов и убийц. Заплатят все. И те, кто плел паутину интриг, и те, кто совершал предательства. Месть, равно как преданность — «верность царю и Отечеству», — становится для него делом чести. По воле судьбы он — участник похода в Дарго. По воле случая кунаком Аркадия становится горец-абрек Дзахо, который беспощадно мстит своим кровникам... Фаворита Николая I, героя Бородина графа Воронцова, возглавившего поход «с огнем и мечом» в резиденцию Шамиля, впереди ожидают чудовищные испытания. Его соперник и смертельный враг — человек-легенда, всесильный и непреклонный имам Кавказа — великий Шамиль, для которого священный газават стал смыслом всей жизни. Жизнь непредсказуема, и только Небо знает, когда и где пересекутся огненные дороги этих судеб. Роман «Эшафот» — это исторически точное и захватывающее повествование о героизме русских солдат и мужестве горцев, об удалых казачьих дозорах и пленниках, ожидающих смерти в зинданах, о чести боевых офицеров и о любви, которой не страшны ни войны, ни время. Книга основана на исторических документах и мемуарах действительных участников Кавказской войны. Цикл «Эшафот» Название романов: 1 том — «Пиковая Дама — Червонный Валет» 2 том — «Дикое золото» 3 том — «Охота на царя» Предлагаемая трилогия — это история неординарной личности, блестящего актера Александринского театра Алексея Кречетова, ставшего по непреклонной воле рока «телохранителем Его Величества» — кадровым агентом русской военной разведки. Легендарный царь-освободитель Александр II, тайные вероломные общества Речи Посполитой, разномастные изуверы-бомбисты, беглые каторжники, знаменитые воры и шлюхи, опытные сыскари, жандармы, филёры... И тех, и других Господь наградил завидными талантами — каждого в своем роде. В крутом рельефе погонь и убийств, под сумеречной вуалью мелодраматических перипетий и подлинных исторических событий переплетаются сложные судьбы героев и их возлюбленных, лютых врагов Отечества и его защитников. Полностью статья здесь: http://www.proza.ru/2008/01/30/198

ffzm: geklov пишет: А ещё помнится у Воронковой "След огненной жизни" есть. И "Герой Саламина" Да, в советское время была не большая плеяда женщин писавших историко-приключенческие романы. Кроме Воронковой, это в первую очередь Ямщикова Маргарита писавшая под псевдонимом Ал.Алтаев, а так-же Шишова Зинаида, Моисеева Клара, Выгодская Эмма и конечно же Лидия Чарская.

1.66: Из около 80-ти произведений Л.Чарской при советской власти (до смерти писательницы) опубликованы только 5, из них одно незакончено, так, что советской писательницей ее можно назвать только с очень большой натяжкой. Сведения отсюда http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A7%D0%B0%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F,_%D0%9B%D0%B8%D0%B4%D0%B8%D1%8F_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0 . Кроме того Вы забыли Зою Воскресенскую!

ffzm: Да Чарскую советской писательницей можно назвать только с натяжкой. А Воскресенская исторических романов вроде не писала.

geklov: Оооо! Штирлиц в юбке! Про Ленина писала. Лениниана - это тоже своего рода историческая литература. Наше русское ноу-хау

Gennady: А какие приключенческие произведения у Чарской? Я не знаю. Она, впрочем, о Кавказе писала. Может, это они и есть? Мне кажется, что к приключенческим больше Крыжановская относится. Или Бебутова.

geklov: Соглашусь с Геннадием! "Первая леди НФ" (так её величает Евгений Харитонов) Вера Ивановна Крыжановская-Рочестер, пожалуй, поболее других дам-сочинительниц имеет отношение к ПЛ. Например, она первая (задолго до АБС) освоила популярную в фантастике ХХ века тему прогрессорства. И. Как я уже писал, сама стала героиней приключенческого романа Крыжановского и Жемера "Поверить Кассандре". Достойный памятник достойной писательнице (если учесть, что, по мнению того же Харитонова, "многие издания и публикации Веры Ивановны практически утеряны" )

1.66: У Зои Воскресенской достаточно много исторических произведений "Сердце матери", "Сквозь ледяную мглу", "Красный бант", "Консул".

geklov: Во-во, ЛЕНИНИАНА. 1. Сердце матери. 2. Сквозь ледяную мглу. Это книги о М. А. Ульяновой, МАМЕ Ильича. По ним ещё кинодилогию сняли: "Сердце матери" и "Верность матери". 3. Красный бант. - Рассказы о детях, юных помощниках партии, которые вместе с отцами и братьями боролись за свободу и завоевания революции. 4. Консул. Из аннотации: "о самоотверженной работе советских дипломатов в Финляндии в предвоенные тридцатые годы, о тех сложных испытаниях, которые выпали на долю финского народа, рабочего класса и прогрессивной интеллигенции страны в борьбе за лучшее будущее". Ну разве как отдельный поджанр приключенческой литературы - революционно-приключенческая лит-ра (Катаев "Белеет парус", Гайдар, Бляхин и др.) Д. Благой в 1925 году в "Словаре литературных терминов" в статье "Авантюрный роман" выделял как поджанр "революционный роман приключений (напр., роман Войнич «Овод» и др.)" Инфа из Литературной энциклопеди: В 11 т. — [М.], 1929—1939. Статья о Л. В. Никулине (отрывок): "Представляет интерес попытка Н. создать жанр революционно-приключенческого романа. Борьба оппозиционной и правительственной партий Гюлистана (Афганистан) за обладание неким дипломатическим документом, разоблачающим продажность министров, составляет содержание романа «Никаких случайностей» [1924]. Роман, знакомя читателя с обстановкой Афганистана, с методами дипломатии империалистических государств в полуколониальных странах, обладает известной социально-познавательной ценностью. Однако в следующем романе того же типа — «Тайна сейфа» [1925], — сюжетно более изощренном, от «революционной романтики» не остается следа. В дальнейшем Н. центр тяжести с чисто фабульных эффектов переносит в плоскость игры острыми психологическими коллизиями («Матросская тишина», «Путешествие на Пигаль» и др.). Но психологическое содержание образов зачастую лишено социально-типического значения, заострено на необычности положения. Право не ведаю. Где-нибудь ещё в мире выделяют такое направление ПЛ как революционно-приключенческое? Или это чисто наше, советское изобретение?

Антон: geklov пишет: Где-нибудь ещё в мире выделяют такое направление ПЛ как революционно-приключенческое? По идее должно быть у французов. Ау! Админ! Просветите!

geklov: Право не ведаю, как обстоят дела на Западе с революционно-приключенческой литературой, но вот один КОНТреволюционный историко-приключенческий сериал, я, пожалуй, знаю. «Алый Первоцвет» британской сочинительницы баронессы Эммы Орци. Если серьезно, то герой Орци – классический «мститель в маске» (masked avenger). Впоследствии сэр Перси Блейкни эволюционировал в таких героев, как Зорро и Бэтмен. А ведь романами о приключениях Алого Первоцвета зачитывался юный Владимир Набоков. Кстати. Мы опять вышли за рамки темы. Может стоит обсудить революционно(и контреволюционно )-авантюрный роман как поджанр в рамках темы "Литература Приключений - что это?"?

1.66: Вот пример приключенческого произведения Л.Чарской: Чарская, Л. А. Смелая жизнь: Подвиги загадочного героя : историческая повесть / Л. А. Чарская ; худож. Е. П. Самокиш-Судковская ; 12 ориг. ил. ; 4 снимка со старинных портр. - М. - СПб. : Изд. М. О. Вольф, б/г. - 308 с. : ил. Канвой для "Смелой жизни", изданной в 1905 году, послужили опубликованные А. С. Пушкиным "Записки кавалерист-девицы" - легендарной Надежды Дуровой (1783-1866), которая прославила своё имя целым рядом подвигов, участием в Отечественной войне 1812 года. Кроме того, Чарской были известны и другие произведения о Н. А. Дуровой, например роман Д. Л. Мордовцева "Двенадцатый год" (1885). Л. А. Чарская понимала разницу между "Записками" и биографией Дуровой. Между ними нельзя поставить знак равенства, так как "Записки" - это художественное произведение с определенной долей вымысла. Поэтому Лидия Алексеевна смело развила созданную Дуровой лирическую легенду, "развернула" скуповатые эпизоды "Записок" в романтические приключения в свойственной ей манере. Ведь "кавалерист-девица" и автор "Смелой жизни" - родственные души. Жизнь и судьба Л. А. Чарской, как и Н. А. Дуровой, - это страстное и деятельное стремление доказать самоценность, неповторимость своей личности. Сведения взяты здесь http://www.pushkinlib.spb.ru/lib_without.html , там же есть обложка данного издания.

geklov: А вот здесь можно и само произведение почитать: http://az.lib.ru/c/charskaja_l_a/text_0710.shtml

geklov: Девушка-кавалерист. Тема для авантюрного романа более чем благодатная. И русские авторы мимо не прошли. Л. А. Чарская "Смелая жизнь" А. К. Гладков "Давным-давно" Правда Э. А. Рязанов как-то пытался уличить Александра Константиновича в плагиате. Цитата из Википедии: В своей книге воспоминаний Э. А. Рязанов рассказывает, что при подготовке экранизации пьесы «Давным-давно» (1962 год) у него состоялся разговор с Ю. А. Шевкуненко, известным тогда драматургом и директором Второго творческого объединения киностудии «Мосфильм». Шевкуненко в 1942 году участвовал (как актёр Театра Красной Армии) в постановке пьесы. По словам Шевкуненко, тогда было замечено, что А. К. Гладков уклонялся от всех просьб внести в текст пьесы даже самые ничтожные переделки. «У нас в театре, тогда в Свердловске, в 1942 году, во время репетиций, у всех сложилось мнение, что пьесу написал не Гладков». При написании сценария фильма «Гусарская баллада» Э. А. Рязанов попросил Гладкова дописать несколько мелких эпизодов, тот пообещал это сделать и скрылся на несколько месяцев. Долгие уговоры ни к чему не привели, кроме новых обещаний, и Рязанову пришлось дописать стихи для текста сценария самому. В своей книге Рязанов выразил мнение, что Гладков не был автором пьесы, а также высказал предположение, что «Гладков получил эту пьесу в тюрьме от человека, который никогда не вышел на свободу». Предположение о пребывании Гладкова в тюрьме до войны оспаривается рядом источников. В интервью 2009 года Рязанов подтвердил свою уверенность, что настоящий автор пьесы — не Гладков. Однако прямых подтверждений эта версия не имеет. Более подробно можно почитать в книге Рязанова "Неподведенные итоги" http://www.modernlib.ru/books/ryazanov_eldar/nepodvedennie_itogi/read/

1.66: Вы забыли еще "Двенадцатый год" Даниила Мордовцева (там герой сама Дурова), а также "Сожженную Москву" Григория Данилевского (там кавалерист-девица Аврора Шелешпанская, но она погибает в конце романа).

geklov: Так Вы ж о них уже писали. Правда в другой теме ("ПЛ - что это?") и немного по другому поводу. "Сожженая Москва" Григория Данилевского, "Двенадцатый год" Даниила Мордовцева, Но и о Чарской именно ВЫ писали. Причем уже здесь. Так что Вы как всегда правы... Сказать по чести, просто хотел поведать историю о гладковской пьесе... Благодатная, одним словом, темка для ПЛ - девушка с шашкой, да исчо на коне

geklov: Коль уж речь зашла о Н. А. Дуровой. Энциклопедия фантастики причисляет некоторые произведения кавалерист-девицы к фантастическому жанру: ДУРОВА, Надежда Андреевна (1783-1866). Рус. прозаик, более известная произв. др. жанров (мемуаристики, романтической прозы), первая в рус. армии женщина-офицер. Автор знаменитых "Записок кавалерист-девицы", Д. написала ряд фантаст. повестей - "Клад" (1840), "Угол" (1840), "Ярчук. Собака-духовидец" (1840). http://scifi.spb.ru/authors/d/durova.n/durova.htm Вот отрывок из статьи Б. В. Смиренского "Надежда Дурова": "...В 1840 году Дурова выпустила три новые повести. Литературной плодовитости писательницы удивлялся Белинский: "Г. Александров, видно, решился дарить нам каждый месяц по большой повести", -- писал он. Эти повести написаны хорошим слогом и представляли занимательное чтение. В них были положительные достоинства -- заманчивость происшествий, намечены даже оттенки характеров, однако все они слабее предыдущих произведений. Одну из этих повестей Дуровой -- "Угол" Белинский сравнил с повестью А. Ф. Вельтмана "Генерал Каломерос" и пришел к выводу, что "авторы обоих -- почетные лица нашей литературы, замечательные, хотя и неравные между собой таланты". Отметив недостаток вероятности в содержании, запутанность в вымысле и бледность характеров, Белинский указал, что, несмотря на это, повесть Дуровой будет читаться с большим удовольствием, чем повесть Вельтмана. Вторая повесть "Ярчук -- собака-духовидец" подверглась справедливой критике как длинно, растянуто и многословно изложенная, как путаница разный невероятностей, лишенных занимательности. Белинский отозвался о "Ярчуке" как о "груде нескладных небылиц". Третья повесть "Клад" родственна двум первым -- в ней та же запутанность сюжета, та же увлекательность рассказа и тот же правильный, плавный, живой язык. В довольно сочувственной оценке Белинского говорилось: "Чего нет в этой повести! Если рассказать ее содержание -- никто и читать ее не будет: так страшно оно. Герои -- родные братья, дети татарина. Место действия -- неприступное ущелье между скалами, на берегах реки Камы, которые покрыты непроходимым лесом. Впрочем, клада не оказывается налицо, да и повесть вдруг оканчивается. Хороший слог и увлекательность рассказа отличает два эпизода -- семейная история татарина Рашида и семейная история Иохая"...

Admin: 1.66 пишет: Сведения о писателе и библиография взяты отсюда (с отдельными моими дополнениями): http://archivsf.narod.ru/1883/valeriy_yazvicky/index.htm . Уважаемый 1.66, просьба: Вы хоть как-то отделяйте свои личные высказывания от авторской статьи. Ваше личное (живое!) гораздо интереснее почитать и обдумать, чем большую энциклопедическую справку. А так, скопом, порой не понятно, где кто.

Admin: Антон пишет: По идее должно быть у французов. Ау! Админ! Просветите! Нигде не встречал у французов. Смешно даже представить. "Жозеф Бальзамо", по нашим меркам, был-бы глухой классикой жанра. Как говорил (в другом, правда, смысле) Моргунов в "КП" - "Это не серьезно!" Если только над миром грянет гром - небо вспыхнет огнём, вы нам только шепните... Мерси боку!

1.66: Конкретно в статье по Язвицкому мною дополнены года первых публикаций отдельных романов. Впредь учту Ваше замечание.

Admin: Спасибо!

geklov: Отдельной темы "Ю. Семенов", увы, не нашел. Но подумал: ведь это ж наш, отечественный приключенец. Почему бы не разместить короткое эссе Веллера о Юлиане Семёнове в рамках именно этой темы (не всё ж Веллеру критиковать приключенцев, надо бы кого-то и похвалить ) М. И. Веллер СЕМЕНОВ И ШТИРЛИЦ 1 «Пинь-пинь-тарарах!» – высвистывал дед. Это написано на первой странице «Семнадцати мгновений весны». Штирлиц вспоминает, как его дед приманивал синиц. Звукоподражание – отдельный и сложный предмет. Передача его на письме специфична. Синичий посвист передается таким образом только еще в одном произведении русской литературы. Это «Голубая чашка» Гайдара. Отсыл к романтико-патриотическому рассказу можно считать сознательным или бессознательным – но трудно списать на случайное совпадение. Романтик и патриот Юлиан Семенов двигался по той же дороге. Второе совпадение уменьшает возможность случайности. «Балки солнечного света», – пишет Семенов в другом месте. Этот редкий оборот также встречается у предшественников, и также только в одном месте. В «Бегущей по волнам» Александре Грина. Чистый приподнятый романтизм. Романтическая, литературная условность книги о разведчике и войне заявлена сразу. Посвященному указывается на многослойность и многозначность текста. Непосвященный проскальзывает незамеченные намеки без помех, они не мешают существованию и восприятию лицевого уровня. В первой же фразе «боевика» в саду поет соловей. Соловьев в литературе мириады, и символика их общеизучена. Желающий может вспомнить и тех, которые «соловьи, не тревожьте солдат» – когда-то песню помнили все. Книга не так проста и однозначна, как может показаться массовому читателю. Фабулой дело не ограничивается. 2 «По-настоящему» она начинается с десятой страницы фразой: «Штирлиц убил Клауса выстрелом в висок». Штирлиц не тот, за кого мы его вначале принимали. Повествование расслаивается. Все интереснее, сложнее и богаче, чем мы было подумали. «Семнадцать мгновений» написаны в 1968 году. А четырьмя годами ранее вышел роман Стругацких «Трудно быть богом»: к 68-му году Стругацкие были уже знамениты. И начинается эта фантастика по-настоящему, неожиданно и многослойно, с 9-й страницы первой главы: «Ну, мертвая! – сказал он по-русски». На некой планете со своими делами некий герой дон Румата оказывается русским – в этом все дело. Семенов вряд ли мог не читать Стругацких. Совпадение приемов можно счесть бессознательным, «не специальным». Но материал сам говорит за себя: соответствующий подход диктует соответствующие приемы. У одних философско-приключенческая фантастика – и у другого то же самое. 90-е годы показали нам, что такое «чистый боевик», автор которого обычно малограмотен, а философских аллюзий не обнаружишь даже посредством буровой установки. В «Семнадцати мгновениях» кассета смысловых пластов смещена и развернута, как карточная колода смещает ровный край, являя возможность развернуться в веер. 3 В советской традиции методом изображения фашиста был шарж. Фашист был мерзок, глуп, труслив, жесток и нечистоплотен. Человеческие черты у плоского персонажа отсутствовали. Показ его был «пятиминуткой ненависти». В 1965-м году вышел неожиданный по методу фильм Ромма «Обыкновенный фашизм». Кипящие слюни сменились печальной интеллигентной издевкой. «Они» больше не были ужасными и агрессивными, и только. В их человеческих слабостях и глупостях, часто смешных, проглянули человеческие черты. Те, кто постарше и поумнее, в чертах чужого и поверженного тоталитаризма увидели черты собственного, живого и господствующего. Парады, монументы, единомыслие и оболванивание; милитаристское мышление и беспрекословная вера во всемирное превосходство своей идеи. И наверху, и в основании пирамиды – обыкновенные люди. Вот просто прониклись такой идеологией и так устроили свое общество. «Семнадцать мгновений» восходят к этому прогремевшему фильму. И идут дальше. И бонзы III Рейха, и его рядовые обитатели предстают нормальными людьми со своей трудной и невеселой жизнью. Да все они – скорее положительные герои, чем отрицательные. Они умны и трудолюбивы, они устают и еле сводят концы с концами, они несчастливы в семейной жизни и страдают от неблагодарности и зависти окружающих по работе. Они человечны, отзывчивы, любят родину и выполняют свой долг в невыносимо трудных условиях. Тональность книги – сочувствующая, понимающая, а не обличающая. Правда, они устроили Мировую Войну и пролили моря крови. Но это остается за скобками, это просто жизнь такая, работа такая. А сейчас они стоят на краю гибели – оставаясь мужественными и стойкими. Это взгляд изнутри – глазами и сердцем человека, который сросся со шкурой одного из них. Это естественно и честно, это правда. (Когда германский посол в Японии Отт приехал в тюрьму к своему арестованному другу Зорге – помочь, выручить, выяснить, что обвинения – неправда, и услышал, что тот действительно работал, на СССР – они не перестали быть приятелями и видеть друг в друге людей. Просто – работа такая…) Книга Семенова стала вехой и ступенью в русской (советской) литературе о Войне. И более, чем он сам планировал и предполагал. Русские восприняли и ощутили невольную ли, вытекающую ли из авторского подхода к материалу, симпатию к немцам III Рейха. 4 А потом был сериал, заслонивший книгу. И Штирлиц-Тихонов вошел в каждый дом и поселился в каждой голове И стал фольклорным героем. Что еще примечательнее – вторым любимым героем советского народа стал гестапо-Мюллер. Папа Мюллер в исполнении Броневого, звездный час артиста. Умен, тонок, ироничен – железный кулак в бархатной перчатке. Ах с любовью сыгран! Эстетика СС в советском кинематографе была доведена до совершенства. Подогнанная лучшими портными форма, хорошие фигуры и профессиональная пластика актеров, жестокая непреклонность и стоицизм солдата. Таким героям хотелось подражать. Внутренне изнуренный и осатаневший от тотальной советской лжи и всеохватного приказного патриотизма, советский зритель симпатизировал обер-эсэсманам. Во-вторых, известные и хорошие актеры играли интересных и незаурядных людей. А во-первых – из чувства протеста. Любовь к бригадефюрерам была актом свободы выбора. (В глубине души мы всегда уважали III Рейх, потому что сила – любая – всегда внушает уважение; и солдаты они были хорошие, и воровства в своей стране не было, и порядок и исполнительность на высоте – это у нас передавали десятилетия изустно.) Женщины лучше мужчин знают, что негодяй привлекательнее положительного героя. И если режиссера не прессует цензура – отрицательный герой перспективнее положительного, актеру есть где развернуться. Он свободен в полном диапазоне – негодяю не возбраняется быть в чем-то храбрым и благородным, его образ полнее и богаче. Актеры в сериале «оттянулись по полной», сыграв в полную силу. А еще, а еще… о… В симпатии к сильному, стройному, храброму «кинофашисту» мы измещаем подсознательный страх оказаться его жертвой и для того ненадолго и «понарошке» отождествляем себя с ним. И это «кинозрительское» отождествление ненадолго и тоже как бы «понарошке» «освобождает нас от химеры, именуемой совестью», и подсознание выпускает в клапана излишки агрессивной энергии. И «белокурая бестия» вылезает наружу и расправляет затекшие члены. Нам не так, собственно, важно, что Штирлиц – наш разведчик. Этим лишь залегендирована и легитимизирована его положительность. Хватит и того, что он – герой, который борется один против всех за что-то хорошее (в сериале размыто, за что именно он борется, в общем – «за нашу победу!»). Если быть абсолютно откровенным и не заботиться о последствиях своих слов – телесериал «Семнадцать мгновений весны» идеологически вреден. В том плане, что вселяет симпатии к фигурам и отношениям германского национал-социализма. И здесь ловишь себя на вздохе, что Честная рецензия иногда похожа на донос… Феномен Мюллера-Броневого никак не был осмыслен критикой. Любовь к гестапо!!! А мы имеем героя скорее положительного, нежели отрицательного, с огромным обаянием и диапазоном разнообразных поступков. Остроумен, находчив, циничен, тонок. И. И. И. «Враг моего врага – мой друг». Война-то за тридцать лет (прошедших до выхода фильма) несколько стерлась и подзабылась, а от советизма зритель уже озверел и над официальными идеалами издевался. Мюллер был отчасти выражением этой издевки – род вошедшего в моду и обиход черного юмора. Чудный гестаповец, ха-ха-ха! …На деле – смотрите фотографии и кинохроники – они были куда непривлекательнее, грубее, приземленнее. Этот мир – создан писателем и сценаристом Юлианом Семеновым. И создан не про них – про нас. Нормальные люди в нормальных отношениях нормальной жизни. Плюс романтика «про войну и про разведку». Плюс на отвлеченном материале «не здесь и не сейчас». А то, что они – эсэсовцы, дополнительно щекочет. 5 И романтическая пожизненная любовь и верность. И сын, избравший ту же дорогу. 6 И густо данные реалистические детали военного Берлина, дух обыденной жизни чужой, неизвестной, враждебной страны. 7 А лексика! А терминология! Новые поколения уже не оценят этих «ветеранов партии», «товарищей по партии», «арийского и еврейского путей в науке», этих сцен игрового покаяния провинившегося младшего начальника перед осуждающим и прощающим старшим. В эпоху эзопова языка «Семнадцать мгновений» местами проблескивали, как зеркало, с беспощадной честностью показывающее читателю его собственное государство, партию, историю. …Не то вопль души, не то фига в кармане. Шедевр эпохи рабства. Продажа мастером своего таланта, но и проданный талант остается таковым. Хотя бы частично, хотя бы в молодости. 8 Зачем Штирлиц читает себе Пастернака и собирается цитировать, и пишет, переводя на французский? Что за культурологические эксцессы профессионального офицера разведки? Зачем поминает то Гоголя, то Достоевского, а то Шолом-Алейхема? Да не Штирлиц их поминает – Семенов поминает. Образование девать некуда. Культура пропадает. Он же не Василий Ардаматский, не Вадим Кожевников, он из другой корзинки и другого калибра. При чем здесь Марика Рок и Глен Миллер? Только штрихи времени? Э нет. Действие посажено в культурную среду. В густой культурный контекст, вне которого нет ни истории, ни литературы. Книжки «про войну и про разведку» прекрасно без всего этого обходятся. А здесь – сознательное стремление укоренить книгу в культурную почву. 9 Эпизодические характеры книги – именно характеры. Плоских служебных персонажей, проходных теней здесь нет. И девятнадцатилетняя черноволосая саксонка с синими глазами, и туберкулезный прилежный Шуцман, и грубый Готлиб – не просто даны скупым чистым резцом, но «прогреты»: каждый не похож на других, имеет то самое «лица необщее выражение». Знал Семенов школы Мериме и Чехова. 10 И он умел писать. Со словом там было все в порядке. Он никогда не проходил по ведомству «большой литературы», «литературы вообще». Этикетка на лоб, бирка на большой палец ноги: ограничение по жанру. Детективщик, «автор военной темы», «книг про советских разведчиков» и тому подобная диспетчеризация. Обычное дело. Но время и читатель – тоже неплохие критики. Книга начинается со звука и воздуха. «Воздух был студеным, голубоватым, и, хотя тона кругом были весенние, февральские, осторожные, снег еще лежал плотный и без той внутренней, робкой синевы, которая всегда предшествует ночному таянию». Вторая фраза. Это не бунинская школа? А вот конец. Вы не помните, герой какого знаменитого романа XX века лежит перед последним боем на лесной земле, ощущая усыпавшую ее хвою? Его звали Роберт Джордан. «Он вошел в хвойный лес и сел на землю. Здесь пробивалась робкая ярко-зеленая первая травка. Штирлиц осторожно погладил землю рукой. Он долго сидел на земле и гладил ее руками.» …Вот несколько слов о большом писателе Юлиане Семенове, которые я так и не собрался сказать при его жизни. Ладно. Хорошая книга и так живет…

geklov: Многоуважаемый Геннадий пишет: Карл Маркс в юности написал едва ли не пиратский роман Уж не об этом ли опусе основоположника марксизма идёт речь??? Повесть «Скорпион и Феликс». Написана К. Марксом в 1837 г., (будущему революционеру было всего19 лет). Повесть осталась неопубликованной. Понимаю, вопрос совсем не по теме. Но просто интересно. Тем более, что для русских людей личность Карла Маркса, ой, как небезразлична

1.66: Обнаружил список произведений "русского Габорио" Александра Шкляревского, издававшихся отдельными изданиями, весьма внушительный - http://webfile.ru/6453833 . Обратите внимание, что помимо этих изданий, его произведения печатались в 29(!) периодических изданиях. Знать бывшему учителю очень кушать и выпить хотелось.

Admin: Спасибо, 1.66! Да, прошерстить бы все эти газеты, найти оглавления. Особенно на предмет редких переводных авторов. В "Газете Гатцука", например, много кто печатался (Дю Буагобе, Бело), в "Сыне Отечества" попадался и Монтепен, в "Историческом вестнике" - Лермина.

geklov: Многоуважаемый Антон пишет: Только что издали книгу об Александре Беляеве! Вот! Об Александре Беляеве, носящем титул «классика советской фантас¬тики», известно на удивление мало, и современные биографические справки о нем пестрят неточностями. Он — выпускник духовной семинарии и юридического лицея — работал в суде, играл в театре, был журналистом и даже милиционером. После стечения трагических обстоятельств, включая серьезную болезнь, периодически приковывавшую его к постели, жизнь Беляева изменилась: появился писатель-фантаст, тонко чувствующий современность и обладающий даром научного предвидения. Широкое призна¬ние пришло к нему посмертно — Беляев умер от голода в оккупированном фашистами Пушкине. Автор книги, известный израильский литературовед Зеев Бар-Селла, опираясь на архивные документы, воспоминания современников, сочинения писателя и критику его творчества, реконструирует биографию Александра Романовича Беляева в контексте сложного времени, в которое он жил и работал. Б 24 Александр Беляев / Зеев Бар-Селла. — М.: Молодая гвардия, 2013. — 428[4] с: ил. — (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1415). УДК 821.161.1.0(092) ББК83.3(2Рос=Рус)6-8

geklov: Обратите внимание, кому интересна судьба НАШЕГО РУССКОГО ФАНТАСТА! Знать, и впрямь, нет пророка в своем Отечестве. О М. Риде пишут не англичане, а русские, о А. Беляеве - евреи. Да уж...

geklov: На всякий случай. ПРОТИВ ЕВРЕЕВ НИЧЕГО НЕ ИМЕЮ. Как и против любой другой нации. Ведь столько среди русских писателей людей этнически не совсем... а порою даже и совсем не... Б. Акунин, например. Или Д. Клугер. А что, НАШИ ПИСАТЕЛИ! И ещё. К евреям прекрасно отношусь. У меня много друзей евреев. Замечательные люди! Моя школьная преподавательница русского языка - 200%-ая еврейка. Прекраснейший человек! Просто интересная ситуация вырисовывается. Рид в Англии полузабыт, Буссенар во Франции почти забыт. А мы тут в России и книги ЖЗЛовские пишем, и переиздавать самих классиков жанра не забываем! Но о Беляеве пишет еврей (хоть и НАШ русский еврей) Такой вот пародокс

geklov: Чтобы было ясно, извлек из корзины Многоуважаемый Антон пишет об авторе книги: Ну это какой еврей? Это наш еврей... Зеев Бар-Селла (Владимир Петрович Назаров) (род. 1947) — русский лингвист-исследователь, израильский литературовед, публицист и журналист; исследователь проблемы авторства романа «Тихий Дон» и других произведений М. А. Шолохова. Родился в Москве в семье военного в 1947 году. Является дальним родственником Донского атамана (1918) Назарова. Учился на филологическом факультете МГУ. В 1973 эмигрировал в Израиль, где принял имя Зеев Бар-Селла. Окончил Иерусалимский университет по специальности «Славистика». Живёт в Иерусалиме. Полностью согласен. НАШ! И вообще, я не сторонник делить мир на НАШИХ и НЕНАШИХ.

Admin: geklov пишет: Чтобы было ясно, извлек из корзины А стоило ли создавать сложности, когда есть тема и правила давно оговорены?

geklov: Может и не стоило. Но смотрится в виде диалога теперь немного логичне. Конечно, на мой чисто субъективный взгляд. А то часть беседы в одной теме, продолжение диалога в корзине, и т. д. А теперь всё в одной теме "Русский приключенческий роман". Ведь, по моему скромному разумению, А. Беляев - представитель именно русской ПЛ. Или я ошибаюсь?

Admin: Можно и отдельную тему о нем завести. Он этого достоин.

geklov: Ой, как достоин! А то и в теме "Жан де Ла Ир (1878-1956)" вспомнили мимоходом, потом в гостях у Ж. Верна побывал (хоть и очень недолго ), теперь вот в общей массе с другими отечественными приключенцами обитает.

Admin: geklov пишет: А то и в теме "Жан де Ла Ир (1878-1956)" Да, там его вспомнили по делу, а вот отдельной темы о нем так и нет. Создайте, если есть настроение. Может кто и напишет что-то. Когда есть МНОГО что сказать - смело открывайте новую тему. Надеюсь, хоть большие авторы будут востребованы.

Admin: geklov пишет: Просто интересная ситуация вырисовывается. Рид в Англии полузабыт, Буссенар во Франции почти забыт. А мы тут в России и книги ЖЗЛовские пишем, и переиздавать самих классиков жанра не забываем! Но о Беляеве пишет еврей (хоть и НАШ русский еврей) Такой вот пародокс О Буссенаре, как известно, солидное эссе Тьерри Шеврие написано во Франции. Он же собирался о Майн Риде и Кервуде писать. Не только русскоязычное население планеты такое начитанное, да умное. Вон сколько о Булгакове выходит книг: Edythe C. Haber. Mikhail Bulgakov: the early years. Harvard University Press. 1998. Lesley Milne. Mikhail Bulgakov: A Critical Biography. Cambridge University Press. 2009. Julie A. E. Curtis, Les Manuscrits ne brulent pas. Une vie a travers des lettres et des journaux intimes, Paris, Julliard, 1993 (traduction de Manuscripts Don't Burn. Mikhail Bulgakov. A Life in Letters and Diaries) Marianne Gourg, Mikhail Boulgakov (1891-1940). Un maitre et son destin, Paris, Editions Robert Laffont, 1992 А сколько о Достоевском, Чехове, Толстом исследований за границей было, есть и будет! Мы же этого даже не замечаем. У них, как и у нас - кому повезет на энтузиаста/стов, тот и будет "написан", переиздан. Печалит общий настрой. Много забытых/незамеченных приключенческих... "классиков". Ну да, биография Беляева, О.Генри, Кристи. Но ведь о них мы немало знаем. В советском 8-томнике подробное эссе жизни Беляева было, с массой фотографий (в том числе и смешных, он же человек с большим актерским дарованием был!). А вот о Сальгари, Сабатини, Рони-старшем, Желязны, Шекли, Уоллесе или Карле Мае больших биографий у нас не публиковалось и не переводилось. В работах иностранных исследователей приходится выискивать биографические крохи (часто противоречивые) об Эмаре, Понсоне, Монтепене, Февале-сыне, Стэнли Уаймене. Хотя о них на Западе есть статьи и брошюры, но зачастую там больше разговоров о текстах, чем подробностей биографии.

1.66: Из Википедии: Валериа́н Я́ковлевич Светло́в, настоящие имя и фамилия Валерьян Ивченко (17 октября 1860, Санкт-Петербург — 18 января 1934, Париж, Франция) — русский литератор, историк балета, балетовед, театральный критик, драматург-либреттист. Родился в Санкт-Петербурге в дворянской семье. Служил в кавалерии. Выйдя в отставку занялся литературной деятельностью — писал рассказы, повести, романы на исторические темы. С середины 1890-х годов начал писать о балете — публиковал исторические исследования, рецензии на спектакли, хронику, очерки, творческие портреты артистов балета и балетмейстеров в газетах «Биржевые ведомости», «Петербургская газета», «Слово», «Петербургский дневник театрала», в журналах «Театр и искусство» и «Звезда», в «Ежегоднике императорских театров». В 1904—1915 и 1916—1917 годы — редактор журнала «Нива», где также появлялись его рассказы и критические заметки. Валериан Светлов принадлежал к избранному кругу петербургских балетоманов и имел одну из самых богатых балетных коллекций в дореволюционной России. Он — автор либретто балета «Принц-садовник» по сказке Г. Х. Андерсена на музыку А. А. Давидова, поставленного Клавдией Куличевской в Петербургском театральном училище в 1906 году и в Мариинском театре в 1907 году. На сюжет сказки Валериана Светлова «Ангел из Фьезоле» балетмейстер Михаил Фокин поставил одноактный балет «Эрос» (Мариинский театр, 1915 год). Активный сторонник творчества Айседоры Дункан, Светлов неоднократно высказывался против рутины и застоя на императорской сцене и поддерживал творческие поиски Михаила Фокина. Валериан Яковлевич участвовал в организации «Русских сезонов» 1909 года в Париже, в составе так называемого «Комитета при Сергее Дягилеве». В Первую мировую войну добровольцем пошёл на фронт, служил ротмистром в Ингушском конном полку «Дикой дивизии» и был награждён четырьмя орденами, в т. ч. орденом св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом. В 1916 году Светлов женился на известной балерине Мариинского театра Вере Трефиловой, а в 1917 году они эмигрировали из России и обосновались в Париже, где Вера Александровна открыла свою балетную школу. Валериан Яковлевич продолжал публиковать статьи о русском балете, о русских артистах в эмиграции, но уже с позиции защиты классических традиций. В эти годы в Париже и Лондоне вышли несколько его трудов по истории русского балета и «Русских сезонов». Библиография прижизненных изданий на русском языке По материалам каталога Российской Национальной библиотеки. Составитель: В. Г. Есаулов, 8 апреля 2012 г. 1. Собрание сочинений Сочинения: Т. 1-8 / Валериан Светлов. - Санкт-Петербург: т-во А.Ф. Маркс, [1909]-[1914]. - 8 т. ; 22 см. Т. 1: Змея и чаша; [Рассказы] из военного быта. - [1909]. - 324 с. Содерж.: Из прошлого; Вечный узник; Стоянка; На маневрах; Злоключения новобранца; Коноплин; Волшебная скрипка. Т. 2: Колхида: Предания и легенды Кавказа. - [1910]. - 345 с. Т. 3: Звенья цепи; Рассказы. - [1911]. - 324 с. Содерж.: Лоно природы; Лоно семьи; Дядя; На заре; Очарованный лес; К звездам; Пощечина; В огне; Небывалое дело; Совесть; Дружба; Естественная колея. Т. 4: Дар слез; Крушение богов; Дом бесславия; В молчанья час; Опустошенный ад; Аулетрида; Дух зеленого света; Радость печали; Вальс снежинок; Стефан Новый; Во дни Христа. - [1911]. - 345 с. Т. 5: Темный блеск; Бескрылые; Жрецы; Баядерки; Жизнь цветка; В храме Терпсихоры; Подвела!; Замужние вдовы; На о. Лесбосе; "Покажи!..". - [1913]. - 327 с. Т. 6: Внутри; Все цвета радуги; Странный случай; Первая ложь; Незванный гость; На волнах; Бабушка собралась; Пальцы; "Безыменник"; В глухую осень. - [1913]. - 319 с. Т. 7: Вешний поток; Между светом и тьмой; Недужный день; Белая ночь; Перекресток; Елочный лес. - [1914]. - 379 с. Т. 8: Замок счастья; В неведомую даль; На полпути. - [1914]. - 364 с. 2. Романы Золоченая богема. Роман из петерб. жизни / В. Светлов. - Санкт-Петербург: тип. Муллер и Богельман, 1895. - [4], 324 с. ; 16 см. Белые цветы. Ориг. роман из времен фр. революции / [Соч.] В. Светлова. - Москва: Ф.А. Куманин, 1896. - 160 с.; 18 см. - (Читатель; 1896, кн. 11-12). Призраки минувшего. Роман / В. Светлов. - Санкт-Петербург: тип. Муллер и Богельман, 1896. - 336 с.; 19 см. Семья или сцена? Роман / В. Светлов. - Санкт-Петербург: тип. Муллер и Богельман, 1896. - 274 с.; 19 см. В неведомую даль. Роман / В. Светлов. - Санкт-Петербург: Д.А. Наумов, 1898. - 320 с.; 19 см. Уголок Колхиды. Роман / В. Светлов. - Санкт-Петербург: Д.А. Наумов, 1898. - 340 с.; 18 см. По призванию. Роман / В.Я. Светлов. - Санкт-Петербург: А.А. Каспари, 1900. - 208 с.; 21 см. В вратах Эдема. Роман / В.Я. Светлов. - Санкт-Петербург: А.А. Каспари, 1901. - 124 с.; 19 см. - (Книги журнала "Родина"; 1901 г., No 12). Семья Варавиных. Роман / В. Светлов. - Санкт-Петербург: типо-литогр. В.В. Комарова, [1903]. - 128 с.; 23 см. - (Свет: Сборник романов и повестей; 1903. Т. 1. Янв.). Новые песни. Роман / В.Я. Светлов. - Санкт-Петербург: А.А. Каспари, 1904. - 256 с.; 19 см. - (Книги журнала "Родина"; 1904, No 11, 13). Темный блеск. Роман. - Санкт-Петербург: А.А. Каспари, [1907]. - 154 с.; 19 см. - (Собрание романов Родины : Произведения русских писателей; 1907, No 5-6). То же: - Санкт-Петербург: А.А. Каспари, [1915]. - 160 с.; 20 см. Неравный брак. Роман. - Санкт-Петербург: А.А. Каспари, [1908]. - 128 с.; 19 см. - (Собрание романов "Родины". Произведения русских писателей; 1908 г. No 3). По разным колеям. Роман В.Я. Светлова. - Санкт-Петербург: А.А. Каспари, [1913]. - 232 с.; 21 см. - (Всеобщая библиотека: Беспл. прил. к журн. "Всемирная новь" ; [1913]. Кн. 5-6). 2. Короткая проза Крымские очерки / Валериан Светлов. - Санкт-Петербург: тип. и фототип. В.И. Штейна, 1891. - [4], 279 с. ; 18 см. Содержание: В лунном свете; Роман; Разлука; Ночь; Плющ; Последнее прости; Забытый крест; Отрывки из записок маньяка; Встреча; Прямой путь. Новеллы / Валериан Светлов. - Санкт-Петербург: тип. и фототип. В.И. Штейна, 1891. - 483 с.; 20 см. Содержание: Дочь воздуха и тень Гамлета; Предвзятая идея; На далеком посту; Бабушка собралась; Жанна; Ангелы горы "Иль"; Тайна; Кавказские предания и легенды: 1) Старый Гуд; 2) Ночи Тамары. Драгуны на траве / [В. Светлов]; Наброски Э. Соколовского. - Санкт-Петербург : П.П. Сойкин, ценз. 1894. - 16 с. : ил.; 31 см. Кавказские предания и легенды / В. Светлов. - Санкт-Петербург: тип. Муллер и Богельман, 1895. - 265 с.; 18 см. Содержание: Томиранда; Духи горного монастыря; Красавица Эхсина; Два мудрых совета; Старый Гуд; Ночи Тамары; Шатер Авраама. Повести и рассказы / В. Светлов. - Санкт-Петербург: "Владим." паровая типо-лит., 1899. - 292 с.; 18 см. Содержание: В глухую осень; На волнах; Фабрика особого рода; Муся; Мечтательница; Диагноз; Счастье опоздало. Рассказы / В. Светлов. - Санкт-Петербург: тип. т-ва "Нар. польза", 1899. - [6], 311 с.; 20 см. Содержание: На кордоне; Без воли; К звездам; Яд Локусты; Пощечина; На Южном берегу Крыма; Последнее преступление; В карауле; Приемный день; Очарованный лес. Венецианские рассказы / В. Светлов. - Санкт-Петербург : "Владимирская" паровая типо-лит. Мордуховского, 1900. - 642 с.; 17 см. Содержание: Звуки Сан-Серволо; Черный призрак; Шах и мат; Марин Фальер; Венецианский отшельник; Философ из Киоджио; Очерки Венеции. Утопия. Повесть / В.Я. Светлов. - Санкт-Петербург : А.А. Каспари, 1901. - 52 с. (Из изд. "Книги журн. "Родина" 1901, No 12). Побежденный. Этюд / В.Я. Светлов. - Санкт-Петербург: А.А. Каспари, 1902. - 44 с.; 21 см. Все цвета радуги [и др. рассказы] / В.Я. Светлов. - Санкт-Петербург: тип. А.С. Суворина, 1904. - 501 с.: ил. ; 20 см. 3. Историческая проза Культ сатаны: Иересиарх Амфилохий / [Соч.] В.Я. Светлова. - Carouge (Geneve) : М.К. Элпидин, 1897. - 24 с.; 16 см. Звезда любви. (1692-1695) Флорентийск. новелла. В 2 ч. / В. Светлов. - Санкт-Петербург: Д.А. Наумов, 1898. - 249 с.; 19 см. Недостроенный храм. Флорентийск. роман. (1692-1695) / В. Светлов. - Санкт-Петербург: "Владимирская" паровая типо-лит. Мордуховского, 1899. - 249 с.; 18 см. Дар слез. Исторический роман / В. Светлов. - Санкт-Петербург : Столич. тип., 1900. - 145 с. ; 24 см. Авантюристка. Исторический роман в 2-х ч. с прологом. - Санкт-Петербург: А.А. Каспари, 1902. - 197 с.; 19 см. - (Собрание романов "Родины" за 1902 год) При дворе Тишайшего. Ист. роман В.Я. Светлова (Из времен царя Алексея Михайловича). - Санкт-Петербург: А.А. Каспари, [1913]. - 304 с.; 22 см. - (Историческая библиотека ; 1913. Кн. 2-3). 4. Путевые заметки Город Таганрог. Очерк / В.Я. Светлов. - Репр. воспроизведение изд. 1902 г. - Таганрог: Таганiй рогъ, 2003. - 66 стб. ; 20 см. ("Нива". Ежемесяч. лит. прил.: N 9, сент. 1902. - СПб., А.Ф. Маркс.) Из Италии в Константинополь морем на "Энтелле". Этногр. очерки / [Соч.] В.Я. Светлова. - Санкт-Петербург: тип. Спб. акц. общ. "Слово", 1905. - 104 стб.: ил.; 26 см. 5. Популярные очерки для "Читальни народной школы" Предание о хитоне господнем / [Соч.] В. Светлова. - Санкт-Петербург: Н. Морев, 1902. - 42 с. ; 18 см. - (Читальня народной школы: Журн. с картинками; 1902, вып. 1). Сестра Мария. Груз. предание / [Соч.] В.Я. Светлова. - Санкт-Петербург: Н. Морев, 1902. - 60 с.; 18 см. - (Читальня народной школы : Журн. с картинками; 1902, вып. 11). Совесть. Рождеств. рассказ / [Cоч.] В.Я. Светлова. - Санкт-Петербург: Н. Морев, 1902. - 34 с. ; 18 см. - (Читальня народной школы : Журн. с картинками; 1902, вып. 12). Собою подала пример. Рассказ из жизни Екатерины II / [Соч.] Вал. Светлова. - Санкт-Петербург: Н. Морев, 1903. - 30 с; 18 см. - (Читальня народной школы: Журн. с картинками; 1903, вып. 8). Барри. Из путевых заметок / [Соч.] В. Светлова. - Санкт-Петербург: Н. Морев, 1903. - 34 с.; 18 см. - (Читальня народной школы: Журн. с картинками; 1903, вып. 10/11). Князь Михаил и боярин Федор / [Соч.] В. Светлова. - Санкт-Петербург : Н. Морев, 1903. - 60 с.; 18 см. - (Читальня народной школы: Журн. с картинками ; 1903, вып. 5). Корабль Хазизадра. Кавк. предание / [Соч.] В. Я. Светлова. - Санкт-Петербург: Н. Морев, 1903. - 48 с.; 18 см. - (Читальня народной школы : Журн. с картинками; 1903, вып. 4). Последний Абрек. Рассказ В.Я. Светлова. - Санкт-Петербург: Н. Морев, 1903. - 48 с.; 18 см. - (Читальня народной школы: Журн. с картинками; 1903, вып. 1). Семь сыновей вьюги. Ингуш. предание / [Соч.] В. Светлова. - Санкт-Петербург: Н. Морев, 1903. - 31 с.; 18 см. - (Читальня народной школы: Журн. с картинками; 1903, вып. 12). Благочестие. Кавк. предание / [Соч.] В.Я. Светлова. - Санкт-Петербург: типо-лит. М.П. Фроловой, 1903. - 66 с.; 19 см. - (Читальня народной школы. Журн. с картинками. 1903, вып. 6). Архип Осипов. Ист. рассказ В. Светлова. - Санкт-Петербург: Н. Морев, 1904. - 21 с.; 19 см. - (Читальня народной школы : Журн. с картинками; 1904, вып. 3). Война с Японией. Очерк В. Светлова. - Санкт-Петербург: Н. Морев, 1904. - 58 с.: ил.; 19 см. - (Читальня народной школы; 1904, вып. 2). 6. Сочинения о театре и балете Жрецы. Театр. очерки / В. Светлов. - Санкт-Петербург: тип. А.С. Хомского, 1896. - 326 с.; 19 см. О.О. Преображенская. Хореогр. монография / В. Светлов. - Санкт-Петербург: тип. А.Ф. Маркса, 1902. - 64 с., 1 л. портр.: ил.; 30 см. Терпсихора. Статьи. Очерки. Заметки / Валериан Светлов. - Санкт-Петербург: арт. зав. А. Ф. Маркса, 1906. - VIII, 351 с. : ил.; 20 см. Современный балет / В. Светлов; Изд. при непосредств. участии Л.С. Бакста. - Санкт-Петербург : т-во Р. Голике и А. Вильборг, 1911. - 134 с., 68 л. ил. : ил. ; 31 см. 7. Либретто Беатриса. Средневековая легенда в 3 отд-ниях. Либретто (по Метерлинку) Валериана Светлова / Муз. А.А. Давидова. - Санкт-Петербург: тип. "Якорь", 1912. - 32 с. ; 18 см. Принц садовник. Балет в 1 акте. Либретто (по сказке Г.Х. Андерсена "Свинопас") / [Соч.] В.Я. Светлова ; Муз. А.А. Давидова; Постановка К.М. Куличевской. - Санкт-Петербург: изд. тип. Имп. Спб. театров, 1907. - 23 с. Метель. Опера в 2 актах и 4 карт. / Либретто В.Я. Светлова по поэме и некоторым другим стихотворениям кн. Д.Н. Цертелева ; Муз. А.С. Танеева. - Москва: П. Юргенсон, 1914. - 31 с.; 19 см. 8. Переводы Галеви, Людовик (1834-1908). Семья Кардиналь. Роман / Пер. с фр. В.Я. Светлова. - Санкт-Петербург: тип. т-ва "Народная польза", 1897. - 160 с.; 19 см. Прево, Марсель (1862-1941). Полудевы (Les demi-vierges) / Марсель Прево; С предисл. авт. и 104 ил. в тексте художников: Кальбэ, Марольда, Пикара [и др.]; Пер. с 106 фр. изд. В.Я. Светлова. - 2-е изд. - Санкт-Петербург: Изд. Паровой скоропеч. И.А. Богельман, 1898. - 275 с.; 20 см. От себя: писатель этот, если не забыт как Т.М.Рид в англоязычных странах, то почти забыт. В Википедии статью о нем найдет только тот, кто будет ее специально искать, а ее никто не будет искать, т.к. автора сейчас никто не знает. На Флибусте и в Библиотеке Мошкова доступны только два историко-приключенческих романа «Авантюристка» (его можно также найти под неродным названием «Рабыня порока») и «При дворе Тишайшего» (больше у нас после 1917г ничего не переиздавалось), у Мошкова и в Викитеке есть еще один сборник рассказов. Привел подробную библиографию, чтобы яснее было видно, что за человек был. Кстати оба указанных романа вроде бы (но точно не уверен) печатались в серии «Интимная жизнь монархов». Чтобы прочитали форумчане и гости форума о русском писателе отдавшем дань авантюрной литературе, и знали, что был такой человек и писатель. И спасибо тому, кто сделал такую библиографию, хотелось бы, чтобы такие были по всем русским писателям-приключенцам.

1.66: Еще в 1900г в журнале "Вестник всемирной истории" (был в 1899-1902гг такой конкурент "Исторического вестника") печатался исторический роман Валериана Светлова "Веницейская лагуна". Может это другое название одного из исторических романов из библиографии, а может быть роман не выходивший отдельным изданием. А сейчас совсем немного времени для улыбки: короткая заметка из "Исторического вестника" за 1891г об исторических романах в журнальных публикациях того времени и шуточная эпиграмма на Евгения Салиаса и его исторические романы: и .

geklov: Процитирую себя любимого Одна из пиратских баз находилась как раз там, где снимали фильмы о флибустьерах XVIII и XX столетий. Одна из бухт в Новом Свете до сих пор называется "Разбойничья"... Вот она - Разбойничья (она же Голубая) бухта. Вооон там, - на мысе Капчик, - в кино стоял пиратский форт. А в тех горах, что справа, был форпост реальных (не киношных) древних тавров (до сих пор остались вырубленные в скалах ступени, так называемая "лестница тавров", и отверстия для факелов). С горы Караул-Оба (Караульная вершина) в хорошую погоду море просматривается аж до Аю-Дага. Раздолье для пиратской вольницы! А ещё где-то здесь происходят события историко-приключенческого романа Аркадия Крупнякова "У моря русского". В книге рассказывается о похождениях беглых русских пленников в Крыму в 16 в. Очень увлекательно написано! Произведение так и просится быть перенесенным на пленку...

geklov: Кто про что, а вшивый про баню Это я о себе. Опять-таки хочу поговорить за Крым (люблю сей Парадиз!!!). В Крыму разворачиваются действия следующих приключенческих книг (сурьёзных авторов - Толстого, Пушкина, Чехова, Куприна, Сергеева-Ценского, Аксенова, Паустовского и мн. др. я в расчет не беру. Также не упоминаю "12 стульев" с ялтинским землетрясением 1927 года и тому подобную литературу. Только авантюрные в полном смысле слова произведения): Том Шервуд (В. Ковалевский) "Феодосия" (седьмая книга из цикла "Том Шервуд") Заказал, но, увы, книгу так ещё и не получил Из аннотации: Том увозит один из "люпусовых" ящиков с золотыми украшениями в "Кафу", чтобы, продав, обратить "кровавое золото" в "честные деньги". Сделав остановку в Плимуте, Том узнаёт об отчаянном положении двух влюблённых людей - Джека Сиденгама и Виолы Маркизы, которым противостоит глава местных контрабандистов Алан с наёмниками, - и восстанавливает "кортность" событий. Преодолев преграды, которые выставила перед "Дукатом" Русско- Турецкая война, Том пребывает в "Кафу " во время её штурма войском князя Долгорукова и участвует в возвращении городу его изначального имени - Феодосия. Брусникин (Акунин-Чхартишвили)"Беллона" Крымская война 1853-1856 гг. В. Гладкий "Меч Вайу" О противоборстве скифов и сарматов. Упоминаются в книге и грозные тавры. Луи Буссенар "Зуав с Малахова кургана" Опять-таки Крымская война. А. Валентинов Цикл "Око силы". Фашисткие шпионы что-то там ищут в крымских пещерах. (О, крымские пещеры! Это, действительно, НЕЧТО! Так, по оценкам спелеологов, Мраморная пещера Крыма входит в пятерку красивейших пещер планеты! А ведь открыта она была только в... 1987 году!!!) Может не зря А. Барченко искал здесь следы древней протоцивилизации? Прямо-таки место действия очередного фильма о похождениях Индианы Джонса или Лары Крофт О Грине с его Зурбаганами, Гель-Гью и прочими Лиссами и вовсе молчу

Admin: В разделе » Что смотрим » Авантюрно-приключенческое кино (т.е. сплошные приключения в квадрате) http://adventures.unoforum.ru/?1-11-0-00000004-000-0-0#010 geklov пишет: Валерий Гитин «Кавалерия любви, или Запорожцы во Франции» От производителя: 1646 год. По приглашению кардинала Мазарини во Францию прибывает большой отряд запорожских казаков для участия в осаде и штурме крепости Дюнкерк. Возглавляет отряд мудрый гетман Богдан-Зиновий Хмельницкий, а после его отъезда — славный атаман Иван Сирко. Случай сводит их с храбрым дАртаньяном Кажется, и в этой саге Богдана Сушинского тоже не обошлось без д'Артаньяна. А уж Хмельницкий и Сирко - всенепременно. Интересно, кто первый начал этот сюжет разрабатывать - Гитин или Сушинский? Кто читал и того и того - поделитесь, у кого круче написано? Казачья слава. На острие меча Автор: Богдан Сушинский От производителя В Западной Европе идет Тридцатилетняя (1618-1648) война. Франция, которая воюет против Испании и ее союзников, крайне истощена. Первый министр Франции кардинал Мазарини, правивший вместе с королевой-регентшей (при пятилетнем короле Людовике XIV) Анной Австрийской, устами посла Франции генерала дс Брсжи обращается к союзному польскому королю Владиславу IV с просьбой срочно прислать воинов. По приказу Владислава в Париж на переговоры с королевой и первым министром должны отправиться молодые офицеры реестрового (то есть пребывающего на службе у короля) казачества - Богдан Хмельницкий и Иван Сирко, впоследствии известные полководцы. Роман "На острие меча" открывает цикл романов Богдана Сушинского "Казачья слава". http://www.ozon.ru/context/detail/id/7304591/ Французский поход Автор: Богдан Сушинский От производителя Сюжетно этот роман является продолжением романа "На острие меча". После успешных переговоров, во время которых не обошлось без интриг, Б.Хмельницкий и И.Сирко возвращаются в Польшу и Украину. Здесь они формируют отряд казаков-добровольцев, которые во главе с князем Одаром-Гяуром и полковником Сирко на судах отправляются из польского Гданьска во Францию. В это время французские войска во главе с принцем де Конде предпринимают несколько штурмов крепости Дюнкерк, но все они оказываются безуспешными. Вовремя прибыть к месту назначения, чтобы, высадившись, по суше идти к Дюнкерку, казаки не смогли. Наткнувшись на испанскую эскадру, они в ночном бою берут ее на абордаж, а затем принимают смелое решение: прорываться ночью по каналу в порт Дюнкерк, чтобы с ходу штурмовать крепость со стороны моря. Такого нападения испанский гарнизон, не ведавший о прибытии казаков, никак не ожидал... http://www.ozon.ru/context/detail/id/7824432/ Костры Фламандии Автор: Богдан Сушинский От производителя После удачного штурма Дюнкерка, казаки, во главе с князем Одаром-Гяуром и полковником Сирко, решительно отбивают атаки испанцев на близлежащий форт и совершают освободительные рейды вдоль побережья Ла-Манша. На их сабли делают ставки, с одной стороны, кардинал Мазарини, уже видевший себя единоличным правителем Франции, с другой - принц де Конде, не желавший мириться с тем, что страной правят любовники - кардинал и Анна Австрийская. А еще их пытаются втянуть в парижскую интригу, связанную с борьбой претендентов на польскую корону, поскольку Франция уже видела себя в роли западноевропейской покровительницы политически ослабленной Польши. Сюжетно этот роман является продолжением романа "Французский поход". http://www.ozon.ru/context/detail/id/8234706/ Саблями крещенные Автор: Богдан Сушинский От производителя Последние бои во имя Франции казаки ведут уже тогда, когда сама Франция оказалась на грани гражданской войны из-за осложнившейся борьбы за власть между принцем Конде и его сторонниками с одной стороны, и кардиналом Мазарини и Анной Австрийской - с другой. Еще больше обостряется ситуация, когда в дела Парижа в лице папского нунция Барберини вмешивается Ватикан... Но завершается Тридцатилетняя война, а следовательно, заканчивается и французский поход казаков, остатки которых князь Гяур приводит в Украину, чтобы сразу же включиться в гражданскую войну в Речи Посполитой. Сюжетно этот роман является продолжением романа "Костры Фламандии". http://www.ozon.ru/context/detail/id/8536132/ Рыцари Дикого поля Автор: Богдан Сушинский От производителя Середина XVII века. Зная о критическом состоянии здоровья польского короля Владислава IV, королева Мария Гонзага всеми силами организует поиски возможного претендента на трон короля. Сейм обращает свой взор на трансильванского князя Любоша Ракоци. Более того, Трансильвания может стать надежным союзником Польши, заменив ослабленную в многолетней войне Францию. " В это же время генеральный писарь реестрового казачества полковник Богдан Хмельницкий ведет сложную и опасную дипломатическую игру. Движимый чувством мести за убитого поляками сына и уведенную в плен жену, а также желанием освободить Украину от любой формы зависимости и угнетения, он замышляет поднять всеукраинское антипольское восстание. Сюжетно этот роман является продолжением романа "Саблями крещенные". http://www.ozon.ru/context/detail/id/17909957/ Путь воина Автор: Богдан Сушинский От производителя Тридцатилетняя война еще тлеет. Франция сильно истощена. Резко ухудшаются отношения между Польшей, Османской империей и ее вассалом, Крымским ханством. В Украине создаются первые отряды казачьей освободительной армии. В самой Польше тоже обостряется борьба за трон. И теперь уже не только во Франции, но и в Польше, а также в Украине рассчитывают на сабли опытных, добывших себе европейскую славу воинов. Сюжстно этот роман является продолжением романа "Рыцари Дикого поля". http://www.ozon.ru/context/detail/id/18100099/

geklov: Эх, право, не знаю, кто из украинских письменников первым обратил внимание на этот интересный исторический факт, но, по данным инета, Б. Сушинский весьма сурьезно занимается историей казачества. Вот инфа от издательства "ВЕЧЕ" (замечательное, между прочим, издательство; оплот приключенческого жанра на российском книгоиздательском рынке): Он является создателем первой в мире «ВСЕМИРНОЙ КАЗАЧЬЕЙ ЭНЦИКЛОПЕДИИ», в которой отражены сведения о всех казачьих организациях мира всех времен. Участие украинских казаков в 30-летней войне (1618-1648) на стороне Франции отражено в его историко-приключенческих романах: «На острие меча», «Французский поход», «Костры Фламандии» и «Путь воина». Его перу принадлежит уникальная 2-томная монография «КАЗАЦКИЕ ВОЖДИ УКРАИНЫ», в которой содержатся научные эссе о 205 гетманах, кошевых атаманах и полководцах. В 2008 году Богдану Сушинскому присуждена престижная всеукраинская премия имени историка Д. Яворницкого (того самого, автора замечательной 3-томной «Истории запорожских казаков»; помнится, получил от чтения этого труда истинное наслаждения - geklov). Он длительное время был Верховным атаманом Черноморского казачества, является генералом казачества (генералом армии) Украинского казачества, членом редколлегии международного журнала «Казаки» (Москва). По его инициативе в Одессе сооружен памятник атаману Черноморского казачества Антону Головатому (одному из основателей Черноморского и Кубанского казачеств). Большой резонанс вызвала его книга: «Казацкая Украина: Хмельниччина». Казачьей тематике посвящены его роман-эссе «Гетман Выговский: взгляд из ХХI столетия», историческое исследование: «История Черноморского казачества ХVIII-ХХ веков». Ему же принадлежит уникальное издание «КНЯЗЬЯ И ПОЛКОВОДЦЫ ДРЕВНЕЙ УКРАИНЫ». http://www.veche.ru/author/show/429/ Интересный момент. Историки до сих пор не пришли к единому мнению - имел ли место поход запорожцев к Дюнкерку. Слово Википедии: Утверждается, что в 1644 году Богдан Хмельницкий, как военный писарь Войска Запорожского, во время встречи в Варшаве с послом Франции графом де Брежи подписал договор о найме 2 500 казаков в войско французского короля. В октябре 1645 года казацкий отряд Балтийским морем прибыл во французский порт Кале. C 7 сентября 1646 года 2 000 казаков под командованием Хмельницкого, Золотаренко и Серко, который командовал к этому времени полком, а также 3 000 польских пехотинцев, участвовали на стороне французов под общим командованием принца де Конде в осаде крепости Дюнкерк (Siège de Dunkerque), находившейся в руках испанцев. 11 октября осаждённая крепость сдалась. Эта легенда была опровергнута в работах польского историка Збигнева Вуйцика и украинского историка казачества Владимира Голобуцкого. Они пришли к выводу, что в осаде Дюнкерка участвовало 2 400 польских наёмников под командованием полковников Пшиемского, Кабре и де Сиро. С другой стороны сохранились воспоминания французских дипломатов которым сам Хмельницкий расказывал о том как воевал под началом принца Конде во Франции. Во французских документах того времени упоминаются три фамилии похожие на Хмельницкого, Золотаренко и Серко(все три впоследствии выдающиеся предводители казаков). Современные историки разделены в этом вопросе практически поровну — он остается дискусионным. Интересный также факт что в осаде Дюнкерка принимал участие граф д’Артаньян, исторический прототип знаменитого героя А. Дюма. http://ru.wikipedia.org/wiki/%D1%E5%F0%EA%EE,_%C8%E2%E0%ED_%C4%EC%E8%F2%F0%E8%E5%E2%E8%F7 А тема казачества весьма благодатна для приключенческого жанра! Ведь запорожские казаки - в некотором смысле, последние рыцари Европы (сами себя они величали "лыцари"), как японские самураи - последние рыцари Дальнего Востока. Все знают фильм "Последний самурай" с Т. Крузом. А вот фильм "Последний степной лыцарь" еще не снят.. Одни характерники чего только стоят. Даже если половина того, что о них баят, - правда, японские синоби должны позеленеть от зависти. НО. Весь мир зачитывается книгами и засматривается фильмами о средневековых шпионах фром Джапан (даже наш Фандорин - ниндзя), а о характерниках знают лишь особливо интересующиеся... Знать, и, взаправду, нет пророков на Батьковщине... А ведь ещё был и полумифический подводный флот запорожцев. Задоооолго до "Наутилуса" Немо Об этом есть немного у В. Малика в его тетралогии "ТАЙНЫЙ ПОСОЛ". А как казаки (пусть и не запорожские) Албазинский острог от маньчжуров в 1685 г.защищали. 450 казаков (и 3 орудия) супротив 3-5 тыс. чел. и 30 орудий у маньчжуров (т. е. один супротив 7-10 человек)! Ну, чем не сюжет для увлекательного фильма (или книги)? У венгров, вон, "Звезды Эгера" есть. И книга, и фильм. А многие ли россияне слышал про албазинцев? (Кстати. Китайские герои в кино весьма лихо побивают русских воителей. Как тут не вспомнить недавний фильм Юэнь Ву-Пина "Настоящая легенда". ГГ лихо дубасит сразу нескольких русских бойцов. А ведь, как вещает нам история, чаще всего дело обстояло как раз наоборот) Вывод: БОЛЬШЕ ИНТЕРЕСНЫХ ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИХ КНИГ И ФИЛЬМОВ О НАШИХ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ СУПЕРМЕНАХ - КАЗАКАХ!!! Даешь!!!!!!!

Admin: А чего сами не напишите? Словом Вы владеете, знаниями тоже, энтузиазма - не занимать. Засели б "за Шиллера, за словари" и заткнули б за кушак западных приключенцев.

geklov: Есть задумка. Эдакая эпопея о кругосветном путешествии казака в 17 столетии. Бежал юношей в Сечь. Воевал с татарами и турками. С Сирко отправился в Западную Европу. Оттуда попал в Америку. А там и до Китая рукой подать. Где Китай, там и Сибирь. А там и вновь родная Московия. Рабочее название "Иван-Шайтан". Предположительные наименования частей: Иван-Шайтан - сечевик. Иоганн-Шайтан - кондотьер. Жан-Шайтан - флибустьер. Хуан-Шайтан - буканьер. И т. д. Но это всё отдаленные планы.... Пока же жду нового "Вия". К созданию фильма тоже приложил руку. Правда, не по литературной части...

Admin: Шо, Хому сыграли ?!

Gennady: И Вы, Брут?

Gennady: geklov Уважаемый коллега, если "кондотьер", то может быть, тогда "Джованни"? Или эти кондотьеры необязательно были итальянцами? Честно говоря, в этом не разбираюсь. Если сказал глупость, простите. Очень хочу уже сейчас прочитать ваш роман. У нас в городе потоп очередной. Будет обидно если смоет и я так и не дотяну до чтения.

Admin: geklov пишет: Оттуда попал в Америку. А "Джон-Шайтан" - пират, капер, траппер, баунти-хантер, изгой, внезаконник-аутло (outlaw), ганфайтер или десперадо какой будет? Задумка очень хорошая. Будем ждать свершений!

geklov: Глубокоуважаемые Владимир и Геннадий! Разрешите ответить Вам в один присест Во-первых, СПАСИБО!!! Во-вторых: Шо, Хому сыграли ?! Нет. Хому Брута я не играл Моего лица в фильме вообще не будет видно. Я, как говаривал, прославленный Лесковым мой земляк Левша, только "гвоздики выковывал" в смысле, исполнял в фильме некоторые трюки (а лица каскадеров редко попадают в кадр (а иногда даже и в титры); порою нас так и величают - "люди за кадром"). А ещё принимал участие в управлении аниматронной куклой самого Вия (поднимал ему веки ) В-третьих: если "кондотьер", то может быть, тогда "Джованни"? Вы как всегда правы, коллега! Кондотьеры (итальянский condottieri, от condotta — договор о найме на военную службу), предводители наёмных военных отрядов (компаний) в Италии 14—16 вв., находившихся на службе отдельных государей и римских пап. Я позволил себе вольность употребить сей термин в более широком смысле - "наемник", "солдат удачи", "дикий гусь" (но мой Иван - никак уж не ирландец). В-четвертых: А "Джон-Шайтан" - пират, капер, траппер, баунти-хантер, изгой, внезаконник-аутло (outlaw), ганфайтер или десперадо И плюс ко всему я стараюсь использовать иноземные вариации имени Иван, которые некоторым образом рифмовались бы с прозвищем, данному ГГ врагами, "ШАЙТАН". Т. е. Иван, Ян, Иоганн, Жан, Жуан, Хуан, Жохан и т. д. - ШАЙТАН. Поэтому такие варианты как: Джон, Джованни, Йен, Вано, Янис, Иво, Ива, Ованес и др. - пока не рассматривал. Но буду иметь в виду. Спасибо! Но всё это - пока сырые наметки. Цикл, как Вы, наверное, уже догадались (кругосветное путешестве русского человека задолго до Крузенштерна и Лисянского ), планируется с большим уклоном в вольные авторские измышления (но без махровой фантастики), приправленные доброй долей юмора и самоиронии. Мне, например, весьма любопытно проверить весьма небесспорную версию о происхождении бразильской капоэйры от... казацкого гопака, интересно порассуждать о казачьем Спасе и пофантазировать на тему подводного флота запорожцев. Так что без гвоздей имени Дюма, видать, не обойдется

Admin: Вот и прекрасно. На то и фикшн, что не нонфикшн. Фантазия - мать порядка, а без гвоздей Дюма история ненамного бы ушла от геометрии.

Admin: geklov пишет: Из черновых набросков, что завалялись в дальнем ящике письменного стола : ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жертва книжной премудрости. <...> Ой, кажется, я нарушил правило форума Рекламой собственных неопубликованных текстов, самиздатовских интернет-версий и тп. просим не отвлекать. Пардон... Увлекся как всегда... Хорошо. Интересно. Но есть правила. Поэтому, без обид. А то начнется... http://adventures.unoforum.ru/?1-6-0-00000002-000-10001-0#024.001

geklov: Как говаривал персонаж Евгения Евстигнеева в фильме Э. Рязанова «Невероятные приключения итальянцев в России» перед тем, как пнуть колону Казанского собора: - Я сам! Я сам!

Admin: А потом добавлял: Ой-ё!!!

geklov: Я помню в детстве смеялся до коликов в животе А ведь человеку, наверное, больно было...

Admin: Странно, мы от смеха в кино чуть не сдохли - и это считается хорошо, позитивно.

geklov: Возвращаясь к теме казачества в приключенческой литературе. Зело лепа книжица В. Веденеева "Дикое поле". Помнится, получил немалое удовольствие от прочтения. Аннотация Первая половина XVII века, Россия. Наконецто минули долгие годы страшного лихолетья — нашествия иноземцев, царствование Лжедмитрия, междоусобицы, мор, голод, непосильные войны, — но попрежнему неспокойно на рубежах государства. На западе снова поднимают голову поляки, с юга подпирают коварные турки, не дают покоя татарские набеги. Самые светлые и дальновидные российские головы понимают: не только мощью войска, не одной лишь доблестью ратников можно противостоять врагу — но и хитростью тайных осведомителей, ловкостью разведчиков, отчаянной смелостью лазутчиков, которым суждено стать глазами и ушами Державы. Автор историкоприключенческого романа «Дикое поле» в увлекательной, захватывающей, романтичной манере излагает собственную версию истории зарождения и становления российской разведки, ее напряженного, острого, а порой и смертельно опасного противоборства с гораздо более опытной и коварной шпионской организацией католического Рима. Василий Веденев - очень интересный автор. Увы, был...

geklov: А вот Волошинские "Казаки-разбойники" не пошли. Не зацепило... Может к середине разгулялось? Я не добрался до середины... Как говаривал классик: Редкий читатель дочитает до середины романа... Шучу. Никаких претензий лично к Юрию Дмитриевичу. Он - молодец! Просто книга не моя (не в смысле, не мною написана; просто не зацепила). Но ведь она обязательно чья-то. Кому-то ведь обязательно пришлась по душе. А ещё у автора есть тетралогия "Волки Аракана" (опять клинки, пистоли, паруса, пираты). Увы, тоже не читал. Кто что скажет?

Admin: Уважаемый Geklov, верните, пожалуйста, свой рассказ, пусть и другие почитают. В тему, раз уж разговор зашел.

geklov: Дык это и не рассказ вовсе Так, завалявшиеся в письменном столе черновые наброски. Просто к слову пришлись. Так скать, для поддержания разговора. Для наглядности...

Admin: geklov пишет: Для наглядности... Вот для наглядности хорошо бы и восстановить.

geklov: Наброски из пыльного шкафа ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жертва книжной премудрости. …Похотел в поле казаковать, и горести принять и желание получить. «Повесть о Еруслане Лазаровиче» Глава Первая. Ивашка Сивоконь. - Ученье – свет, а неученье - тьма! – любил говаривать отец Епифаний, тыча багряным от киновари перстом точнехонько в правый глаз хмурящегося со сводчатого потолка Спасителя. И не то чтобы Епифаний специально выцеливал перепачканным краской пальцем недреманное Божье око. Отнюдь нет. Просто сей преисполненный назидательности и поучительности жест, по разумению старого переписчика, долженствовал придать весомости и значимости рекомой им сентенции. А уж воздеть перст в убогой каморе, в коей отец Епифаний наставлял юных отроков в искусстве краснописания, и при этом не угодить в образ Всевышнего, не представлялось ни малейшей возможности. По причине отнюдь бесхитростной и более чем прозаической - фреска с изображением Небесного Царя, по воле безвестного иконописца, ни много, ни мало занимала весь потолок вышепомянутой каморки. Абсолютно весь, без остатка… С некоторых пор Ивашка Сивоконь частенько вспоминал вельми толковую присказку старого наставника. Ученье – свет! - Ха, - скривил потрескавшиеся от жуткого зноя губы в горькой усмешке Ивашка и звякнул тяжеленными кандалами. - Для кого-то быть может и свет, а для меня - так обратилось кромешной тьмой. Причем отнюдь не в переносном, а в самом, что ни на есть прямом смысле этого слова. И взаправду - в душном и смрадном трюме турецкой кадриги царил непроглядный чернильный мрак. Единственным источником света, если так можно выразиться, служили сверкающие голодным блеском глаза многочисленных полоняников, коими трюм был набит, точно чрево троянского коня хитроумными данаями. Кого здесь только не было. Все языци, все народности, все племена. Косматый болгарин гордо восседал между хохлатым черкасом и пейсатым жидовиным. Тщедушный грузин-мокалак соседствовал с окорокастым купцом армянином. Английский сквайр делил жесткое неструганное ложе с польским шляхтичем и французским шевалье. А благородный мальтийский рыцарь не считал зазорным лакать из одной плошки с простым греческим рыбарем, сим дальним потомком отважных разрушителей Трои. Вавилонское столпотворение, да и только. Всем нашлось пристанище под сенью османской треххвостки: и англиканам, и пуританам, и православным, и латинянам, и лютеранам, и гугенотам, и даже богоизбранным иудеям. Все оказались равны перед сверкающим серпом бритвенноострого ятагана. И у каждого из равных своя безрадостная повесть о том, как его угораздило попасть в утробу проклятой «каторги». Вот несгибаемый, что толедский клинок, испанский дон с длиннющим, точно сороконожка именем, которое православному человеку не то, что запомнить, да и выговорить-то весьма затруднительно. Только послушайте. Дон Диего Хуан Эстабан Пабло Мигель Санчо Мария Хосе Родригес Франсиско Мануэль Матео Себастьян Луис Гонсалес де Реверте. Каково?! Так вот, этот самый де Реверте, возомнив себя новоявленным крестоносцем, в сопровождении одного лишь желторотого оруженосца, отправился в Святую землю, ни много, ни мало, высвобождать Гроб Господень из рук неверных. До Святой земли наивный Христов воитель, конечно же, не добрался. Уже в Малаге коварный Санчо Панса опоил его в портовом кабаке (видать прагматичный юноша в пику охваченному религиозной экзальтацией хозяину отнюдь не горел желанием тащится на край света, и с риском для жизни освобождать какие бы там ни было гробы), да и продал за пару дублонов хмурым неразговорчивым парням, о ремесле которых, в целях сохранения жизни и здоровья, лучше и не любопытствовать. Портовые молчуны уступили дона Диего магрибским пиратам, а уж те, естественно не без выгоды для себя, перепродали несостоявшегося освободителя христианских святынь османам… Рядом – венецианский негоциант Антонио Сильвестри. Сей досточтимый служитель Меркурия принял на борт своей каравеллы в злосчастной для дона Диего Малаге (как все-таки тесен мир!) груз вина и оливкового масла для дожа Венеции. Дож слыл человеком тароватым, а посему сделка сулила Антонио немалые барыши. Но, как говорят покорные божьему промыслу московиты: человек предполагает, а Господь - располагает. А Всевышнему было угодно наслать на венецианскую каравеллу ужасный шторм, да и потопить ее практически в двух днях пути от родного города со всем товаром, такелажем и экипажем. Спасся один лишь Сильвестри. Три дня он скитался в утлой лодчонке по волнам Адриатики, пока на свою беду не был подобран моряками с турецкой галеры. «Уж лучше бы я сгинул тогда в морской пучине!» - всякий раз вздыхал бедолага, завершая свой унылый рассказ… По соседству - злополучный солдат удачи, тюрингец Клаус Цигель. Поверив щедрым посулам вербовщиков Фердинанда Третьего и их медовым россказням о безоблачной доле воина Священной Римской империи германской нации, наивный малый, не глядя, подмахнул какую-то бумагу и… Айн, цвай, левой-правой, по протоптанной десятками тысяч таких же, как и он сам искателей фортуны стежке-дорожке: вербовщик – армия - война – плен – рабство - галера. Именно в такой последовательности. Ведь солдатское везение, доложу я вам, крайне переменчивая штука – сегодня на коне, а завтра, глядишь, совсем даже и наоборот… Тут же, через скамью, Степан Ярыга, крестьянин-литвин, угнанный в полон крымчаками (на кадыкастой тощей шее до сих пор просматривается бурый рубец от волосяного аркана). «И вот, что досадно! - брызжа слюной, хрипел Ярыга. - Точно скотину какую бессловесную на ярмонке продали! Даже тавро на задницу не побрезговали припечатать! У-у, супостаты!» - Благодари Троицу, что хоть не отбусурманили, - перевел беседу с понуро-унылого на прибауточно-шуточный лад Сивоконь. Трюм грянул раскатистым гоготом… Сам же Ивашка, златогривый дюжий удалец с голубыми, что небо глазами, на вопрос, как он попал в турецкий полон, с улыбкой отвечал: - Эх, братцы, не поверите. Но виной всему моя непомерная любовь к книжной грамоте. - Т-ю-ю, - недоверчиво протянул Ивашкин сосед, что справа, долговязый малоросс по прозванью Козолуп. – Як так? - А вот так, - сверкнул в могильной темноте сапфировыми очами Сивоконь. – Начитался я, братцы, по отрочеству книжек всяких чудесных. Про страны дальние, про свершения дивные, да про подвиги ратные. А как начитался, возжелалось мне отбросить ко всем чертям тоску мирскую, скуку дольнюю, да познать жизнь лихую, озорную, молодецкую. И решил я тогда уподобится книжным богатырям сильномогучим, - Ивашка дословно процитировал любимейшую книгу юности, «Повесть о Еруслане Лазоревиче», - «в поле показаковать, горести принять, да желание получить». - Ну шо, показаковал? – вопросил дотошный Козолуп. - Показаковал, - печально улыбнулся Сивоконь, - понаездничал. Теперича вот, - громыхнул оковами, - горести принимаю. - Бывает, - поддержал беседу левый Ивашкин сосед, болгарин Богумил. - Ну да ничего, - стиснул пудовые кулаки любитель занимательного чтива. – Придет пора и желания получать. Вот тогда-то я и пожелаю. – Суставы зловеще хрустнули во мраке. – Ох, как пожелаю! Но не всю правду рассказал товарищам по несчастью Ивашка. Умолчал про серого человека. Зазнамо умолчал, нарочито. Был у него до того серого особливый счет. Господь не выдаст, свинья не съест, - говорил себе Сивоконь. Рано или поздно все одно отыщу. Тады и поквитаемся. Сивоконь крепко верил в свою звезду и никогда не унывал. Куренной атаман, Гаврила Подопригора, точно трехвершковый гвоздь в дубовую колоду, вбил ему в голову одну простую, но непреложную истину – «Никогда не теряй надежды… Покудова жив». А Ивашка был не только жив, но и назло всем магометанским нехристям здоров. Здоров, что тот самый сивый конь в честь коего и прозывался. Завидное богатырское здоровье и поистине Перунову стать незадачливый книгочей унаследовал от отца, коваля-оружейника из Тулы. Гигант-молотобоец, шутя выходил сам-на-сам с голодным шатуном, с легкостью гнул ломы, плющил монеты и ломал подковы. Да и в стеношных баталиях на льду Упы ему не сыскивалось равных. «Вырасту, - с восхищением взирая на исполина-отца, мечтал Ивашка, - тоже стану кузнецом». Но злодейка-судьба распорядилась совсем иначе… Отнюдь еще не Иван и уж никак не Сивоконь, а просто Ванька Кулебяка - такое уж негероическое прозвище вкупе с телесной крепостью, незабудковыми глазищами, да роскошной пшеничной шевелюрой досталось мальцу от батьки - потерял обоих родителей, едва ему исполнилось двенадцать... Чуть позже. Глава какая-то там Лисий хвост, волчья пасть. Було це На Хортицi. .....Не долго думая, Иван сбежал. Сбежал в Дикое Поле. Долго ли, коротко ли странствовал беглый чернец по бескрайним просторам лихого порубежья, какие беды и лишения претерпел во время сих скитаний, чем промышлял на жизнь и где коротал холодные зимние ночи, о том гистория умалчивает. Известно лишь, что летом *** года от сотворения мира Иван Кулебяка объявился на днепровских порогах, конкретнее - на острове Хортица. Объявился и сразу же предстал пред усато-чубатым воинством. Допрос, учиненный черкасами ретивому парубку, был краток, но строг. - Як звать-то тебя, хлопец? – смерил юношу колючим взглядом пузатый запорожец с роскошным смоляным оселедцем, небрежно закинутым за оттопыренное галушкообразное ухо. - Ивашка Сивый Конь, - назвался именем одного из персонажей «Повести о Еруслане Лазаривиче» Иван. По его разумению, было как-то несолидно представляться настоящим своим прозвищем. Что за имя для казака – Кулебяка? Смех, да и только. А так, герой известного литературного произведения - «Ивашко Сивый Конь, Алогти-Гирей, гораздой стрелец, сильный борец, в поду богатырь». Звучит! - Добре, - буркнул пузан. Грозно сверкнул карими глазищами: – А кажи мне, Сивоконь, шо, во Христа веруешь? - Верую! - ничтоже сумняся ответствовал Ивашка. - И в Троицу святую веруешь? – продолжал любопытствовать казак. - Верую! – отчеканил юнец. - И в церковь, поди, ходишь? - Хожу! - А ну-ка, перекрестись! Иван осенил себя крестным знамением. Толстяк расплылся в добродушной улыбке, по-отечески облапил новоиспеченного запорожца: - Добро пожаловать в Сичь, сынку. Коли хошь, ступай в мой курень, в Пластуновский. Сивоконь - Кулебяка раз и навсегда канул в лету - не отказался… Привольное, разудалое, полное опасных приключений и безумных подвигов бытие православных степных лыцарей пришлось Ивашке, ой, как по вкусу. Жизнь на Хортице, мил государи, - это вам не скудное монастырское прозябание (как сказывают малороссийские купцы-жидовины: «сие суть есть две великие разницы»). Судите сами. Ни тебе умертвляющих плоть постов, ни утомительных многочасовых богослужений, от которых тело ломит, точно по нему хорошенько прошлись батогами, ни суровых епитимий по всякому маломальскому поводу, а то и без повода вовсе, ни занудных поучений отца-настоятеля Епифания, и самое, пожалуй, главное - никакого переписывания бесчисленных монастырских фолиантов. Одним словом, раздолье!!! Ивашка облачился в кумачовые шаровары, вставил в правое ухо медную серьгу полумесяцем*, запустил длиннющие запорожские усы, выбрил голову на черкасский манер, оставил только чуб на макушке (по словам сечевых старожилов, именно за этот чуб во время Страшного суда Христос-Вседержитель выхватит всех казаков из адского пламени и вознесет к себе на небеса). За обучение смышленого отрока ратным ухваткам и бранным премудростям взялся куренной атаман, Гаврила Подопригора - тот самый толстобрюхий казак, что чинил Ивашке допрос. Сивоконь оказался весьма способным учеником. Очень скоро он навострился раздавать направо и налево довольно-таки чувствительные пинки и зуботычины, ловко владеть кинжалом и саблей, часами сидеть под водой, дыша через тонкую камышинку, выбивать всадника из седла ногой в прыжке, разбивать кулаками бокастые кавуны, пущенные Подопригорой, точно из пушки, прямиком в грудь. Без малого через год мало кто в Гавриловом курене мог сравниться с молодым казаком в стрельбе из пистоля и рушницы - с двадцати шагов Ивашка дырявил шапки на головах отчаянных добровольцев. Да и в кулачной потехе немного находилось охотников, готовых схлестнуться с отчаянным парнем. Несмотря на юный возраст, Сивоконь без трепета выходил один супротив трех поединщиков. И почти завсегда выходил из схватки победителем. - Добрый буде сичевик, - ухмылялся в пышные усищи Подопригора. – Одни стусаны чего стоят........ *Cерьга в правом ухе у казака означала — он последний мужчина в роду.

Admin: Спасибо. Материал точно не для корзины. Удалять его не собирался. Просто высказался на будущее.

geklov: Каюсь. Зарекаюсь. А то у меня в энтом пыльном шкафу Никакой форум не выдюжит...

Admin: Понимаю, сам такой. Но форум не о нас, а о тех далеких авторах, которые только и могут, что разговаривать с нами через свои книги. Они - наши вдохновители, наши святцы. Многие из них несправедливо забыты.

geklov: Вот-вот!!! О них и поговорим. Они того достойны!

geklov: Кстати. Албазинцы, вернее потомки казаков, угнанных маньчжурами в Китай, встречаются на страницах книги Олди и Валентинова "АЛЮМЕН". "АЛЮМЕН" - отличный образчик историко-авантюрной фантастики! Местами - так и просто шедеврально (Это моё сугубо субъективное мнение. Разделять его вовсе необязательно). Вспоминая заимствованное у Ньютона посвящение авторов, "С благодарностью посвящается Виктору Гюго, Александру Дюма, Жюлю Верну, Роберту Льюису Стивенсону, Чарльзу Диккенсу – титанам, на чьих плечах мы стояли..." хочется заметить: Дмитрий Громов, Олег Ладыженский и Андрей Шмалько - и сами отнюдь не карлики. А тут ещё и на таких плечищах расположились Некий рецензент наградил авторов трилогии титулом "Уважаемые профессора из Харьковского института приключенческой литературы им. Жюля Верна" Подписываюсь...

Admin: Интересное посвящение! А как Вы считаете, что КОНКРЕТНО в этом романе от Дюма, что от Диккенса, Стивенсона, etc ? Уж больно интересная и не совсем однозначная компания собралась. Нет ни Хаггарда, ни Конан Дойла, ни Уэллса, но есть Гюго и Жюль Верн! Уважаемый Геклов, может попробуете расшифровать для непосвященных? Хоть чуток. Или может, это условное посвящение - писателям, на которых авторы росли вообще?

geklov: Сейчас отъезжаю по делам. Как вернусь, обязательно займусь герменевтическими и экзегетическими изысканиями

Gennady: Хотел высказать свое восхищение уважаемому Геклову. Очень здорово. Читается одним просверком. Ей-богу, не вру и не делаю зряшные комплименты. "Алюмен" читал- может как-то упустил из виду что-нибудь, но сознаюсь, что не увидел там ни Гюго, ни Дюма, ни прочих. Но я наверное невнимательно читал. У Валентинова (Шмалько) с огромным удовольствием прочитал его девятилогию "Око силы". Олди же для меня- боюсь - просто не подъемные. Иными словами, не настолько интересны. Мне совестно сознаваться- но начинаю в их произведениях путаться и приходится все время возвращаться и перечитывать, а с таким методом далеко не уйдешь.

geklov: Глубокоуважаемый Геннадий, СПАСИБО за добрые слова в мой адрес! Но вернемся к «Алюмену». Полностью с Вами согласен, читать Олдей – задача не из простых. Это не Сан Саныча Бушкова или того же Акунина вечерком на диване полистывать. Сидеть желательно в уютном кабинете, за рабочим столом со стопкой вумных книг, словарей и разного рода энциклопедий под рукой (на худой конец можно включить комп или ноут, дабы всезнающие Яндекс и Гугл в любую секунду могли прибыть на помощь ). На волну харьковских профессоров института приключенческой литературы им. Ж. Верна следует настроиться. Но уж если настроился, попал, что называется, в струю… За уши не оттащишь. Помню, подобное случилось со мною в юности при чтении «Одиссеи» Гомера. По первости никак не мог привыкнуть к гекзаметру. Но потом… Так проникся торжественным возвышенным штилем великого слепца, что даже в быту перешел на древнегреческий стих. Порою так и подмывало провещать в магазине: «О, многомудрая дева по имени Нина Петровна,// Будьте любезны, продайте бутылку кефира…» Теперь о велетах, на чьих могутных раменах устроились авторы «Алюмена». Конечно же, не следует искать в эпопее харьковчан прямых заимствований и постмодернисткого жонглирования классическими образами, сюжетными ходами и построениями а-ля Борис Акунин (помните его Рыбникова, прибывшего с приветом от Куприна, или Момуса, повторившего подвиг… нет, не своего древнегреческого тезки, а мошенника Шпейера из «Москвы и москвичей» Гиляровского?). Подобного в «Алюмене», по-моему, нет (по этой простой причине уважаемый Геннадий и не узрел в книге ни Гюго, ни Дюма). А что есть? Есть атмосфера «вычитанных стран» (помните Стивенсона?), созданных гением тех самых титанов (Гюго, Верн, Дюма, Диккенс & Компани). Есть дух вымышленного, но от этого не менее реального мира, в который вот уже на протяжении полутора столетий верят миллионы восторженных читателей... Авторы «Алюмена» поместили своих ГГ не столько в реальный мир первой половины 19 столетия, взятый из умных энциклопедий и книг по истории (хотя исторических, хотя скорее криптоисторических реалий в книге тоже хватает), сколько - в измышленный вышеперечисленными титанами литературный мир мистики и науки, взятых в диалектическом единстве (привет от Гегеля с его борьбой и единством противоположностей ). Вот и примирились Гюго и Верн, Дюма и Диккенс География эпопеи обширна: Франция, Англия, Дания, Россия, Китай, остров Рюкю. Среди героев (порою не главных, а проходных) немало реальных исторических лиц: Эварист Галуа, Адольф фон Книгге, Дюма, Андерсен, Пушкин и мн. др. НО. Полностью согласен с уважаемым Геннадием: книги Олдей на любителей (и, ессесно, не лишены изъянов). Знать, я просто любитель подобных авантюрно-фантастических эпопей, зело перегруженных весьма интересной инфой (некоторых это наоборот отваживает от чтения)… Что не мешает мне любить и вельми простенькие комиксы о супергероях в масках и обтягивающих трико

Admin: Любопытно. Среди героев - Дюма! Вдвойне любопытно. Спасибо, уважаемый Геклов! Ваше описание и предупреждение настроиться на серьезное чтение натолкнули на мысль: а не похожа ли эта сага на "Барочный цикл" Нила Стивенсона? Без некоторой подготовки и энциклопедий так просто не въехать? + Еще стопочка вопросов: В книжке полно отсылов-реминисценций?! А на что больше? На реальную мировую историю или на художественную литературу и выдуманных героев? "Алюмен" - это трилогия? Сюжет законченный? Какам боком там Французская революция замешана? Действие романа в 19 или все же в конце 18 века происходит (или начинается)? К другим книгам Олдей и Валентинова имеет отношение? Где там отсылы к Дюма догадываюсь, увидев название одной из глав - "Нельская башня". Тема преступного ученого (или секретных лабораторий?) - наверное это к тов. Ж. Верну. А Франц. революция - Гюго "93-й год" или части "Отверженных" (про Анжольраса, его "Азбуку", етс.). Англичан пока не раскусил. Может кому черную метку прислали или тема взросления юного сиротки есть? Наверняка и шкелет в британском шкафу припрятан с борьбой за поросшее плющом наследство среди вересков и пустошей? Вообще такой диапазон напоминает и о синьоре Умберто Э. с Борхесом.

geklov: О, сколько вопросов!!! Постараюсь ответить на все. Коротенечко. Дабы не лишать удовольствия от грядущего прочтения Пойдем, по порядку. 1. похожа ли эта сага на "Барочный цикл" Нила Стивенсона? К своему великому стыду, сагу Стивенсона ещё не читал. Многие критики, действительно, сравнивают «Алюмен» с «Барочным циклом» (чаще всего поминают «Ртуть»). Причем не всегда в пользу харьковчан… 2. Без некоторой подготовки и энциклопедий так просто не въехать? Ну, тут от кандидатского минимума самого читателя зависит . Чем больше знаешь, тем интереснее читать... Я, помнится, читал без вспомогательной литературы. Но после прочтения все-таки заглянул в десяток статей Википедии. Эпопея сверкнула ещё несколькими, сразу не примеченными мною гранями. 3. В книжке полно отсылов-реминисценций?! А на что больше? На реальную мировую историю или на художественную литературу и выдуманных героев? Хватает и того и другого. Масса намеков на известные романы («Отверженные», «Граф Монте-Кристо», «Франкенштейн» и др.), и на известные, а то и на малоизвестные исторические факты (взять тех же албазинцев, или, к примеру, Видока). 4. "Алюмен" - это трилогия? Сюжет законченный? Дважды «ДА». «АЛЮМЕН» - трилогия (кн. №1 «Механизм времени», кн. №2 «Механизм пространства», кн. №3 «Механизм жизни»). Сюжет вполне законченный, имеет начало и конец. Приквелов-сиквелов не требуется. 5. Каким боком там Французская революция замешана? Действие романа в 19 или все же в конце 18 века происходит (или начинается)? Действие начинается с гибели (при загадочных обстоятельствах) выдающегося французского математика, а по совместительству радикального революционера-республиканца Эвариста Галуа. Как известно, он погиб на дуэли в 1832 году. Т.е. только что отгремела июльская революция. Но флэшбэков в книге хватает (пардон за киносленг). 6. К другим книгам Олдей и Валентинова имеет отношение? Не всё пока осилил у сих достопочтенных авторов. Пока никаких связей с другими циклами и эпопеями не обнаружил. 7. Где там отсылы к Дюма догадываюсь, увидев название одной из глав - "Нельская башня". Дюма в романе – проходная, но колоритная фигура. Вот цитата: Тук-тук-тук! – О, Мари! – откликнулся взволнованный бас. – Ты ли это, сердце мое? О, входи же! «Я, мой сладкий!» – чуть не вырвалось у Огюста. Разочаровывать хозяина не хотелось, однако дело есть дело. Он еще раз вдохнул чудный аромат, начиная узнавать источник, и шагнул за порог. – Господин Дюма? Я к вам. – А? Из глубины коридора выглянул некто в светло-зеленом фартуке и высоком поварском колпаке. Не иначе тот самый гений-кулинар. – Мне нужен Александр Дюма. Позовите его, пожалуйста. – Что? Шевалье сглотнул слюну и не удержался: – «Валеруа». Петушиные гребни с Беарнским соусом. Уксус, желтки, кервель, эстрагон. Сливочное масло по вкусу. – И душистый перец! – возмутился повар. – Да, конечно. Соус, сударь, вам особенно удался. Мне мама говорила, что можно научиться варить и жарить, но научиться готовить соус нельзя. Для этого нужен природный талант. Повар замер, густо покраснев. Выйдя из ступора, он сдернул колпак, обнажив черные, как смоль, вьющиеся кудри. – Да! Трижды да, кровь Христова по Голгофе сверху донизу! Соус!!! Колпак птицей улетел в глубину коридора. С невиданной резвостью повар кинулся к Огюсту, схватил за плечи, встряхнул: – Вы поняли? Почуяли? Оценили? О, сударь, спасибо! Теперь и я сам верю – получилось! Ну, пойдемте, пойдемте же!.. вы должны обязательно попробовать... Надеюсь, вас не смутит завтрак на кухне? В комнатах – беспорядок, думал убраться к вечеру, к приходу крошки Мари... Соусы! Как верно сказала ваша матушка, сударь!.. как правильно... Великая женщина! Если не возражаете, я это запишу!.. Сопротивляться было бесполезно. Руки знатока соусов оказались цепкими, как клещи. И сам повар будто сошел с картины – широкоплечий, смуглый верзила, с сильным и открытым лицом, которое чуть-чуть портили усики-щеточки. Из-под передника выглядывала рубашка – ярко-желтая «канарейка». – Сюда, за мной! Кухня пылала жаром, несмотря на распахнутое настежь окно. Кастрюли, сковородки, противни, горшки – на столе, подоконнике, табуретах. Аромат стоял неописуемый – вздохнуть и умереть. – Все рестораны закрыть, – констатировал Огюст. – Поваров – на галеры. Впрочем, не надо. Собрать под вашим окном и оставить. Сами лопнут от зависти. – Ах, сударь, – из красного верзила сделался пунцовым. – Признаться, я только учусь. Хотя соусами, смею заметить, интересуюсь с детства. Когда-нибудь обязательно напишу кулинарную книгу – в двух томах. Нет, в трех. Прошу! Стол освободился, словно по мановению волшебной палочки. Табурет, избавившись от лишнего груза, прыгнул навстречу гостю. Огюст на лету подхватил брошенную салфетку, повязал на шею. – Благодарю, господин Дюма! Чудо-повара он узнал лишь сейчас, мысленно представив его не в фартуке, а во фраке с манишкой. «Канарейка»-рубашка тоже годилась – автор «Нельской башни» слыл большим оригиналом………. 8. Тема преступного ученого (или секретных лабораторий?) - наверное это к тов. Ж. Верну. От г-на Верна там вера в торжество разума и науки, с одновременной настороженностью по поводу обратной стороны медали (ведь научно-технический прогресс – это не только блага и чудеса, но и, в частности, новые виды оружия ). 9. А Франц. революция - Гюго "93-й год" или части "Отверженных" «Отверженные». Вроде бы ничего не упустил. Или упустил?

Admin: geklov пишет: Эпопея сверкнула ещё несколькими, сразу не примеченными мною гранями. Спасибо за ответы и цитату про Дюма. Чем-то Булгаковским повеяло от стиля. Будем вносить в гроссбух по читке на будущее. PS. А что за грани? Если это на раскрытие интриги не влияет - расскажите, пожалуйста.

geklov: Всегда пожалуйста! А стилями харьковчане весьма умело жонглируют.

Admin: Уважаемый, Геклов, а что на Ваш взгляд у Олди и у Валентинова (по отдельности) лучшее? Чем больше - тем лучше.

geklov: Насчет граней. (Не раскрывая интриги) Узнал много интересного насчет русского космизма. Вдаваться в подробности не буду, а то, увлекшись по привычке, раскрою весь сюжет романа

geklov: У Олдей мне отчего-то импонирует роман "Мессия очищает диск" (знать, сказывается юношеское увлечение БИ Китая). Кстати, в романе действует судья Бао. Судья Бао - весьма популярный персонаж в Китае. В частности он является ГГ романа Ши Юй-куня "Трое храбрых, пятеро справедливых". (О нем в Китае и фильмов много снято. И сериалов. Но, правда, меньше чем о легендарном Вонг Фей-Хуне). Кстати, как и Вонг Фей-Хун (Хуан Фэйхун), Бао Чжэн - реальный человек. Правда жил он не в 15 веке, как у Олдей, а во времена династии Сун... Тьфу ты, опять в теме "РУССКИЙ ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ РОМАН" травлю о китайцах А ведь это - КРУГ ЗАМКНУЛСЯ. Начал сказ об Олди по поводу албазинцев в Китае, и опять же в Поднебесную притопал Насчет Валентинова солидарен с уважаемым Геннадием. По душе мне эпопея "Око силы". Хотя не во всем согласен с авторской концепцией. Но подано вкусно...

Admin: Спасибо! Давно присматривался и к "Оку Силы" (2 трилогия ведь первой была написана? Говорят, она лучшая?) и к Олди ("Герой должен быть один" чаще всего на глаза попадался, но о сюжете не в курсе. Впрочем, "Мессия" тоже был замечен, как и "Бездна голодных глаз"). Надо б присмотреться.

Admin: Admin пишет: Давно присматривался и к "Оку Силы" (2 трилогия ведь первой была написана? Говорят, она лучшая?) А нет, ошибся. Это 7 роман "Ока Силы" был написан первым - "Преступившие" (1995), а далее все по-порядку. Кто-то говорил мне, что первая трилогия очень интересная ("Волонтёры Челкеля" и тд.). А Вы как считаете, ослабевает накал после первой трилогии или наоборот, все только начинается? Какая трилоги из этой 12-томной эпопеи самая-самая намагниченная?

Admin: Gennady пишет: У Валентинова (Шмалько) с огромным удовольствием прочитал его девятилогию "Око силы". Уважаемый Геннадий, а тома 10-12 нет желания прочесть? Или к 9 книге интрига ослабевает? Око силы: Четвертая трилогия (20-е годы XX века) 10. Царь-Космос (2010) 11. Генерал-марш (2011) 12. Век-волкодав (2011)

geklov: Мне отчего-то по душе из всей "тетралогии трилогий" пришлись как раз "Волонтеры". По моему скромному разумению, самая приключенческая часть эпопеи. Эдакое майн-ридство по рассейски (с налетом толстовщины (не земляка помянул, а автора "Аэлиты" ) и булгаковщины.; сильнее всего веет духом Михаила Афанасьевича от второй трилогии). Не вполне согласен с автором в оценках роли большевиков в истории Отечества, но чтение увлекло. А писались книги и вправду несколько задом наперед: Око силы: Первая трилогия (1920-1921 годы) Волонтёры Челкеля (1996) Страж раны (1996) Несущий свет (1996) Око силы: Вторая трилогия (1937-1938 годы) Ты, уставший ненавидеть (1997) Мне не больно (1997) Орфей и Ника (1997) Око силы: Третья трилогия (1991-1992 годы) Преступившие (1995) Вызов (1997) Когорта (1997) Око силы: Четвертая трилогия (20-е годы XX века) Царь-Космос (2010) Генерал-марш (2011) Век-волкодав (2011) Но. Как известно Купер тоже писал свою знаменитую пенталогию не совсем по порядку

Admin: Ок. "Челкеля" взял на карандаш. А у Олдей где-то еще (кроме "Алюмена") чувствуется Булгаков или великая русская добулгаковская классика? Лео Толстой, Достоевский с Чеховым не пробежали ли где тонкой красной ниточкой вдоль, да поперек в их творчестве?

geklov: Честно признаюсь, особо не задумывался... Я ведь не критик какой, не рецензент, не литературовед. Просто читатель, потребитель художественных текстов. Знаю только, что в "РУБЕЖЕ" силен дух Николая ибн Василия Гоголя-Яновского Но там помимо Олдей руку приложили: все тот же Валентинов и супруги Дьяченко. Кто у них там за что отвечал, мне, увы, не ведомо... Вот кто уж точно замечен в огороде перечисленных Вами бородатых классиков, так энто Бориска Акунин Но работает шельмец чисто. Комар носа не подточит

Admin: За то и любим! Мастер.

geklov: По Ильфу с Петровым и Гашеку Бушков любитель прогуляться. Порою думаю, что его "Летающие острова" - некий завуалированный реверанс в сторону Чехова (люблю я этот рассказ, пародию на Ж. Верна ). А может это - отголосок сфивтовой Лапуты?

Admin: geklov пишет: Я ведь не критик какой, не рецензент, не литературовед. Просто читатель, потребитель художественных текстов. Да все мы потребители. Дело не в профессии, а в личных чувствах. У каждого ведь свое восприятие. Другой критик не заметит того, что заметил простой любитель. Или критик что-то заметит, а ему скажут - что это бред, измышления. Просто спросил. Вдруг Олди большие фанаты кого-то там и это очень заметно во многих их текстах (уши гигантов, пардон... плечи). Я пока Олди не читал и все хочу настроиться. Сейчас вот "случайно" узнал, что у Олди есть несколько трибьютов, не только украинскому гению-Гоголю, но и Толкину, Шекли и даже Желязны! Вот такие игры в классику очень люблю. Не просто пастиши-фанфики-продолжения приключений героев "15 лет спустя", а тексты "в духе". Когда тексты совершенно самостоятельные и в то-же время узнаваемые по своей тематике, тональности. Если разобраться, все классики были в духе или под воздействие кого-то. Лермонтов - "в духе Пушкина", Чехов ("Пушкин в прозе") - под воздействием Толстого, Конан Дойл - "в духе Стивенсона, Габорио, Хаггарда, с оглядкой на Вальтера Скотта и Жюля Верна", и тд. У Акунина игры в классику здорово получаются. И никакого там плагиата нет. Оригинально и самобытно. Это еще все так придумать и смочь написать надо. Не каждому дано. И уж на коленке за здорово живешь такое не делается. Наш человек в кои-то веки выдумал первого русского сыщика всемирного масштаба (у Адамова или Вайнеров такого не получилось), причем, героя нетривиального, супермена-калеку (духовного), а его, как прежде, свои же умудряются высмеять, называют эпигоном. Вот Вам и пророки в своем Отечестве.

geklov: Метко сказано. Олди - вот именно что "В ДУХЕ"!!! Но при этом они создали свою самобытную интересную литературную Вселенную... И пара слов о влиянии писателей друг на друга. Полностью с Вами согласен. Ничто не возникает на пустом месте. Закон Эмпедокла ещё никто не отменял Акунин далеко не первый (в смысле, не первооткрыватель данного приема) жонглер на арене мировой классической литературы. И надо отметить - весьма талантливый! (Как-то в сети видел фразочку типа: "Дюма - первый французский постмодернист; придумал переписывать историю, объясняя ее тайны прихотями своих героев" ) А высмеивать и критиковать, пожалуй, полегче, чем создавать. Творцы мне как-то ближе, нежели критиканы...

Антон: У Олдей+Валентинова шикарны античные романы. Очень. Олди Герой должен быть один (1996) - подлинная история Геракла. Что было между известными мифическими событиями. Одиссей, сын Лаэрта (2001) - неожиданный взгляд на Троянскую войну Внук Персея (2012) - это всё, что было ещё до Геракла (не читал) Валентинов Серый коршун (1997) - про наёмника из Вавилона, попавшего в Грецию Диомед, сын Тидея (2001) - ещё один взгляд на Троянскую войну (читать только ПОСЛЕ Одиссея) Спартак (2002) - Диссертация Валентинов, переписанная в роман. "не так всё было, совсем не так" (С) Ангел Спартака (2006) - уже просто роман. Мы с женой после прочтения "Герой должен быть один" единогласно в первую совместную заграницу рванули в Грецию. И - таки да - видели фундамент дома, в котором родился Геракл. Кстати, Валентинов все свои романы в метароман стягивает. Есть у него некая раса ммм... немного оборотней. Так они во всех романах помянуты. От Серого коршуна до Окасилы. Да! Про французскую революцию у него неплохой роман (Дезертир)! И очень любопытен автобиографический "Созвездие Пса" про раскопки в Крыму.

Gennady: 1. Спасибо за ответ/ы. Все романы Олди читал. Сейчас буду возвращаться к ним еще раз- убедили, что я ничегошеньки ни в чем не понял и не разобрался. Все романы Валентинова читал, но при этом не имел ни малейшего представления о четвертой трилогии. Где же взять? Никогда не видел. По-моему, в предпоследней третьей трилогии, с этой планетой Нибиру получилось какое-то совпадение с романами Василия Звягинцева? Я не прав? Антон То-есть, это что ли тот дом, где Алкмена занималась черт знает чем хотя и с самим Зевсом? Это здорово, что такой дом есть, пусть даже и один фундамент. Я знаете в последней год занимался тем, что пытался собрать воедино те места, где либо родились, либо жили боги и герои. Ну всякие острова, разумеется. Делос, в частности. А в каком городе сть этот фундамент? Админ, ну извините. Я знаю, что еще "за прошлое дело не отсидел".

Admin: Gennady пишет: Админ, ну извините. Я знаю, что еще "за прошлое дело не отсидел". Уважаемый, Геннадий! Вы о чем? Все хорошо. Всегда рады Вашим постам!

Admin: Уважаемый Антон, СПАСИБО! Благодаря Вам и Геклову начинаю серьезнее интересоваться Олди и Валентиновым. Иногда не хватает какого-то маленького замечания, яркого высказывания. Раз уж в Грецию рванул после книги - это сильно! Я после "Хранителей" в 80-х весь лес облазил - эльфов искал.

Антон: Gennady пишет: То-есть, это что ли тот дом, где Алкмена занималась черт знает чем хотя и с самим Зевсом? Фундамент дворца, где РОДИЛСЯ Геракл. Был ли он там же зачат - уж извините, не сообщали

Admin: geklov пишет: А некоторые посты из темки «Русский приключенческий роман», непосредственно касающиеся Бориса Акунина, я думаю, впоследствии глубокоуважаемый Владимир неким чудодейственным образом перетащит по назначению. Заранее благодарю! Уважаемый Геклов, спасибо Вам огромное за новую тему! Порой чудодейственным перемещениям мешает смысловая привязка в постах к упоминаниям о сказанном выше. Не хотелось бы порушит диалог, чтобы потом другим было читать интереснее. Но чуть позже я попробую что-то передвинуть в новую тему об Акунине. Читающие фандориниану - поддержим отечественного производителя! Милости просим сюда http://adventures.unoforum.ru/?1-3-0-00000051-000-0-0

geklov: Сергей Васильевич Городников (род. 3 июня 1955, Грозный) — русский учёный, писатель, драматург, политэкономист, журналист, публицист, философ, политик. Считает, что культурный кризис, как часть мировоззренческого и политического кризиса русского сознания, нельзя преодолеть без появления принципиально нового русского героя, увиденного с позиции буржуазно-городского сознания, отталкивающегося от идеализации русского дворянства эпохи допетровского абсолютизма. Пишет рассказы, киносценарии, сценарии для комиксов, повести, романы. http://ru.wikipedia.org/wiki/%C3%EE%F0%EE%E4%ED%E8%EA%EE%E2,_%D1%E5%F0%E3%E5%E9_%C2%E0%F1%E8%EB%FC%E5%E2%E8%F7 Эти самые "идеализированные русские дворяне допетровской эпохи" действуют в историко-авантюрных книгах С. Городникова "Алмаз Чингиз-хана", «Тень Тибета», «Золотая роза с рубином», «Порученец царя», «На стороне царя», «Персиянка». Все книги кроме первой объединены общим героем по имени Удача. В 2006 году за роман «Персиянка» Городников получил национальную литературную премию «ЗОЛОТОЕ ПЕРО РУСИ». Кто что может сказать о подобном видении русского приключенческого романа?

Gennady: Не читал этого автора, отчего, к сожалению, не могу высказаться. Правда, судя по описанию, он похож на Святополка-Мирского, кажется? Если я правильно написал фамилию автора? Честно говоря, те писатели, которых я в данном жанре читал, немного похожи друг на друга: "За царя и отечество". Но с другой стороны, разве мушкетеры вели себя по-другому?

geklov: Святополк-Мирский, на мой взгляд, ближе к Дюма. Мне лично он более пришелся по вкусу. Язык, сюжет, интрига. Но у Городникова прочитал пока не всё. Делать выводы рановато.

robyr: здравствуйте А кто нибудь читал этого автора Поротников «Злой город» против Батыя. «Бессмертный гарнизон» аннотация крутая - «Могу-Болгусун» («Злой город») – так назвал КОЗЕЛЬСК хан Батый, застрявший под его стенами на два месяца и положивший здесь треть своего войска. Пусть козельскому князю Василию было всего 15 лет, а в его дружине – меньше двух сотен «храбров», пусть все население города, включая женщин, стариков и детей, не превышало 4 тысяч человек против 10-тысячного монгольского тумена – жители единогласно решили лучше умереть, «дабы оставить по себе добрую память, а за гробом принять венец бессмертия», чем сдаться врагу. Семь недель они держались под ливнем стрел и непрерывными атаками Батыевых полчищ, семь недель в одиночку отражали штурм за штурмом, так и не получив помощи от других князей, которые продолжали свои распри даже в разгар вражеского нашествия. Когда же ворота Козельска все же пали под ударами стенобитных машин, его последние защитники предпочли не спасаться бегством, а самим атаковать врага в последней отчаянной вылазке и «утонуть в крови» вместе со своим юным князем, стяжав бессмертную славу… Читайте новый роман от автора бестселлеров «Побоище князя Игоря» и «Батыево нашествие» – захватывающий исторический боевик о «Злом городе» и его бессмертном гарнизоне, чья отвага и стойкость вошли в легенду! У этого автора много истор книг сам не читал не одной нашел случайно на http://lib.aldebaran.ru/author/porotnikov_viktor/ аннотации к книгам очень многообещаюшие

robyr: продолжаю заметил один интересный момент - читаешь отзывы о какой либо истор книги написанной нашими современными русскими (российскими) авторами - отзывы читателей на сайтах чаще всего негативные,как буд то какая то установка не доставерно не интересно кругом одни ляпы на думано , вот у них там Дюма , вот это да А как вам такая серия Историческая авантюра http://lit.knigka.info/2012/02/25/serija-istoricheskaja-avantjura-170-knig.html чем не русский прикл роман Я вот читал много фантастики но одна из книг которая очень сильно понравилась Мартьянов (звезда запада) захватила сильнее Нортон,Гаррисон и т.д вот с фантастикой у нас все впорядке а истор прик нет. Сейчас читаю Похождения Рокамболя интересно да не более.

ffzm: robyr пишет: А кто нибудь читал этого автора Поротников Давно собираюсь почитать этого автора, есть у меня несколько его исторических романов, да всё никак до них не доберусь. Хорошо бы узнать чьё нибудь мнение, тех кто читал.

Gennady: robyr Согласен с вашим мнением насчет Мартьянова. Очень способный и занимательный автор. Хотя я что-то в последние несколько лет не слишком люблю очередные приключения викингов. Наверное, это нечто иррациональное, так что пояснить не берусь. Вот Поротникова не читал. А все же... все же... что поделать если Дюма не было ни в Португалии, ни в Испании, ни в Англии, ни увы в России, хотя во всех упомянутых странах были и есть прекрасные архитекторы приключений? Но такой как Дюма был только во Франции и только он (поправьте меня если ошибусь) первым стал описывать, скажем, Париж, как открывать шкатулку, полную волнующих тайн, звона шпаг, и головокружительных приключений. Разве Петербург хуже Парижа? Или та же Москва? Или если уж на то пошло, моя Одесса? И разве их не описывали, эти города в разных жанрах 200, 150 или 100 лет назад? Описывали конечно, но не так как Дюма Париж. Или Сю. Или Феваль. Была некогда в Одессе книга "Тайны Одессы". Кажется некоего Гроссула (По-моему, это первая половина фамилия автора). Но не в этом дело. Я ее читал. Она неплохая, но очень коммерчески специализированная. Ну скучноватая, одним словом. Можно вспомнить и "Тайны одесских катакомб" на порядок увлекательнее. И все же это не Дюма. И даже Крестовский- тоже не Дюма. Не хочу этим постом сказать, что у Дюма нет скучноватостей. На мой взгляд, есть. И тем не менее, те его романы, которые у всех и в памяти, и так сказать, "на слуху", свежи и сегодня. ИМХО.

geklov: Историко-прикюченческих книг сегодня у нас пишется немало. Гораздо больше чем в СССР. Остается верить, что по закону гегелевской диалектики количество рано или поздно перерастет в качество. Меня, например, в 90-х зело зацепил Ю. А. Никитин своими циклами "ТРОЕ из ЛЕСА", "ГИПЕРБОРЕЯ", "КНЯЖИЙ ПИР" (этот цикл, кстати, был подхвачен группой молодых авторов; случались и интересные вещицы). Отличнейшие образцы героико-приключенческого славянского фэнтези и русского историко-приключенческого романа (правда, с историей Никитин обращается не менее вольно нежели Дюма-папа но читается на одном дыхании). Поротникова, увы, пока не читал. Но намотаю на ус. Люблю русскую старину. И именно в подобном аспекте.

geklov: Интересную инфу выудил о Поротникове в Википедии http://ru.wikipedia.org/wiki/%CF%EE%F0%EE%F2%ED%E8%EA%EE%E2,_%C2%E8%EA%F2%EE%F0_%CF%E5%F2%F0%EE%E2%E8%F7 Особенно заинтриговало определение жанра, в котором работает автор: Виктор Поротников Дата рождения: 1963 Род деятельности: писатель Жанр: исторический роман, эротика Язык произведений: русский Это как? Типа нового штатовского "Спартака"?

Gennady: geklov Касательно Никитина, жму ваши обе руки. Испытывал те же чувства. Правда, мистики немало, но все равно просто чертовски интересно. А еще хоть это и офф-топик люблю фантастику Никитина, особенно рассказ, в котором два ящера, мужская и женская особи превратились в людей. Просто маленький шедевр. И еще кажется- это его же - о муравьях. Даже лучше, чем про ящеров.

Gennady: "Спартак" начал смотреть, но не выдержал. Я наверное, неправ?

geklov: Я даже начать смотреть не смог. Хватило малюсенького фрагментика. Не мое.

geklov: А про муравьев у Никитина - цикл "Мегамир" (собственно "Мегамир" (1991) и "Владыки Мегамира"(2000)). Лихо и познавательно. Своеобразный ответ "В стране дремучих трав" Брагина. (Как "Плутония" Обручева - ответ "Путешествию к центру Земли" Верна). Сильное влияние в свое время оказало на С. Гагарина (Никитин в нач. 90-х являлся сотрудником издательства Гагарина "Отечество"). В романе "Вторжение" целая глава написана по мотивам "Мегамира". Вот самое первое издание "МЕГАМИРА" (издат-во "ОТЕЧЕСТВО", 1991). Его-то я и читал. Вот бы экранизацию в духе "Эпика". Да и Брагин бы фору дал бессоновским минипутам Вот вам и наш "АВАТАР". Ну чем не сюжет?! Русские киношники, ау!!!

Om di Panza: robyr пишет: А как вам такая серия Историческая авантюра http://lit.knigka.info/2012/02/25/serija-istoricheskaja-avantjura-170-knig.html чем не русский прикл роман Лично мне не нравится такой термин - "историческая авантюра". Какой-то он ничего не говорящий. Вот привычные "исторические приключения" всё-таки точнее. Хотя издатели иногда развлекаются по всякому в погоне за чистоганом Но в этой подборке все книжки-то как раз из других жанров: "альтернативная история" и "попаданцы/засланцы", насколько мне удалось заметить. Тоже не слабые темы, которые здесь можно было бы и создать. Хотя первых я не уважаю нисколько, а вторых - очень даже. Но они традиционно относятся к фантастике/фентэзи. По-моему о некоторых попаданцеведах тут выше слегка и говорится, их нужно в другой епархии рассматривать, а то каша будет, ИМХО.

robyr: здравствуйте Как вы думаете в какой степени слава (то что они самые лучшие,популярность, авторитет и т.д) у Дюма, Ж.Верна в нашей стране обусловлена тем что была полная изоляция других писателей историка прикл жанра.Лично я прочитал трилогию о мушкетерах так - книги мне давали родственники из соседнего города (у нас города спутники) сами брали по знакомству в заводской библиотеке.Еще был Остров сокровищ и некоторые романы Скотта и в общем все.Была еще Анжелика и наследник из калькутты о которых слышал от родителей- нечто вроде легенды что есть где то такие книги Не напиши Дюма трилогию о мушкетерах ,Монте Кристо, Верн Дети кап ГРАНТА- немо - ТАИНСТВ остров была ли у них(у писат) такая популярность,я вот думаю что именно эти произв подняли их на такую высоту. Да был еще Робинзон Крузо (одна незабываемых книг) - как потом оказалось в сокращенном пересказе, вот это было да!!! когда в начале перестройки по телевизору в передаче клуб путешеств рассказали что есть продолжение и показали полную книгу

robyr: Адаптированный роман Робинзон Крузо(полное назв длинное) - стр200 __ роман заканч тем что Крузо покидает остров - эмоция одна ЗА ЧТО

geklov: Многоуважаемый robyr, мне кажется, что все вышесказанное более уместно было бы обсудить в какой-нибудь другой теме (ведь все перечисленные Вами авторы, за исключением Штильмарка, не совсем русские, если не сказать, совсем нерусские). Напримр в теме "Приключенческая литература - что это?" НО пока многомудрый Админ не приктрыл нашу офтопную лавочку , отвечу Вам здесь. Мне кажется, что Дюма, Скотт, Верн, Дефо и некотор. др. авторы до сих пор настолько популярны в России не только по причине слабой конкуренции (в СССР и впрямь мало кого ещё из приключенцев издавали такими тиражами). Ведь все эти авторы были ПЕРВЫМИ. Они открыли в литературе что-то СВОЕ, НОВОЕ. То, чего до них ещё не было. Они писали о ТОМ, о чем до них никто не писал, или писали ТАК, как до них никто не писал. Любопытно по этому поводу высказлся М. И. Веллер. В книге "КАССАНДРА" автор бесподобного "Звягина" подробно вещает об ИЕРАРХИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЕ СОЗНАНИЯ. Цитирую: "...Запомните эту простую формулу. ГЕРОИ ВЫБИРАЮТСЯ ИЗ ЛУЧШИХ, КОТОРЫЕ ЕСТЬ. Она применима ко всему в культуре. КО ВСЕМУ... То есть: а) есть место для Номера Первого в нашем социокультурном пространстве, уготованное структурой сознанаия; б) компетентные специалисты, уважаемые знатоки истории и литературы, ставят его на место: а кого ещё-то? всё верно." ("Кассандра", часть V, гл. "Культура как знаковая система") Применим формулу Веллера к нашему конкретному случаю. Сравним, к примеру, Ж. Верна и П. дИвуа. На вершине литературного Олимпа есть ТОЛЬКО ОДНО место с табличкой "Король приключенческой литературы о путешествиях". И увы, это место занято. Жюль Габриэль Верн был уже коронован к тому моменту, когда Поль дИвуа писал свой первый авантюрный роман. Как гениально заметил О. Генри: "Боливар не выдержит двоих." А посему удел дИвуа быть всего-лишь писателем Жюльверновского толка. Увы... Но. Но. Но. Создателю Лавареда ещё повезло. Его помнят, издают, читают. Да, крайне мало, но тем не менее. А вот скажите, пожалуйста, кто сегодня знает такие имена как Жорж Лефор, Жюль Жерард, Леон Кахюн, Люсьен Биарт, Поль Роланд, Поль де Семан, Виктор Тиссо, Пьер Люгет, Пьер Маель? А ведь это всё авторы приключенческих романов в духе Жюля Верна и Поля дИвуа. Такие вот дела. Одним словом, КОРОЛЬ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИН! (В одно сллово не уложился. В четыре ) В. Скотт создал современный исторический роман. И помнят его, а не, допустим, г-на Загоскина. А. Дюма создал историко-приключенческий роман-фельетон. И именно он, а не Салиас почивает на лаврах. Ж. Верн опередил де Ла Ира и мн.-мн. др. на ниве НФ. И т. д. Люди помнят ПЕРВЫХ. ТВОРЦОВ, СОЗДАТЕЛЕЙ, КРЕАТОРОВ. А не эпигонов и диадохов (хотя и для них находится место в истории). Помнят тех, кто, по словам того же Веллера, совершил ВЗЛОМ по ВЕРТИКАЛИ. Плюс ко всему этот самый "взломщик" должен быть и еще успешным. Не Уэллс придумал идею путешествия во времени, но "раскрутил" её именно он. Завершу отрывком из эссе Веллера "Графоман Ж. Верн": Главное – это креативное начало. Создание чего-то качественно нового. Взлом по вертикали. (Я чувствую свое абсолютное моральное право на этот вывод. Не знаю, положил ли кто-либо в свое время столько труда, сколько я, чтобы учить себя писать хорошо.) Первейшее качество таланта – креативность. Мощь созидателя и мастерство шлифовщика и отделочника могут не совпадать: бывает. Мы забываем блестящих и живем в мирах, созданных мощными. Дефо, Дюма, Верн, Скотт, Стивенсон - МОЩНЫЕ. Потому и помнят. Потому и читают. Потому и переиздают. Потому и экранизируют. Потому... Ну, и т. д. до окоёма

geklov: НО. Вернемся к нашей теме. То бишь к русскому приключенческому роману. Многоуважаемый Om di Panza пишет: в этой подборке все книжки-то как раз из других жанров: "альтернативная история" и "попаданцы/засланцы", насколько мне удалось заметить... они традиционно относятся к фантастике/фентэзи. По-моему о некоторых попаданцеведах тут выше слегка и говорится, их нужно в другой епархии рассматривать, а то каша будет, ИМХО. Полностью согласен. Засланцы-попаданцы и альтернативщики ближе к фантастике нежели к историко-приключенческому жанру в чистом виде. Хотя попаданцы (порою это направление величают "наши в... прошлом, будущем, сказке и т. д. (нужное подчеркнуть) чутца поближе к реальной истории нежели альтернативщики. Просто те или иные исторические события (без их перекраивания по принципу "что было бы если бы...") видятся глазами нашего современника. И писателю, и читателю куда как проще. Не надобно влезать в шкуру человека древности, пытаться понять менталитет людей античности или средневековья. Земеля-современник всё по понятиям растолкует, что к чему и почему PS: Сам, помнится, по младости грешил попаданством Заслал "наших" в мир русских сказок и преданий, а "тех" (что из сказок и былин) перетащил к нам, в путинскую Россию (первое президенство исчо было). Рокировочку, так скать, устроил. Да ещё перемешал все это с героями компьютерных игрушек. Люблю поэксперементировать. Повеселился тогда от души Но сегодня столько этих засланцев развелось! В прошлом (будущем) шагу ступить нельзя. Обязательно наткнешься на землячка-современника По этой прозаической причине я к этой теме остыл... Проторенные шумные тракты скучны...

geklov: Кстати. У Никитина о муравьях помимо цикла "МЕГАМИР" еще и древнючий рассказик имеется. Так и называется - "МУРАВЬИ" (1973). Возможно именно его имел в виду многоуважаемый Геннадий? А может речь о повести "Оппант принимает бой"? Там тоже о мурашах. Да и Вещий Олег как-то в одном из романов цикла "Трое из Леса" к муравьям лазил. Любит Юрий Александрович муравьишек А мне из маленьких рассказов ЮАН нравятся небесспроные "СИЗИФ" и "СОВЕРШЕННЫЕ СЛОВА". (Камень качу, совершенные слова до сих пор подбираю )

ffzm: geklov пишет: Мне кажется, что Дюма, Скотт, Верн, Дефо и некотор. др. авторы до сих пор настолько популярны в России не только по причине слабой конкуренции (в СССР и впрямь мало кого ещё из приключенцев издавали такими тиражами). Ведь все эти авторы были ПЕРВЫМИ. Они открыли в литературе что-то СВОЕ, НОВОЕ. То, чего до них ещё не было. Они писали о ТОМ, о чем до них никто не писал, или писали ТАК, как до них никто не писал. Хорошо сказано!

geklov: В продолжение разговора о Юрии Никитине. Биографию расписывать не буду. Кому интересно, могут узнать её из первых рук. Достаточно осилить автобиографическую книгу Никитина "Мне - 65". Поучительно и любопытно. Написано оооочень легко. Читается, как детектив Не буду здесь касаться фантастических работ письменника (кстати, фирменное словцо самого Никитина; как-никак выходец из Малоросии). Упомяну лишь об историко-приключенческих книгах (без мистики и фантастики). А таковые у Юрия Александровича имеются. Перечислю все: 1. Золотая шпага (1979). (Об Александре Засядко. Я уже много писал об этой книге в рамках данной темы) За эту приключенческую книгу Никитина надолго отлучили от литературы. И такое случается... 2. Ингвар и Ольха (1995) (Роман о романе Игоря Киевского и будущей княгини Ольги. Порой книгу так и величают - женский любовный роман в историко-приключенческих декорациях. Моя супруга в школьные годы зачитывалась. И меня через этот роман "заразила" Никитиным Рецепт А. Дюма в действии. Только место и время действия изменены. Не Франция, а Русь, не 17 век, а 9 столетие... Действует в романе и Вещий Олег из цикла "Трое из Леса". Но здесь он не маг, а вельми мудрый правитель). 3. Князь Владимир (1995) (Опять-таки метизам имени Дюма-отца нашлось достойное применение Книга о молодых годах будущего Владимира-Крестителя. Сегодня у нас собираются снять фильм "Викинг". Как раз об этом самом историческом периоде. Уж не навеяна ли сия картина книгой Никитина?) 4. Князь Рус (1996) (ОООчень своеобразное видение этногенеза древнерусского народа. По задумке автора, древние русы - это потомки союза скифов с представителями пропавшего колена Израилева. Наукой не подтверждено, но написано зело интересно и убедительно)

robyr: Здравствуйте спасибо за ответы Считаю что единственная книга которая точно соответствует названию темы Русский приключ роман это Два капитана. Она единственная точно продолжает традиции Рида,Верна,Буссенара,Жаколио и др писат приключенцев. Атмосфера книг созданная выше перечисл писателями полность есть в Двух капитанах.Она не историко прикл и не какая нибудь иная она точно соответствует жанру приключения.При ее прочтении не покидает ощущение что читаешь роман Верна(у меня так я даже дал ей второе название _последний роман Жюля Верна_ душа этой книги тождественна душам книг Рида,Верна,Буссенара,Жаколио.ТОДЖЕ ДУХ РОМАНТИКИ) Ни одна другая мной прочитанная книга не вернула эпоху Рида,Верна,Буссенара,Жаколио. Наследник из Калькуты воспринимается иначе

robyr: geklov пишет: цитата: Мне кажется, что Дюма, Скотт, Верн, Дефо и некотор. др. авторы до сих пор настолько популярны в России не только по причине слабой конкуренции (в СССР и впрямь мало кого ещё из приключенцев издавали такими тиражами). Ведь все эти авторы были ПЕРВЫМИ. Они открыли в литературе что-то СВОЕ, НОВОЕ. То, чего до них ещё не было. Они писали о ТОМ, о чем до них никто не писал, или писали ТАК, как до них никто не писал. не согласен если во времена знакомства с Дюма был бы выбор(80г.) между Дюма и Карлом Майем ,Хаггардом я бы сначала прочитал последних.

geklov: Многоуважаемый Robyr! Здравствуйте!!! Имеете полное право не соглашаться с моим скромным мнением. Тут ведь дело вкуса. А о них, о вкусах, как известно, не спорят. О них дружески беседуют (чем мы, собственно, на этом замечательном форуме и занимаемся). А я, например, с величайшим удовольствием до сих пор читаю Э. Берроуза. А для кого-то он примитивен и по-детски зело наивен. Но приоретет Дюма уже вряд ли кто оспорит (хотя можно и не быть почитателем таланта сего автора). Читать и почитать можно и др. авторов. Как я уже писал, кому-то и диадохи с эпигонами ближе. Но в учебниках по истории лит-ры останутся имена креативных "взломщиков" по вертикали. А уж как мы к ним относимся... дело десятое. Тут как в той побаске о Джоконде. Когда некто, увидев "Джоконду", небрежно сказал, что прославленная картина не произвела на него впечатления, знаменитая актриса Ф.Г. Раневская ответила ему: – "Эта дама может уже сама выбирать, на кого ей производить впечатление, а на кого нет"... По моему скромному разумению, точно такая же петрушка и с Дюма... Как любит писать наш многомудрый Админ: ИМХО!

geklov: А Хаггард, между прочим, тоже из породы "взломщиков". Признан одним из безусловных предтеч современного фэнтези. Да и в 80-ые гг. 20 в. он в отличие от К. Мая не был персоной нон грата в СССР. Правда, издавали тогда все же больше Дюма. Здесь я с Вами полностью солидарен. (Я, собственно, и не отрицаю, что отсутствие должной конкуренции в СССР создало именно ту ситуацию, которую мы сегодня и имеем. НО. Сегодня печатают всё и всех. В 90-х из пыльных чуланов повытаскивали кучу непечатавшихся в СССР авторов. И что? Да всё то же. Опять переиздают Дюма. А многих реанимированных в 90-ые опять-таки похоронили. Это о чем-то да говорит. Ну, и плюс современные экранизации. Экранизируют ведь шельмеца до сих пор. И Французы, и американцы, и наши. Тоже в копилку автору.) Опять уходим от темы "РУССКИЙ приключенческий роман". Ох, и влетит же нам от Админа . Не перебраться ли в тему "Общие вопросы"?

robyr: Здравствуйте! Берроуза уважаю, весь тарзан в личн библиотеке. С вами в общем то не спорю. цитата Эта дама может уже сама выбирать, на кого ей производить впечатление, а на кого нет в том то и дело что в эпоху ссср выбор делал не я а за меня

robyr: выше я писал о двух капитанах, как о единственном романе на равне с романами Рида,Верна,Буссенара,Жаколио что скажите

geklov: Дык и я не спорю вовсе. Не люблю я энто дело, спорить. Как заметил, правда, абсолютно по иному поводу ГГ фильма "30-го уничтожить": Хлопотно это... "ДВА КАПИТАНА" - шедевр (на одну мою знакомую книга произвела в детстве столь сильное впечатление, что она, будучи уже взрослой замужней дамой, назвала свою дочурку в честь главной героини романа - Катей; родился бы сын - назвала бы Санькой). Увы, до подобного уровня русская приключенческая литература мало когда добиралась. Вот об этом и говорим. Почему, отчего, каковы причины? Многие из форумчан чуть выше уже высказали свое скромное ИМХО. А каково Ваше мнение? А то, что у человека должен быть выбор, Вы абсолютно правы. Подписываюсь. (Так, например, за меня решили, что из всего наследия Э. Сальгари мне и "Черного корсара" за глаза хватит. А мне интересны были и др. книги "итальянского Ж. Верна")

robyr: на форуме эту причину уже называли ( я с ней согласен) - цензура царская,СССР. ДЮМА и т.д.- интриги верхних эшелонов власти (присутст в книгах) ВЕРН ,РИД и т.д. - борьба с силами природы , политика в колониях 1.Главный герой противостоит какой либо силе - в России она одна правящая верхушка которая бережет свои тайны (как писать истор прикл) и сама правит историю (взятие ЗИМНЕГО ДВОРЦА) в любом прикл романе так или иначе описаны какие либо истор события 2. незнаю прав я или нет - какой то недобрый читатель (аннотации в электр библ) очень поносят нашего совр писателя . Смысл один -не умеешь не берись но так же нельзя 3. очень сильная фантастика очень(и спрос на неё) - думаю половина авторов фентази, альтр истории здорово писало только истор прикл романы А вообще нужен большому кругу читат русск прикл роман стр на 500? в первую очередь думаю потребрность должна быть у юношества а оно увл чтением- нет спроса нет заказа от издательств авторам(для начало пусть и так)

robyr: серия -наш ответ Чемберлену Олег Станиславович Рясков Слуга государев---кино очень понравилось- роман не читал Записки экспедитора Тайной канцелярии - сериал понрав - роман не читал Записки экспедитора Тайной канцелярии 2 -роман не читал Король Мадагаскара-роман не читал МОЛОДЕЦ главное продолжать в том же духе ЭТО ПРИКЛЮЧЕНИЯ

geklov: Сейчас цензуры нет. Приключенческих книг навалом. Шедевров, увы, маловато. Школы нет, традиции. Пара-тройка замечательных приключенческих романов на век истории супротив десятка-сотни у забугорных коллег, согласитесь, не так уж и густо. Но я верю в диалектику. Кол-во рано или поздно должно перейти в кач-во. Трехглавая вершина Ж. Верна (Дети, 20. 000, Остров) тоже не на пустом месте выросла (вон сколько романов настрочил). Из поистине бескрайнего океана аниме выплыл-таки гений Миядзаки. Ничто не рождается из ничего... Стартовали мы позже. Но, значит, и до финиша нам ещё далековато. А мы на финиш не торопимся. Нам процесс интересен и важен

geklov: Ряскова, увы, пока не читал, но фильмы его смотрел не без удовольствия. Пришлись по вкусу, хотя и скроены они по западным лекалам (увы, как я уже говорил, своих лекал у нас туточки пока нема). Учиться не грех. Главное не увлекаться копированием (а то саунд во второй части "Записок" слизан начисто с заглавной темы "Пиратов Карибского моря". Да и образ пирата-паяца явно пародирует Джека Воробья. Да и многие сюжеты явно заимствованы из американских блокбастеров). Надо искать свое. Но Рясков - молодчага! Жду "Короля Мадагаскара". Темка зело любопытная. Сам как-то планировал её разрабатывать. Опоздал...

robyr: geklov к вам и ко всем вопрос - перенес в тему о Дюма спасибо

robyr: ЦИТАТА Увы, до подобного уровня русская приключенческая литература мало когда добиралась. Вот об этом и говорим. Почему, отчего, каковы причины? Многие из форумчан чуть выше уже высказали свое скромное ИМХО. А каково Ваше мнение? Всем спасибо кто ответил и общался со мной далее что я напишу может вызвать у кого то смех но я думаю так русская приключенческая литература была вместе с нами с момента когда мы(я) впервые открыл книгу.Думаю не стоит искать в прошлом или ждать в будущем наших писателей приключенцев ибо они всегда были рядом и я их перечислю Дефо Купер Рид Скотт Дюма Стивенсон Дойл Верн вот они (доступные для обыкновенного читателя в пору моего детства ) они давно для меня НАШИ и чтобы я не прочитал такого восторга от чтения их в пору моего детства я не испытаю Эти писатели имели (и имеют у меня) такую любовь и такую преданность читателей какую не имел никто и никогда

robyr: а вот хаггард,май,сабатини,эмар,буссенар,жаколио,сальгари,марриэт- вот они иностр писатели приключенцы

geklov: Дык кто бы спорил. Все перечисленные Вами авторы и МОИ тоже. И у каждого из них есть на нашем форуме своя персональная темка. А именно в этой теме (Русский приключенческий роман) мы обычно обсуждаем русскоязычных (т. е. пишущих на русском языке) авторов. Только и всего. И никакого национализма Мы за мир и дружбу, за улыбки милых... И за хорошие книги на всех языках и диалектах... А детские впечатления САМЫЕ яркие и запоминающиеся. На всю жизнь... Поэтому я обожаю Крым (первая моя дальняя поездка из родной Тулы. Мне было всего 8 лет. И никакие Египты, Тайланды, Австралии уже не сравнятся с Тавридой). У Сальгари любимая вещь - "Черный корсар". Потому что прочитал в 12 лет. А все остальное уже в 20... Недавно прикупил в букинистическом магазине старую потрепанную книжицу из детства. "Капитан Сорвиголова". 1957 года издания. С ТЕМИ САМЫМИ картинками Давыдовой! И никто мне не докажет, что современные книги с цветными иллюстрациями на лощеной бумаге лучше. Или, что у Буссенара есть вещицы посильнее А уж о Детях капитана Гранта и вовсе не стоит вспоминать. Какие там Индиана Джонс с Аватаром. И рядом не стояли. Моё, родноё... Как говорится, в детстве и трава была зеленее

geklov: И ещё насчет творчества О. Ряскова. В одном он уж точно прав. САМ пишет книги, САМ же их и экранизирует. Никто не упрекнет, дескать, не передана атмосфера книги, или герои не так подобраны А то читал недавно отзывы зрителей о сериале "Герой нашего времени". Такой разброс мнений. От шедевра до убожества. У каждого своё видение. Всяк норовит учить режиссеров, как надо снимать кино, а актеров, как надо играть того или иного персонажа... А вот с Рясковым уже не поспоришь, мол, не так экранизировал книгу Своя рука - владыка ЗЫ: Интересный факт. Онлайн-кинотеатр IVI отнес экранизацию великого романа М. Ю. Лермонтова к разделу "РОМАНТИЧЕСКИЕ, ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЕ сериалы".

Gennady: И мне хочется вставить свою полушку. "Два капитана" -моя любовь уже Бог знает сколько лет- всю жизнь. Однако не так давно прочитал предысторию написания романа ( то-есть, прототипы Сани, Кати, Кораблева, даже пожалуй, Николая Антоновича и разумеется Ивана Татаринова), а также размышления в аспекте самого романа. И несколько задумался. О том, что Саня человек жестоковатый ( и в каком-то смысле пожестче Николая Антоновича), и о том, что Ромашову необязательно было становиться не только предателем Сани, но и предателем Родины, и что сдача Ромашова в соответствующие органы, особенно так как это сделал Саня как-то не прозвучала романтично. И что с Марией Васильевной он поступил нехорошо. И что, да, косвенно он весьма поспособствовал ее самоубийству. И что надпись "Бороться и искать, найти и не сдаваться" на на могильном камне Роберта Скотта- находится на Южном полюсе, а не на Северном. И некоторые другие вещи, на которые ни в детстве, ни в юности не обращаешь внимания. А вот к чему осталось чувство неувядающего восторга- это к их любви- Кати и Сани. После описания такой любви, да еще и так как это сделал Каверин, уж точно годы ищешь такую же. Ну а первый фильм держался только на какой-то невероятной редкой красоте Ольги Заботкиной и мужественности Кузнецова-Сани. Второй фильм был поглубже и поподробнее, однако Катя и Саня меня не особенно впечатлили. Скажите, а "Открытая книга" того же Каверина не может считаться и приключенческим романом тоже? Ведь все атрибуты налицо? А Грин "Сокровище африканских гор"? И допустим "Бегущая по волнам"?

1.66: Мое личное мнение о колониальном романе в русской приключенческой литературе, т.к. данная разновидность на форуме не обсуждалась. Лично я считаю, что колониальный приключенческий роман это разновидность исторического приключенческого романа, действие которого не просто происходит в колониях европейских держав (16-первая половина 20 веков), а связано именно с процессом создания и сохранения колониальных владений, либо происходит на этом фоне. Если действие приключенческого романа хотя происходит в колониях, но не связано с двумя этими моментами, то это уже географический приключенческий роман или чистый исторический приключенческий роман. Вообще история колониальной экспансии чрезвычайно интересная штука. Документальные книги этой тематики читаются просто как приключенческие. Вспомните хотя бы "С крестом и мушкетом" Игоря Можейко (Кира Булычева). Зарубежный колониальный роман я пока не упоминаю, т.к. это не по теме форума, хотя их продолжают писать и в 21-м веке. Из дореволюционной русской литературы, в которой данная разновидность была чрезвычайно редкой, можно упомянуть закавказскую трилогию Даниила Мордовцева - "Царь без царства", "Прометеево потомство", "Железом и кровью". В советское время был всплеск данного направления литературы, т.к. в ней "разоблачалась сущность колониальной экспансии империализма и показывалась борьба угнетенных народов за свободу". Ах какие приключенческие книги выходили, перечислю наиболее понравившиеся мне: "Опасный беглец" Эммы Выгодской (восстание сипаев), "Бурный Терек" Хаджи-Мурата Мугуева (Кавказская война), трилогия Нафтулы Халфина об англо-афганских войнах - "Возмездие ожидает в Джагдалаке", "Победные трубы Майванда", "Заря свободы над Кабулом", "Лев Майсура" и "Падение Серингапатанама" Вячеслава Крашенинникова (англо-майсурские войны в Индии), "Птица войны" Эдуарда Кондратова (англо-маорийские войны в Новой Зеландии). На самом деле их гораздо больше в русской литературе 20-го века. Еще упомяну "Юконский ворон" Сергея Маркова и "Последний год" Михаила Зуева-Ордынца (Русская Америка), не говоря уже гигантском тихоокеанском цикле Николая Задорнова (хотя последний не все отнесут к приключенческой литературе). Уважаемые коллеги знакомы ли Вам эти произведения? Или же можете добавить еще сведений об данном направлении приключенческой литературы.

ffzm: У Эдуарда Кондратова есть ещё отличный историко-приключенческий роман о конкистадорах "По багровой тропе Эльдорадо", из истории русской Америки роман К.Бадигина "Ключи от заколдованного замка", об англо-бурской войне роман О.Корякова "Странный генерал". Это я так по памяти написал, а если порыться думаю можно найти несколько десятков "советских приключенческих колониальных" романов.

geklov: Как любит восклицать Л. А. Якубович, бессменный ведущий капитал-шоу "Поле чудес" (по инерции чуть было не написал "в стране дураков" ): ЕСТЬ ТАКАЯ БУКВА!" В смысле имеется такое направление в приключенческой литературе, как колониальный роман. Смотрим Википедию. Статья "Приключенческая лит-ра". Читаем: Конец XIX и начало XX века — «золотой век» приключенческого жанра, который к этому времени распался на несколько подвидов: Колониальные романы Дж. Конрада («Лорд Джим», «Сердце тьмы»), Р. Хаггарда (книги про Аллана Квотермейна), П. Лоти, Л. Буссенара, Л. Жаколио, П. Бенуа и др. http://ru.wikipedia.org/wiki/%CF%F0%E8%EA%EB%FE%F7%E5%ED%F7%E5%F1%EA%E0%FF_%EB%E8%F2%E5%F0%E0%F2%F3%F0%E0 Многоуважаемый 1.66 прав. В СССР колониальный авантюрный роман превратился в АНТИколониальный приключенческий роман. У Э. И. Выгодской помимо "Опасного беглеца" есть ещё одна антиколониальная приключенческая повесть: "Пламя гнева (История Эдварда Деккера)" (1956) О борьбе индонезийского народа против голландских колонизаторов. Об Индонезии писал ещё и Янка Мавр (Иван Михайлович Фёдоров), белорусский Жюль Верн. (Ну и что, что белорус? Разве это так важно для нас? Украинцы, белорусы, русские - все братья, восточные славяне) О восстании 1926 года на Яве рассказывает повесть Янки Мавра "Амок" (1929). И ещё у Мавра есть две антиколониальные вещицы: «В стране райской птицы» (1926) и «Сын воды» (1928) (И приключенческая книжка, навеянная известным романом Дефо, "Полесские робинзоны" (1930)

geklov: Многоуважаемый Gennady пишет: Скажите, а "Открытая книга" того же Каверина не может считаться и приключенческим романом тоже? Ведь все атрибуты налицо? А Грин "Сокровище африканских гор"? Не скажу за "Открытую книгу", но вот "Сокровища африканских гор" - 100%ная приключенческая вещица. Не даром издательство "Вече" включило книгу в серию "Искатели приключений". ГГ - отважный приключенец по имени Гент (разве могут быть у Грина обычные имена?). Один из персов - сам Генри Стэнли. Черная Африка. Сокрытые сокровища... Что ещё нужно, чтобы считать книгу приключенческой? Некоторые читатели и вовсе считают, что роман слишком уж приключенческий. Якобы выдержан в "классической авантюрной манере", не совсем свойственной для Грина... А мне роман понравился. Я вообще обожаю Черную Африку. И книги о ней. Когда бываю в Старом Крыме, всегда захожу в дом-музей А. С. Грина. Фотка из личного альбома: Если ничего не путаю, есть в музее старая книжица: "Вокруг центральных озер" (1927). Это - сокращенный вариант романа "Сокровища африканских гор"

robyr: geklov пишет: зравствуйте хоть и стартовали мы позже но и на западе не дремлют нынишним российским писат приключенцам придется не только оглядываться на корифеев жанра но и конкурировать с современными западн писат а герои их произведений в лучших традициях заруб приключен романа стремятся к центру земли, разгадывают загадки шестого континента,отправляются на поиски пропавших экспедиций,раскрывают тайны пирамид - и все это в современной обстановке с реалими нынешнего времени вместо бригантин подводные лодки и боевые верталеты и также уже современные герои этих романов не отступают и не сдаются Ярчайший представитель Джеймс Роллинс не даром его книгами полны полки магазинов и это ПРИКЛЮЧ РОМАНЫ и их у него много.В его романах в качестве героев вернулись иследователи и ученые.Ну а наши писатели и не спешат и не собираются нас ни чем радовать С кажу сразу опусы Бушкова и ему подобных лично я не воспринимаю

geklov: Полностью согласен. Конкуренция ого-го какая! Только успевай нагонять (но как завещал Маяковский: ...вашу быстроногую знаменитую Америку мы и догоним и перегоним ) Читывал я и Роллинса. Любопытный автор. Кстати, его настоящая фамилия Чайковски (наводит на некоторые мысли ) (Джим Чайковски внешне ооочень похож на одного моего одноклассника. Бывает же такое. Прямо сюжет для индийского боевика о разлученных братьях-близнецах ) Сан Саныча Бушкова тож иногда полистываю. Крепкий профи острого сюжета. НО. НО. НО. Зело смущает обилие эротики (порою граничащей с порнографией), море насилия и слабо прикрытый цинизм (Ещё кто-то из братьев Стругацких, кажись, отмечал наплевательское отношение "русского К. Дойла" к человеческой жизни; мол, трупы наваливает, что грибы собирает). С классической русской прозой (в том числе и с приключенческой) мне думается, это не совсем по попути...

1.66: У Зуева-Ордынца есть еще один колониальный роман "Гул пустыни", о завоевании Россией Средней Азии. Является ли он приключенческим, сказать не могу, т.к. он не переиздавался с 1930г и прочитать его для меня не представляется возможным. Но, кажется, у Зуева-Ордынца нет не приключенческих романов.

robyr: почитал биографию в википедии Зуева-Ордынецева - цитата -8 апреля 1937 года был арестован, провёл 19 лет в лагерях Карлага, в течение этого времени ему запрещалось писать. После освобождения остался жить в Караганде. Вот и ответ почему нет писат приключ

geklov: У Ордынца, кажись, всего два романа. Оба приключенческие. А "Гул пустыни" - повесть. Любопытная деталька: Первоначальный вариант опубликован в журнале «Вокруг света», 1930, № 6-12. Отрывок: «Борьба миров», 1931, № 1 (под названием «Москва бьет с носка»). "Москва бьет с носка". Так ещё называется небольшая авантюрная вещица у М. И. Веллера. Русский роман в форс-мажоре о государственном перевороте в некой небезызвестной державе

ffzm: Био и Библио Зуева-Ордынца:click here

geklov: Мы уже об этом как-то говорили. Многие русские приключенцы мотали срока в ГУЛАГе. Ордынец. Пальман. Штильмарк (ТАМ и "Наследника ", кстати, написал)

robyr: в теме Романы путешествий и приключений - НОВИНКИ И ОБЗОРЫ Медальон и шпага Автор: Евгения Светлова Издательство: Олма-Пресс; 1998 г. 813 стр. Любовная драма в Англии XVII столетия. Правление Кромвеля. Заговоры, побеги, любовная интрига, хитросплетения политических ходов. 813стр это впечетляет - кто нибудь читал

geklov: Действительно впечатляет! 800 стр. - это вам не хухры-мухры кило махры. Приличный кирпич, однако... Одно жаль. Пишем об Англии 17 века. Традиция-с... Хотя писал же Дюма о России. А чем, спрашивается, русские приключенцы хуже?

geklov: И обложка подобающая. Что называется: В ДУХЕ...

robyr: Богдан Сушинский На острие меча Роман "На острие меча" открывает цикл романов Богдана Сушинского "Казачья слава". Подробнее: http://www.labirint.ru/books/302856/ Сушинский славянский писатель - кто читал любые романы насколько увлекательно

geklov: Многоуважаемый robyr пишет: Ярчайший представитель Джеймс Роллинс не даром его книгами полны полки магазинов и это ПРИКЛЮЧ РОМАНЫ и их у него много.В его романах в качестве героев вернулись иследователи и ученые.Ну а наши писатели и не спешат и не собираются нас ни чем радовать Добавлю от себя. А ещё помимо ученых и исследователей в романы Роллинса шагнули бравые супермены-спецназовцы (прозрачно намекаю на отряд под кодовым названием "СИГМА"). Шагнули прямиком с экранов, выпрыгнули из голливудских блокбастеров. Стреляют, дерутся, водят все виды транспорта... Поэтому романы Роллинса величают не просто приключ. романами, а приключенческими триллерами. А у нас по стопам Роллинса пошел, например, К. Бенедиктов. Есть у него роман "Завещание ночи". Наш ответ Индиане Джонсу и группе Сигма (хотя Сигма появилась в 2004, а роман Бенедиктова - в 2001). Но мне лично не очень понравился. Хотя по мотивам книги сериал в 2008 году забабахали. Не смотрел... Так же Бенедиктов засветился в межавторском проекте "ЭТНОГЕНЕЗ" (тоже из разряда "наш ответ Чемберлену... ой, т. е. Роллинсу). Серии "Блокада" (все три книги), "Миллиардер" (2 и 3) и "Эльдорадо" (первая из трех возможных) - его рук дело...

geklov: О Сушинском уже баяли, когда за казачков шла беседа. Смотрите где-то выше в этой же теме...

robyr: Серия «Время героев: джентельмены удачи» http://www.labirint.ru/series/21043/ и имя им легион

geklov: Таки да. Я всегда говорю: "ВЕЧЕ" - главный оплот приключенческого жанра на российском книжном рынке. Так держать!

robyr: Гардемарины, вперед!: 1. Трое из навигацкой школы | Нина Соротокина 2. Свидание в Санкт-Петербурге | Нина Соротокина 3. Канцлер | Нина Соротокина 4. Закон парности | Нина Соротокина Говорили уже или нет но герои этих книг были первыми кто с размахом (киносериал а позднее и книга) на всю страну противопоставили(конкурировали) себя героям заруб писат прикл жанра, в библиот альдебаран о книгах этой писат очень хорошие отзывы

geklov: В начале было Слово... В смысле, спрева была книга Нины Матвеевны (правда, она была еще не издана. Подробне об этом рассказывает сама писательница (см. сноску ниже). Потом знаменитый телесериал С. Дружининой (фильм снимался в период с 1986 года по 1987 год. Премьера состоялась 1 января 1988 года. О-о-о, Ланфрен-ланфра...). Читал только первую книгу. Класс! Н. М. Соротокина продолжает работать на ниве исторических приключений. Вот о ней страничка на livelib: http://www.livelib.ru/author/116263

geklov: Песни из фильма "Гардемарины, вперед!" замечательные. "Ланфрен-ланфра", "Байстрюк", "Дорога", "Разлука", "О любви", "О дружбе" и др. http://pesnifilm.ru/load/gardemariny_vpered/4 Фильм, в принципе, создавался по рецепту "дАртаньяна и трех мушкетеров" Хилькевича. Песни, шпаги, любовь, дружба, честь, Родина, обоятельные герои, романтика... Эксперимент, надо признать, удался. Формула успеха сработала... Немного отклоняюсь от темы. Ухожу в сторону любимого кинематографа. Грешен, сам люблю пофехтовать перед камерой

geklov: Кстати. Нина Матвеевна некоторое время жила в моей родной Туле. Окончила здесь семь классов... Мир тесен...

geklov: Зашел у нас тут в темке «Французский приключенческий роман» разговор о литературных приключенческих сериалах. Хотел бы развить данную тему ужо здесь, так скать, в рассейских декорациях. Не секрет, в СССР с сериалами (как с литературными, так и с киношными) было туговато. Навскидку припомню лишь Штирлица (и цикл книг, и замечательный телесериал с Тихоновым; хотя в данном конкретном случае правильнее будет сказать: МНОГОСЕРИЙНЫЙ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ФИЛЬМ), Резидента (и книги, и киношная тетралогия), ЗнаТоКов (и фильмы, и книги Лавровых), Алису Селезневу (хоть и очень детский, но весьма увлекательный фантастический цикл; пожалуй, самый большой по количеству книг советский литературный сериал; мне лично не совсем понятно, отчего эта книжная серия не переросла, допустим, в большой анимационный сериал, выдержанный в лучших традициях шедевральной «Тайны третьей планеты». Свежий «День рождения Алисы» меня не особо впечатлил... Жду обещанную тридэшную Алису), Кунака (несколько очень добрых фильмов о дружбе человека и рыси). О «Вечном зове», исчезающих в полдень «Тенях», «Огненных дорогах» говорить здесь не имеет смысла. Не совсем по нашей темке. С приключениями и острым сюжетом там не ахти. Но фильмы замечательные, согласен. Великолепный сериал Масленникова о Холмсе тоже не хочу здесь рассматривать, ибо литературная основа все-таки не нашего, не рассейского замеса. Но сериал зело хорош! (По той же самой причине не стану распространяться и о говорухинских дитятках капитана Гранта). О «Рожденной революцией» и «Государственной границе» тоже умолчу. Хотя сериалы интересные, бесспорно. Главное. Литературных приключенческих многотомных циклов, подобных тому же Бобу Морану (200 с лишним романов!!!) или Тарзану в СССР, по-моему, не было. Почему? Отчего? Смотрели же мы взахлеб иноземные сериалы: Четыре танкиста, Ставка больше чем жизнь, Капитан Тенкиш, Телефон полиции 110, 30 случаев майора Земана, Архив смерти, Фронт без пощады, Лесси, Флиппер и др.) Но НИЧЕГО подобного у нас не снималось. Да и не писалось, хотя советские школьники зачитывались, например, польским сериалом о похождениях Томека Вильмовского. (Те исключения из общего правила, о которых я упомянул в самом начале, вряд ли следует брать в расчет. Ведь они - именно что ИСКЛЮЧЕНИЯ). После развала Союза дело сдвинулось с мертвой точки. По крайней мере, на телебачении. Сериалов сегодня снимается много. Порою хочется, чтобы их было поменьше (и чтобы были они покачественнее). Но вернемся к литературе. К литературе приключений. И здесь с сериалами и циклами вроде бы наладилось. По крайней мере, в детективах, боевиках и фантастике. Многоуважаемый Геннадий вспомнил Ю. Никитина с его «Троими из Леса», А. Бушкова сразу с несколькими циклами (Пиранья, Карташ, Колдунья, Дикарка, Мамонты, Сварог, Бестужев). Многоуважаемый Владимир не забыл о многочисленных персах Донцовой (Евлампия, Подушкин) и Воронина (Слепой, Му-Му, Инструктор, Атаман и мн. др.). Акунин со своим Фандориным опять-таки у всех на устах. Доценко с Бешеным. Можно вспомнить еще и межавторские циклы: Ватага, Боярская сотня, Княжий пир и др. НО. НО. НО. Мне отчего-то неизвестны многотомные приключенческие циклы в духе Индианы Джонса, Дирка Питта, Боба Морана, Тарзана и иже с ними. Чтобы томов не меньше десятка (а лучше и поболее). И приключений экзотических с горкой (пещеры, клады, тайны, джунгли, дикари, хищники, подводные глубины и т.п.). Желательно без обилия сцен насилия, чернухи и эротики. (Просто я придерживаюсь одного простого правила, писать только то, что не стыдно будет дать почитать МАМЕ и ДОЧКЕ. Например, Доценко и Бушкова я МАМЕ не порекомендую, а Акунина постоянно для неё покупаю на бумаге. Да и дочурка подрастет, постараюсь подсунуть). Есть правда у нас такой межавторский цикл как «ЭТНОГЕНЕЗ». Как раз то, о чем я и говорю. Ориентирован в основном на молодых читателей. Приключения, фантастика, история. Все перемешано и помножено на бесконечность (пока цикл будет пользоваться популярностью, вряд ли кто его прикроет). Кто из форумчан что может сказать по поводу сего литературного проекта? Станет ли ЭТНОГЕНЕЗ достойным ответом Инди-Питтам-Моранам??? Или кто читал что-то другое из этой же оперы?

1.66: О приключенческих сериалах (три романа и более) в русской (и советской) литературе. Навскидку могу припомнить из неупомянутого выше: Александр Соколов (Красницкий) - цикл о Мефодии Кобылкине, Даниил Мордовцев - закавказская трилогия, Всеволод Соловьев - "Хроника четырех поколений", Марк Алданов - исторический цикл и (возможно) "Ключ" и его продолжения, Николай Задорнов - тихоокеанский цикл, Валентин Иванов - историческая трилогия, Виталий Полупуднев - скифско-боспорский цикл, Юрий Кларов и Анатолий Безуглов - "Черный квадрат" и его продолжения, Василий Ардаматский - сатурнианский цикл, Юлиан Семенов - сразу несколько циклов, Эдуард Хруцкий - военный цикл, Станислав Родионов - цикл о Рябинине, а также братья Вайнеры, Геннадий Словин, Михаил Черненок и еще многие и многие. Кроме того из переводных с украинского языка (по аналогии с Янкой Мавром) - Юрий Дольд-Михайлик, Ростислав Самбук и Владимир Малик (у каждого есть свои циклы). Кстати вопрос - относится ли роман Владимира Карпова "Взять живым" к приключенческим? На мой взгляд все атрибуты жанра в нем есть. Сразу предвижу возражения, что не все из указанного является приключениями, но это моя точка зрения.

geklov: Многоуважаемый 1.66! Абсолютно никаких возражений. Какие-никакие циклы и сериалы были, конечно же, и у нас (многие из перечисленных Вами циклов читал и очень люблю). Это бесспорно. Просто я вел речь о сериалах типа Боба Морана (свыше 200 томов), Тарзана (только Берроуз написал почти 30 томов, Индианы Джонса, Дирка Питта (свыше 20 томов) и тому подобн. Т. е. о МНОГОТОМНЫХ сериях, в которых речь идет об экзотических приключениях (сокровища, клады, тайны, загадки, джунгли, пустыни, дикари, хищники, пещеры и т. д.). Что-то подобное у нас есть? Лично я подобное только в ЭТНОГЕНЕЗЕ встречал (но это цикл не одного сочинителя, а целого коллектива авторов).

geklov: Вот, например, был в СССР прекрасный многотомный (не две-три-четыре книги, а МНОГО!) фантастико-приключенческий сериал для детей - АЛИСА СЕЛЕЗНЕВА. А что-то подобное, но в духе Инди Джонса - Боба Морана - Дирка Пита??? Чтобы и с приключениями все в порядке, и не совсем уж для младшей школы...

1.66: Тут только могу указать на гигантствие циклы "Марш Турецкого", "Слепой", "Сармат", "Бешеный", "Я -вор в законе", "Комбат", "Спецназ ГРУ", "Спецназ ВДВ" и им подобные, которым ныне несть числа, как писали раньше. По количеству произведений в этих циклах не каждый зарубежный цикл с ними сравнится. Но количество всегда идет в ущерб качеству. Наиболее качественный, как мне кажется, это Андрей Кивинов и его "Улицы разбитых фонарей".

geklov: Да-да, конечно. Многоуважаемый Владимир в теме "Французский приключенческий роман" уже говорил о том, что криминально-детективных сериалов (Бешеный, Му-Му, Пиранья, Слепой, Карташ, Фандорин, Соколов и иже с ними) у нас сегодня более чем предостаточно. Фэнтезийных и фантастических сериалов тож в избытке: Трое из Леса, Сварог, Мамонты, Княжий пир, Ватага, С.Т.А.Л.К.Е.Р., Тайный город, МЕТРО и др. И военных боевиков у нас хватает (все эти спецназы, морпехи и боевые пловцы). А вот где что-то подобное Томеку Шклярского, Дирку Питту Касслера, СИГМЕ Роллинса, Тарзану Берроуза, Бобу Морану Анри Верна и т. п. В общем, есть ли у нас сериалы в духе Верна-Хаггарда-Буссенара-Сальгари-Берроуза? Где русские Джонсы, Фрике, Мораны, Сандоканы, Квотермейны, Питты? Не популярно, не востребовано, не нужно, не интересно???

1.66: Об этом мы уже говорили ранее, ЕМНИП в этой же теме, я высказывал предположение почему. Так уж сложилось, что в русской (советской) приключенческой литературе еще с 19-го века приоритет отдавался не географической приключенческой литературе, а исторической приключенческой литературе. Хотя есть и исключения, жаль конечно, что Обручев не писал циклов, но у Леонида Платова (автора экранизованного "Секретного фарватера") есть небольшой цикл географических приключенченческих романов "Повести о Ветлугине", мне известны два - "Архипелаг Исчезающих Островов" и "Страна семи трав" (последний - сибирский вариант "Затерянного мира"). Вот это действительно настоящие географические приключенческие романы. Еще географические приключенческие романы есть у Григория Федосеева, но я читал только также экранизованный "Злой дух Ямбуя" (о поисках и уничтожении гигантского медведя-людоеда), поэтому не могу сказать составляют они цикл или нет. Великолепный географический приключенческий роман "Гибель Синего Орла" Виктора Болдырева - еще один вариант "Затерянного мира" в сибирском антураже.



полная версия страницы